Рубрикатор
- Концепция
- Гипотеза
- Появление образа гордеца: «Психомахия»
- Образ всадника, погибающего из-за гордыни в искусстве
- Изображение гордыни в обыденной жизни: маркеры и символы
- Вывод
Концепция
Гордыня занимает особое, парадоксальное место в искусстве западной Европы V–XVI вв. Она является не просто отдельным прегрешением, а первопричиной любого зла. Особенное место в этой иконографии занимает мотив падения всадника. В культуре раннего Средневековья конь был не просто средством передвижения, но знаком высокого социального статуса, воинской доблести и того самого «возвышения», которое может стать причиной сокрушительного падения. Сцены, где спесивый рыцарь вылетает из седла не от удара копьем в честном бою, а споткнувшись о камень, будучи сброшенным собственной лошадью на охоте или падая с лестницы собственного замка, представляют собой особый семиотический код. Они транслируют средневековому зрителю тревожную мысль: гордыня уязвима повсюду, даже на поле боя. С другой стороны — искусство показывает кару, вписанную в будничную реальность, где падение гордеца лишено героического ореола и становится следствием простого несчастного случая, бытовой оплошности или внезапной болезни.
В своём исследовании я хочу проследить связь между гордыней и гибелью с помощью визуальных образов, проанализировать как визуальный язык превращает понятие гордыни в историю о том, что самоуверенность обрекает воина на гибель. Такое состояние всадника приравнивается к духовной смерти, наступавшей раньше физической. Атрибуты власти становятся инструментами неминуемого падения, поскольку контроль в воинских культурах мыслился исключительно как результат смирения перед высшим законом.
При выборе литературы для анализа визуального образа гордыни, я остановилась на статьях и книгах о Греческой архитектуре, анализируя только те главы и разделы, которые необходимы для моего исследования и напрямую касаются иконографии пороков, мотива падения всадника. Такой подход позволит избежать описательности и сосредоточиться на конкретных визуальных маркерах гордыни.
Тема данного исследования была выбрана мной потому, что изображение смертных грехов в западноевропейском искусстве сводится к морализирующим аллегориям и иллюстрации богословских трактатов. Я хочу подробнее рассмотреть эту тему, поскольку на мой взгляд образ гордыни гораздо более сложное визуальное и культурное явление.
Областью моего исследования является анализ картин, скульптур и гравюр в искусстве западной Европы V–XVI вв. Отобраны изображения, наиболее ярко демонстрирующие образ гордости и её последствия: спектр её воплощений — от высокого морально-дидактического пафоса воинских поражений до моральной гибели гордеца в обыденных обстоятельствах, позволяющих увидеть в изображениях хрупкость человеческого существования.
Гипотеза
В воинской культуре западной Европы V–XVI вв. гордыня является внутренним фактором, не позволяющим всаднику добиться желаемой цели и губящим его жизнь. Состояние воина-гордеца показывается через позу, атрибуты власти, что указывает на иллюзию контроля и его самоуверенность. Но репрезентация гордыни в визуальных источниках не ограничивается изображением воинов. Те же иконографические схемы падения, слома и внезапной гибели применимы и к образам обычных людей. Порок универсален, губит не только воинов, но и тех, кто переоценил свои силы в обыденной жизни.
Появление образа гордеца: «Психомахия»
«Психомахия» Пруденций. 1120 г. Британская библиотека.
Образ Гордеца в иконографии появился как результат превращения литературной метафоры в визуальный символ. В романском искусстве XI–XII веков это закрепилось в виде устойчивого типа «поверженного рыцаря». Он олицетворял собой грех высокомерия, свойственный воинскому сословию. Появление образа Гордеца в западноевропейской иконографии впервые было в аллегорической поэме «Психомахия».
«Психомахия» Пруденций. 1120 г. Британская библиотека.
Поэма Пруденция представляет собой аллегорическую битву между Добродетелями и Пороками. Основной эпизод для формирования образа Гордыни — противостояние Смирения и Гордыни, которое завершается падением всадника в ров.
«Психомахия» Пруденций. 1120 г. Британская библиотека.
По сюжету Пруденции, Гордыня захотела уничтожить группу людей, решив раздавить, их, чтобы не «пачкать атрибуты власти» кровью. Из-за собственной гордыни она спотыкается и падает. В конце Надежда обезглавливает гордыню. Этот эпизод задал главную визуальную метафору на полтора тысячелетия: падение как физическое воплощение духовного греха.
