Исследование содержит документальные фотографии и визуальные материалы, связанные с событиями 11 сентября 2001 года. Некоторые изображения могут показаться тяжёлыми для восприятия. Использование этих материалов обусловлено исследовательскими целями.
Рубрикатор
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I. 08:45 Символ эпохи ГЛАВА II. 08:46 Трагедия в прямом эфире ГЛАВА III. 10:28 Мир после башен ГЛАВА IV. 00:00 Символ новой эпохи ЗАКЛЮЧЕНИЕ ИСТОЧНИКИ
Введение
«6120» — количество секунд, прошедших между столкновением первого самолёта с Северной башней Всемирного торгового центра и обрушением второй башни. Час, сорок две минуты — именно столько времени ушло на то, чтобы навсегда изменить визуал XXI века.
11 сентября 2001 года часто описывают как великое историческое событие, политическую катастрофу или жесточайший террористический акт, однако в массовом сознании оно закрепилось прежде всего как изображение. Перед глазами миллионов навсегда застыл повторяющийся телевизионный кадр, транслируемый в прямом эфире. Все кадры были похожи друг на друга: дым над Манхэттеном, люди, покрытые серой пылью и пустой горизонт Нью-Йорка, который ещё несколько часов назад выглядел совершенно иначе.
Примечательно, что сама трагедия почти сразу стала существовать одновременно в двух плоскостях: как реальное событие и как «новость по телевизору». До этого момента катастрофа редко переживалась столь синхронно и столь визуально, само изображение не фиксировало событие постфактум, оно происходило вместе с ним.
Рис. 3 Пожарный из Нью-Йорка смотрит на обломки одной из башен сразу после обрушения.
Главная идея исследования заключается в том, что события 11 сентября 2001 года стали не только национальной катастрофой, но и переломным моментом для всей визуальной культуры XXI века. За 6120 секунд разрушение Всемирного торгового центра превратилось из реального события в всем известный образ, который изменил способы изображения страха, города, памяти и самой катастрофы. Исследование рассматривает, как этот образ постепенно трансформировался: от коллективной травмы и сакрального телевизионного кадра — к эстетизации руин, коммерциализации трагедии и постироничному существованию 9/11 в интернет-культуре.
Рис. 4 Кадры обрушения башни, Ричард Дрю, AP
08:45 Символ эпохи
Рис. 5 Горизонт с Башнями Близнецами, Сандер Ламм
К началу XXI века Всемирный Торговый Центр (ВТЦ) уже давно существовал не просто как архитектурный объект, но и как часть визуального кода Нью-Йорка — такого же узнаваемого, как жёлтое такси, пар из люков или Манхэттен, снятый с Бруклинского моста. Башни были неотделимы от образа города.
Примечательно, что в профессиональной архитектурной среде отношение к комплексу долго оставалось неоднозначным. Проект архитектора Минору Ямасаки нередко критиковали за монотонность, а сами башни называли холодными и корпоративными. Однако именно эта обезличенность позже сделала их универсальным символом глобального капитализма, ведь они выглядели как идеальная архитектура международного бизнеса — строгая, повторяющаяся и бесконечно тиражируемая.
К 1990-м годам ВТЦ окончательно закрепился как элемент айдентики американской экономической мощи. Комплекс стал пристанищем для офисов крупнейших финансовых, страховых и инвестиционных компаний, а среди арендаторов были Morgan Stanley, Cantor Fitzgerald, Bank of America, Citigroup и многие другие корпорации, связанные с международными рынками и банковским сектором.
Рис. 6 Девушка рассматривает макет будущего Всемирного торгового центра. Франкфурт, Германия, 1965 г.
Рис. 7 Ресторан «Windows on the World»
При этом башни никогда не были исключительно деловым пространством. Внутри комплекса существовала целая культурная инфраструктура, на территории которого размещались рестораны, выставочные пространства, гостиница и смотровые площадки. В верхней части Северной башни находился знаменитый ресторан «Windows on the World» («Окна на Мир») — культовое место, связанное с представлениями о богатстве и успехе и позволяющее насладиться видом почти на весь Манхэттен.
Рис. 8 Меню ресторана «Windows on the World», Рис. 9-10 Интерьеры ресторана
Немаловажно и то, что Всемирный торговый центр был наполнен искусством буквально: на площади комплекса в разные времена располагались монументальные работы Александра Колдера, Жоана Миро, Луизы Невельсон и Фрица Кёнига. Последний стал автором бронзовой скульптуры «The Sphere» («Сфера»), установленной между башнями и позднее ставшей одним из немногих объектов, чудом уцелевших после обрушения конструкций.
В офисах компаний также находились крупные корпоративные коллекции искусства. Например, финансовая компания Cantor Fitzgerald хранила около трёхсот работ Огюста Родена; пресса даже называла их арендуемое пространство «музеем в небе». Citigroup потеряла более тысячи произведений искусства, включая графику, живопись и антикварные предметы интерьера. В башнях находились фотографии Синди Шерман и Хироси Сугимото, а также множество частных коллекций, полный объём которых до сих пор невозможно восстановить. Вместе с башнями были уничтожены и исторические артефакты — в том числе материалы археологических раскопок нижнего Манхэттена.
Рис. 11 «The Sphere by Fritz Koenig» Остин Дж. Тобин Плаза, Всемирный Торговый Центр, 1975
Рис. 12 «The Sphere» на фоне обломков ВТЦ, Рис. 13 «The Sphere» в Либерти-парке, 2017 год После теракта была извлечена из-под обломков и позже выставлена в Бэттери-парк без ремонта
Интересно, что образ Всемирного торгового центра строился не только через корпоративную эстетику — башни активно присутствовали и в массовой культуре Нью-Йорка 1970–1990-х. Город в тот момент одновременно ассоциировался с финансовым успехом, преступностью, клубной сценой и урбанистическим хаосом.
В 1980–1990-х башни регулярно использовались как визуальный маркер Нью-Йорка. Они появлялись в «Кинг Конг», «Уолл-стрит», «Один дома 2: Потерявшийся в Нью-Йорке» и десятках других фильмов. Иногда — буквально на несколько секунд, но этого было достаточно, ведь силуэт Всемирного торгового центра мгновенно указывал место действия.
Рис. 14 Маколей Калкин на съёмках «Один дома 2: Потерявшийся в Нью-Йорке» (1992) После 2001 года кадры с WTC удаляли во время всех телепоказов фильма в США. Только на Рождество 2018 года была снова показана неотредактированная версия.
К началу сентября 2001 года башни-близнецы находились в уникальном положении: они были одновременно архитектурой, логотипом города, туристическим объектом, символом американского влияния и частью глобальной медиа-культуры, а их изображение существовало повсюду — настолько привычно, что казалось почти вечным.
И именно поэтому их исчезновение позже будет восприниматься не только как физическое разрушение зданий, но и как исчезновение одного из главных образов конца XX века.
Рис. 15 Художница Агнес Денес и её проект «Пшеничное поле — Противостояние» (1982) на свалке в Нижнем Манхэттене, в двух кварталах от Уолл-стрит и ВТЦ, напротив Статуи Свободы.
08:46 Трагедия в прямом эфире
Рис. 16 Эмпайр Стейт Билдинг на фоне горящих Башен Близнецов, Марти Ледерхендлер, АР
11 сентября 2001 года стало моментом, когда миру был брошен вызов. При этом, катастрофа Всемирного торгового центра существовала одновременно как физическое разрушение и как непрерывный медиапоток, разворачивающийся в реальном времени перед миллионами зрителей по всей планете.
В 8:46 утра рейс American Airlines Flight 11 врезался в Северную башню Всемирного торгового центра. Первые телевизионные кадры вызывали больше вопросов чем давали на них ответы, и многие телеканалы поначалу освещали «аварию» или «техническую ошибку». Нью-Йорк уже сталкивался с авиакатастрофами, и происходящее ещё не воспринималось как необратимое начало исторического перелома.
Рис. 17 Фасад и пожар в Северной башне после удара
Именно поэтому момент второго удара в 9:03 оказался настолько шокирующим — его застали в прямом эфире. Самолёт United Airlines Flight 175 появился в кадре неожиданно, нарушив логику телевизионной реальности и догадки очевидцев. Этот момент заставил надолго примкнуть к экранам зрителей по всему миру и превратил локальное происшествие в международный ужас, отравляющий психику масс с особой настойчивостью.
Рис. 18 Северный фасад Всемирного торгового центра (Южная башня) сразу после того, как в нее ударил рейс 175 авиакомпании United Airlines.