«Психомахия» Пруденций. 1120 г. Британская библиотека.
В южнофранцузской агиографии и иконографии XI–XII веков этот образ закрепляется в визуальной аллегории Средневековья, где выступает как выражение концепции аристократического «греха».
Образ всадника, погибающего из-за гордыни в искусстве
Образ Гордыни в тимпане церкви в Конке — это не просто скульптурный сюжет, а наглядный пример возмездия за грехи. В нижнем регистре сцены Страшного суда, воинская доблесть оказывается приравнена к смертному греху. Образ выстроен по принципу контраста с раем. В то время как на правой стороне тимпана души праведников мирно шествуют в небесный Иерусалим, левая сторона — ад демонстрирует мучительное, стремительное движение вниз.
Тимпан церкви в Конке. Нижний регистр. Ад.
Гордыня — единственный грех, показанный в динамике падения. Это подчеркивает, что гордыня — не статичное состояние, а гибель. Рыцарь еще не в аду, но скоро окажется в нём, этот миг застыл в камне как предупреждение каждому.
Тимпан церкви в Конке. Нижний регистр. Ад
Гравюра представляет более сложный смысл, чем прямая аллегория Гордыни. Всадник движется через ущелье, игнорируя фигуры Смерти и козлоподобного Дьявола.
Гравюра Альбрехт Дюрер «Рыцарь, Смерть и Дьявол». 1513 г.
Гравюру интерпретируют как аллегорию христианского воина, сохраняющего веру перед лицом искушений, но есть и другой взгляд: некоторые исследователи видят здесь критические мотивы: лиса на конце копья рыцаря может символизировать жадность и хитрость, что позволяет трактовать всадника как «рыцаря-разбойника», чья гордыня и алчность ведут его к погибели в компании Дьявола.
Караваджо «Преображение святого Савла». 1600 г. Санта-Мария-дель-Пополо, Рим.
На картине изображён Савл (будущий апостол Павел), упавший с лошади по пути в Дамаск, что является отражением символики гордыни. Конь становится продолжением гордыни. Он так же является символом величия, гордости, военной мощи. Художник показывает гордыню через ее последствия: дезориентация и паралич. Глаза Павла зажмурены от света — наказание за духовную слепоту. Всадник «умирает» как личность, когда его «вышвырнул» собственный эгоизм. Ослепляющий свет символизирует духовное прозрение и обращение Павла.
«Этимачский трактат о семи пороках». XV в.
Иконография смертных грехов в средневековье уникальна: в изображениях используют образы животных, демонов, метафоры и, конечно, аллегории. Было необходимо показать и напомнить о об угрозе для спасения души и страхе перед Божьей карой. На «Этимачском трактате о семи пороках» возможно наблюдать образ гордыни, которая показана с помощью рыцаря на верблюде. Создаётся впечатление, что художник стремился показать пассивность человека, потакающего своим слабостям: грех здесь управляет человеком, подталкивая его дальше от основной цели христианства.
Гордость. Деталь орнамента собора в Метце
Изображение гордыни в обыденной жизни: маркеры и символы
В западноевропейском средневековом искусстве образ гордыни как порока наделён устойчивым набором символов. Этот визуальный язык призван показать тщеславие, излишнюю самоуверенность, эгоизм и неизбежное духовное падение человека, который переоценил себя. Самым распространённым символом является зеркало. Гордыня почти всегда изображалась как женщина, созерцающая своё отражение. Этот жест означал не самолюбование, а опасную замкнутость на себе, отсутствие взгляда на мир. Не менее важный маркер — павлин. Его распущенный хвост воспринимается как символ надменной гордости. Роскошная одежда, драгоценности и пышные, вечерние причёски тоже являются прямыми маркерами гордыни в искусстве. Рассмотрим применение этих символов с помощью визуального ряда.
Гордость, деталь колонны в Венеции
На картине Иеронима Босха «Семь смертных грехов и четыре последние вещи» гордыня изображена в виде тщеславной аристократки, которая смотрит в зеркало, которое держит демон в чепце горничной. Женщина изображена со спины, что символизирует ее эгоизм: ей больше интересна она сама, чем окружающие люди. Демон выглядит довольным, поскольку наблюдает, что аристократка долго любуется собой. Сюжет передаёт суть гордыни — самолюбование и наслаждение собственными достоинствами.
«Семь смертных грехов и четыре последние вещи». 1500 г. Национальный музей Прадо в Мадриде.