Рис. 19 Жители Нью-Йорка собрались на улице и смотрят, как горит Всемирный Торговый Центр, Спенсер Платт
Надо отметить, что 9/11 стало первой катастрофой подобного масштаба, переживаемой человечеством синхронно через экран. Телевидение в этот день перестало быть посредником между событием и зрителем и стало источником коллективного шока. Люди по всему миру видели одни и те же кадры, а изображение постоянно повторялось.
Позднее многие исследователи визуальной культуры будут сравнивать телевизионные повторы 11 сентября с навязчивой травматической памятью, в которой катастрофа буквально зациклилась в медиа.
Отдельное место в этой хронике заняли фотографии людей, выпрыгивающих из окон башен, они быстро стали одними из самых спорных изображений XXI века. Люди, оказавшиеся выше зоны удара, были отрезаны от путей эвакуации, поэтому некоторые из них принимали решение прыгнуть вниз. По официальным данным, таких людей было более двухсот.
Телевизионные каналы постепенно начали избегать показа этих кадров из-за общественного давления, а многие газеты отказались публиковать подобные изображения, считая их чрезмерно жестокими и нарушающими человеческое достоинство погибших. Однако полностью исключить их из образа 9/11 оказалось невозможно.
Рис. 20 Человек падает с верхних этажей горящей башни, Хосе Хименес
Рис. 21 «Падающий человек», Ричард Дрю
Наиболее известной фотографией стал снимок «The Falling Man» («Падающий Человек»), сделанный фотографом Ричардом Дрю для Associated Press. На случайно сделанном изображении человек падает вдоль фасада Северной башни почти идеально вертикально, а композиция выглядит пугающе спокойной и геометрически точной, что и вызвало особенно сильную реакцию. Фотографию называли бесчеловечной, обвиняли в эстетизации смерти и требовали убрать из публикаций, что заставило многих американских изданий действительно исключить её из печати уже через несколько дней.
Интересно, что скандал вокруг «The Falling Man» во многом показал кризис самой документальной фотографии, задав вопрос — Где проходит граница между фиксацией трагедии и превращением её в образ? — который впоследствии станет одним из центральных в дискуссиях про визуальные искусства XXI века.
На этом фоне особенно заметной стала реакция медиаиндустрии — уже в первые недели после катастрофы началось массовое удаление башен-близнецов из кино, рекламы, телешоу и музыкальных клипов. Одним из самых известных примеров стал тизер фильма «Человек-паук» 2002 года, в котором вертолёт преступников застревал в паутине между башнями Всемирного торгового центра. Ролик был полностью изъят из проката.
Рис. 22 Вырезанный кадр из фильма «Человек-паук» 2002 года
Рис. 23 Момент обрушения башен, Сюзанн Планшет, АР
Отдельным визуальным символом стали так называемые missing posters — самодельные объявления с фотографиями пропавших людей, которые родственники расклеивали возле Ground Zero. Сначала они воспринимались как попытка найти выживших, позднее — как стихийный мемориал. Именно эти листы бумаги стали одним из первых визуальных проявлений коллективного траура после 9/11.
Рис. 24 Постеры с пропавшими людьми, Рис. 25 Надпись на стене с просьбой найти сына
Уже в первые недели после теракта в публичном пространстве начал формироваться новый визуальный канон героизма. Людям не хотелось вновь переживать этот травмирующий опыт, поэтому центральными образами стали пожарные, спасатели и полицейские. Массовая культура пыталась найти устойчивый образ, способный заменить хаос первых телевизионных кадров.
Но полностью стабилизировать этот образ так и не удалось, что стало следствием глубокой интеграции 11 сентября в медиасреду. Именно в этот момент, вероятно, и сформировалась новая визуальная эпоха XXI века: эпоха, в которой глобальный человеческий опыт уже неотделим от элементов визуальной культуры.
Рис. 26 Пожарный Джерард МакГиббон молится после обрушения зданий Всемирного Торгового Центра, Марио Тама, Getty Images
10:28 Мир после башен
Рис. 27 Вход во Всемирный финансовый центр через три дня после терактов 11 сентября в финансовом районе Нью-Йорка.
После 11 сентября изменился не только политический климат, но и способ смотреть на изображение. Башни Всемирного торгового центра исчезли физически, но при этом начали существовать в культуре ещё интенсивнее, чем прежде.
Первые годы после катастрофы были временем визуальной растерянности — американская культура долго не понимала, как вообще показывать произошедшее.
Очень многие изображения сразу стали «неприкасаемыми»: фотографии падающих людей исчезали из газет, кадры столкновений вырезались из телевизионных заставок и кино, и даже горизонт Нью-Йорка начал восприниматься иначе, как бы наводя на логичный вопрос — что не так?
Рис. 28 Флагоносцы принимают участие в ежегодной церемонии поминовения в Мемориале и музее 11 сентября 2019 года в нижнем Манхэттене, Getty
Особенно заметно это было в Голливуде, где после 2001 года студии массово перемонтировали фильмы и трейлеры, убирая башни-близнецы из кадра. Как пример можно привести «Люди В Черном 2» — там пришлось переснимать финал. Из постеров, видеоигр и рекламных кампаний постепенно убирались любые образы, связанные с разрушением мегаполиса, ведь киноиндустрия будто пыталась временно стереть сам визуальный объект травмы. Но довольно быстро произошло обратное — катастрофа начала формировать новый визуальный язык.
Рис. 29 Кадр из фильма «25-й час» реж. Спайк Ли, 2002
Одним из первых фильмов, где это ощущается почти физически, стал «25-й час» режиссера Спайка Ли. В картине нет прямых сцен теракта, однако весь Нью-Йорк выглядит подобно первым рецензиям на проект ВТЦ — обезличенно и отчужденно. В одной из сцен герои смотрят на дымящийся Ground Zero из окна квартиры. Съемочная команда не пыталась драматизировать этот образ, скорее просто фиксировала пустоту, ставшую частью городского пейзажа. И именно эта пустота постепенно становится главным образом эпохи после 9/11.
Это заметно и в архитектуре. Когда Даниэль Либескинд представил проект реконструкции Ground Zero, его задачей было не восстановление прежнего силуэта Манхэттена, а сохранение следа исчезновения. Позднее эта идея материализуется в Национальном мемориале и музее 11 сентября, который состоял из двух гигантских чёрных бассейнов, расположенных ровно на месте башен. Вода в них уходит вниз, будто в пустоту, конец которой увидеть невозможно.
Рис. 30 Скетч проекта реконструкции Граунд Зеро, Studio Daniel Libeskind
Рис. 31 Мемориал 9/11, Рис. 32 Имена погибших на бортиках резервуаров
При этом влияние 9/11 не ограничивалось западной культурой.
На Ближнем Востоке события 11 сентября очень быстро начали пользоваться спросом у отдельных культурных пластов. Особенно известны так называемые «афганские военные ковры» — ковры, которые начали массово производиться в Афганистане ещё во время советско-афганской войны и которые становились носителями различных военных сюжетов.
На этих коврах появлялись башни Всемирного торгового центра, самолёты, силуэты Нью-Йорка, оружие, карты мира и американская символика. Важно, что подобные объекты существовали одновременно как ремесленный предмет, политическое высказывание и товар для западного рынка.
Рис. 33 Афганский военный ковер, посвященный теракту 9/11
Это очень показательный момент, ведь катастрофа практически сразу начала воспроизводиться как изображение даже внутри культурного пространства, которое в западной оптике воспринималось как «враждебное» по отношению к трагедии. 9/11 быстро превратилось в глобальный визуальный символ, который разные стороны конфликта интерпретировали по-своему.
Некоторые афганские ковры начала 2000-х вообще выглядят почти сюрреалистично: башни-близнецы соседствуют с автоматами Калашникова, вертолётами, флагами США и традиционными орнаментами. Трагедия оказывается встроена в декоративный объект, и именно это, вероятно, особенно важно для понимания эпохи после 11 сентября: изображение катастрофы очень быстро утратило границы между документом и массовой культурой.
Рис. 34 Афганский военный ковер, посвященный теракту 9/11
Примерно тогда же меняется и сама медиальная логика изображения войны. Военные операции в Афганистане и Ираке сопровождаются бесконечным телевизионным потоком с съёмками ночных бомбардировок, кадрами с прицелов и зелёной цифровой картинкой военных камер. Боевые действия становятся экранным опытом, охватывающим всю планету, причём визуально она всё сильнее напоминает интерфейс или видеоигру.