Демон, держит зеркало, подчёркивает греховность поведения женщины и его связь с дьявольским искушением. Расположение сцены с гордыней в круге грехов, который вписан в оболочку глаза Бога, очевидно усиливает идею неизбежности кары за грехи и всевидящего божественного ока.
«Семь смертных грехов и четыре последние вещи». 1500 г. Национальный музей Прадо в Мадриде.
Гравюра входит в цикл «Семь смертных грехов». Образ гордыни показан с помощью нескольких ключевых элементов:
Гравюра Питера Брейгеля Старшего «Тщеславие (Гордыня)». 1558 г. Брюссель.
• Дама в богатом одеянии. Главный персонаж — женщина, которая любуется собой в зеркале. Это отсылка к произведению Иеронима Босха «Семь смертных грехов». Её наряд стилизован под испанское платье Маргариты Пармской. • Павлин. Птица, находящаяся рядом, является эмблемой тщеславия и показного великолепия. Павлиньи перья встречаются и у других персонажей гравюры. • Улей в виде тиары. На заднем плане заметна конструкция, напоминающая папский головной убор — из неё вылетают пчёлы. Пчёлы означают верующих, а сам улей намекает: внешние религиозные символы могут заслонять Бога и подменять собой подлинную веру. • Чудовища и атрибуты власти. Позади дамы видны разодетые монстры. Один из них сжимает папский посох — знак церковного и светского могущества. У другого — дароносица, за ним- всадник в кардинальской шапке. Все эти детали указывают на религиозное и мирское тщеславие. • Зеркало. Эта деталь олицетворяет самовлюблённость и гордыню. Отражение женщины в зеркале выглядит ещё безобразнее оригинала, что показывает обманчивость внешней красоты и греховность чрезмерной гордости. • Среди прочих аллегорий на гравюре можно выделить сцену, где люди штурмуют судно, несущее символ Мира, и фигуру монаха с колоколом, чьи попытки остановить насилие оказываются безрезультатными.
Пьетро Кандидо «Аллегория тщеславия». XV в.
Схожие мотивы изображает Пьетро Кандидо на картине «Аллегория тщеславия». Я думаю, что в данном контексте аллегорию и гордыню можно свести к одному понятию. На картине используются схожие с гравюрой Питера Брейгеля Старшего «Тщеславие (Гордыня)» и с «Семь смертных грехов и четыре последние вещи» символы: женщина в нарядном платье смотрит в зеркало, не может собой налюбоваться, в то время её лицо разделяется на две части: молодое лицо и старое, а по зеркалу ползёт змея — так художник показывает греховность происходящего.
1
2
1. Якоб де Баккер «Высокомерие» 16 в. 2. Жорж Реверди «Молодая женщина перед зеркалом, гравюра на меди резцом». 16 в.
Якоб де Баккер «Высокомерие» 16 в.
Таким образом, гордыня (или тщеславие) чаще всего персонифицируется в образе нарядной женщины, любующейся своим отражением. Зеркало в её руке является основным иконографическим символом этого порока, символизируя самолюбование и уход от реальности.
Вывод
Проведённое исследование визуальных образов гордыни в западноевропейском искусстве V–XVI вв. подтвердило исходную гипотезу: гордыня занимает уникальное положение, будучи не просто одним из грехов, а первопричиной всякого зла и духовной гибели. Используя гравюры, картины и скульптуры стало возможным прийти к выводу, что мотив падения всадника становится интересны семиотическим кодом, транслирующим мысль о неизбежности возмездия за излишнюю самоуверенность. Цель исследования достигнута: связь между гордыней и гибелью через визуальные образы прослежена, и доказано, что гордыня в воинской и повседневной жизни Западной Европы V–XVI вв. неизменно обрекает человека на утрату контроля, а затем — на физическую и духовную смерть.
А. Целищева Символы возмездия в западноевропейской средневековой культуре. — Издательство Нижневартовского государственного университета, 2014. — 107 с.
Шамшикова А. О. Миф о Нарциссе как модель универсальных внутриличностных проблем современного человека -2009-6 с.
В. С. Ярных Падение рыцаря: Персонификация гордыни в южнофранцузской агиографии и иконографии XI–XII веков. — 2023. — 13 с.
Пер. с лат. Романа Шмаракова. М.: Водолей Пруденций. Сочинения. — 2012. — 264 с.
https://papik.pro/izobr/uploads/posts/2023-04/thumbs/1680511544_papik-pro-p-kholst-karavadzho-22.jpg