Рис. 35 Аэрофото укрытия Усамы бен Ладена, ответственного за теракты 9/11, ЦРУ, 2011
Рис. 36 Группа по национальной безопасности США в ситуационном кабинете Белого дома наблюдает за ликвидацией бен Ладена, Рис. 37 Стихийное празднование убийства Усамы бен Ладена после первых новостей
Визуальная культура после башен становится подозрительной к собственной зрелищности, а разрушение больше не выглядит безопасной фантазией. Оно уже однажды произошло в прямом эфире.
00:00 Символ новой эпохи
Рис. 38 Мем, посвященный теракту 9/11
К началу 2010-х годов визуальный статус 9/11 начал меняться, и событие, которое ещё недавно воспринималось как почти неприкосновенная травма, постепенно переместилось в интернет-пространство — среду, где любое изображение существует в режиме бесконечного воспроизведения, переработки и дистанцирования путем иронического переосмысления.
Важно отметить, что сама интернет-культура к этому моменту уже была устроена иначе, чем телевидение начала 2000-х. Если медиа первых дней после теракта стремились ограничивать или контролировать изображение катастрофы, то цифровая среда, напротив, стирала границу между трагическим и повседневным. Архивные кадры 11 сентября оказались внутри общего потока изображений — рядом с мемами, рекламой, TikTok-видео, видеоиграми и shitposting-контентом.
Рис. 39 Мем, посвященный теракту 9/11
Пожалуй, именно здесь окончательно исчезла дистанция между документом и цифровым объектом.
Одним из первых интернет-феноменов, связанных с 9/11, стало распространение конспирологических видео. Уже в середине 2000-х YouTube оказался заполнен роликами, где пользователи покадрово разбирали обрушение башен и телевизионные трансляции. На первый взгляд это выглядело как попытка найти скрытые детали или доказательства альтернативных версий событий, однако важнее другое: катастрофа начала восприниматься как «бесконечно проигрывающий футаж».
Рис. 40 Конспирологический мем, посвященный атаке на здание Пентагона 11 сентября
Рис. 41 Пример конспирологического контента, распространяемого в Интернете
Параллельно с этим менялся и возраст аудитории интернета. К концу 2010-х значительная часть пользователей социальных сетей уже не имела личной памяти о 11 сентября. Для поколения, родившегося после 2001 года, башни Всемирного торгового центра существовали прежде всего как медиаобраз, что принципиально меняло восприятие трагедии.
Примечательно, что интернет почти никогда не работает с травмой напрямую. Он перерабатывает её через абсурд и иронию. Мем в этом смысле оказывается не противоположностью памяти, а одной из форм её существования, не оскверняя ее в классическом понимании.
Одним из наиболее известных примеров такой трансформации стали многочисленные TikTok-эдиты и shitposting-видео, использующие кадры башен-близнецов в сочетании с гиперпоп-музыкой и ироническими описаниями. Несмотря на то, что подобный контент регулярно вызывал скандалы и обвинения в бесчувственности, сама логика интернет-культуры здесь довольно последовательна: событие, которое десятилетиями существовало как тихая боль, теряет статус исключительного объекта.
Рис. 42 ИИ-мем, посвященный теракту 9/11
Постирония в случае 9/11 часто строится именно на столкновении несовместимых регистров.
Показательно здесь и само возвращение интереса к башням как к утрате — в интернет-культуре 2010-х Всемирный торговый центр всё чаще начинает восприниматься не только как символ катастрофы, но и как фантом исчезнувшего мира, в результате чего вокруг башен формируется почти ностальгический цифровой архив.
На YouTube появляются многочасовые видео с видами Манхэттена 1990-х, VHS-записи туристических прогулок по Всемирному торговому центру, любительские съёмки смотровых площадок и ресторанов. Комментарии под такими роликами часто выглядят одинаково: пользователи пишут не столько о трагедии, сколько о странном ощущении утраченной эпохи.
Рис. 43 Любительский арт с изображением башен в стилистике vaporwave
Однако интернет не только архивировал трагедию, но еще и очень быстро превратил её в товар. Одними из наиболее показательных феноменов стали предметы одежды и аксессуары с изображением башен-близнецов и сцен 11 сентября. В 2010–2020-х годах в интернете регулярно появлялись джинсы, футболки, брелоки, чехлы для телефонов и зажигалки с принтами горящих башен или горизонта Манхэттена до теракта.
Особенно широко обсуждались джинсы бренда PRVT Space (Рис. 44), представленные в 2024 году. После критики бренд заявил, что изображение использовалось как «исторический городской пейзаж», однако сама реакция показала, насколько нестабильным остаётся статус этого образа.
При этом коммерциализация 9/11 началась значительно раньше интернет-мемов, ведь уже в 2000-х возле Ground Zero продавались сувениры с башнями.
Рис. 45 Сувенирный магазин на территории Национального мемориала и музея 11 сентября
Интересно и то, как интернет-культура изменила отношение к самим архивным изображениям — если в начале 2000-х фотографии падающих людей воспринимались как недопустимые для публикации, то спустя двадцать лет они начали свободно циркулировать в социальных сетях, Reddit-тредах и TikTok-компиляциях. Изображение, исключённое из публичного поля, вернулось в него уже в совершенно другой, более масштабной медиасреде.
Рис. 46 Мем, посвященный теракту 9/11
Это не означает, что трагедия перестала быть трагедией.
Скорее изменился способ коллективного восприятия катастрофы, так как интернет существует в режиме постоянного обесценивания визуального шока: любое изображение, каким бы тяжёлым оно ни было, со временем становится частью общего цифрового потока.
Именно поэтому 9/11 оказалось одним из ключевых событий для понимания современной интернет-культуры.
Вероятно, в этом и заключается главный парадокс образа башен-близнецов после их исчезновения: физически они были уничтожены в течение 6120 секунд, однако в цифровом пространстве так и не перестали существовать.
Рис. 47 Мем, пародирующий образ теракта 9/11
Заключение
Рис. 48 Спасательные работы на месте обрушения башен
Конечно, 11 сентября 2001 года стало моментом, после которого визуальная культура не могла не претерпеть фундаментальные изменения, ведь когда за 6120 секунд трагично исчезают символ целой эпохи вместе с почти тремя тысячами душ, это по определению не может не превратиться в глобальный медиальный образ — настолько мощный, что он продолжает влиять на визуальную культуру даже спустя десятилетия.
Рис. 49 Кадры обрушения одной из башен
Башни-близнецы исчезли физически, однако именно это и форсировало окончательное закрепление как культурный символ, причём не только американский. Их образ оказался встроен в кино, архитектуру, цифровую и политическую среду, интернет-мемы и коммерческую культуру. Важно, что со временем сам статус этого образа начал меняться: от коллективной травмы и почти сакрального телевизионного кадра — к бесконечно штампуемому контенту, существующему внутри цифрового потока наравне с любым другим изображением.
Пожалуй, именно в невозможности существования катастрофы вне медиаполя и проявляется главное последствие 9/11 для визуальной культуры XXI века. Она разворачивается буквально в прямом эфире — и продолжает жить уже по законам изображения: воспроизводиться, архивироваться, фрагментироваться, коммерциализироваться и постепенно терять грань между документом и визуальным шумом.
Рис. 50 Композиция, вдохновленная терактом 9/11, автор неизвестен
Возможно, главным памятником 9/11 стали не мемориалы и не музеи, а бесконечный поток изображений, в котором трагедия продолжает существовать до сих пор.
Рис. 51 Люди наблюдают «Дань в свете» в нижнем Манхэттене, Эндрю Ангерер, 11 сентября 2018 года
Baudrillard J. The Spirit of Terrorism. — London: Verso, 2003. — 96 p.
Sturken M. Tourists of History: Memory, Kitsch, and Consumerism from Oklahoma City to Ground Zero. — Durham: Duke University Press, 2007. — 360 p.
National September 11 Memorial & Museum (дата обращения: 14.05.2026).
Sontag S. Regarding the Pain of Others. — New York: Picador, 2003. — 131 p.
Smithsonian Magazine — The Falling Man (дата обращения: 14.05.2026).
Zelizer B. About to Die: How News Images Move the Public. — New York: Oxford University Press, 2010. — 232 p.
The Guardian — Rebuilding Ground Zero (дата обращения: 14.05.2026).
Обложка Jim Watson/Getty Images https://assets3.cbsnewsstatic.com/hub/i/r/2021/08/10/80537253-429c-4810-8952-ccbd924ab9e9/thumbnail/1240x1690/96075840e5513e91f7aef44e07f37fc8/gettyimages-1162943.jpg