Образ пустого города в постапокалиптическом кино

Пустой город в постапокалиптическом кино является одним из самых запоминающихся и знаковых символов в жанре ужасов и триллеров. С ним связано множество сюжетов и, в целом, узнаваемый визуальный мотив города это мощный культурный символ, несущий множество смыслов, он очень распространен и имеет ряд разных интерпретаций. Постапокалиптическое кино является одним из самых устойчивых и влиятельных жанров современной кинематографии, постоянно исследующим вопросы выживания, разрушения цивилизации и возможного будущего человечества. Особенно популярен этот образ в фильмах Американского кинематографа.

Города-многомиллионники, когда-то кипящие жизнью и символизирующие пик человеческого технологического прогресса, превращаются в мертвые декорации, заброшенные руины, заросшие растениями. Небоскребы с выбитыми окнами, хаос на улицах — и ни одного человека. Этот образ разрушенности несет не только эстетическую функцию, но и глубокие семиотические смыслы, отражая коллективные страхи перед крахом общества, технологическими катастрофами, экологическим коллапсом и изоляцией главного героя в фильме.

Постапокалипсис является самостоятельным поджанром, но чаще всего он становится частью жанра фантастики/фэнтези. Однако также тесно переплетается и выступает частью сразу нескольких крупных направлений, таких как: научная фантастика, антиутопия, ужасы/хоррор и триллер. Пустой город же является очень популярным способом выражения безысходности, изоляции, одиночества и необратимости в постапокалиптическом кино.

Фильмы, в которых прослеживается символ и мотив пустого города во время постапокалипса очень яркий и запоминающийся визуальный образ, хочется проанализировать закономерность использования этого предмета исследования и понять, как меняется или не меняется формообразующий фактор этого явления спустя годы.

Визуальное исследование направлено на анализ феномена пустого города в постапокалиптическом кино, выявляя его многослойные значения и функции в формировании нарратива и взаимодействии с главным героем. Будет проведен анализ о постапокалиптическом жанре, изучено значение и символизм пустого города в постапокалиптическом жанре. После этого хочется разобрать жанровые особенности и функции; как пустой мегаполис становится местом для выживания, символом изоляции и тревоги, и поговорить о визуальных приемах, которые чаще всего используются для передачи атмосферы. Исследование будет сопровождаться визуальным рядом, содержащем фильмы о постапокалиптическом мире и пустом городе.

Термин «постапокалиптика» (post-apocalyptic), применительный как к жанру, возник в 1978  году, его ввел американский критик Алан Франк. «Постапокалиптика — это художественное изучение человека и социума, оказавшегося в предельной ситуации в результате глобальной катастрофы» [2]

Принцип построения жанра:

1. Жизнь до катастрофы описывается размыто и чаще всего, о предыстории можно узнать через воспоминания героев
2. Чаще всего, отстутствует описание саиой катастрофы, либо оно передано очень кратко и лаконично
3. Ключевым структурным элементом произведения является «миромоделирование», предполагающее детальное, иногда почти «научно» точное изображение двух контрастных аспектов новой реальности. Подробное описание быта, обычаев и нравов выживших, их методов адаптации к новой (часто агрессивной) среде, c  указанием конкретных деталей вроде названий медикаментов и оружия, и исследование различных социальных «деформаций», которые скрыто существовали до апокалипсиса.

Символизм пустого города многогран. Он расскрывает несколько большиих тем.

Символ утраченной цивилизации: Пустой город — это зримое воплощение конца света, памятник павшей цивилизации. Он демонстрирует последствия катастрофы и контраст между былым величием и нынешним запустением.

Воспоминания о счастливом прошлом: В каждой заброшенной вещи, машине и пустом доме все еще остаются следы их прежних хозяев. Из-за этого город кажется населённым не людьми, а их воспоминаниями и отсутствием, что рождает ностальгию, грусть и тревогу от осознания, что ты один среди теней прошлого и его не вернуть. Человек остался один с призраками воспоминаний.

Конец человеческой нации: В постапокалиптическом кино катаклизмы, вирусы и катастрофы стирают с лица земли целые нации, вымирают города и это велет к полному истреблению и краху человечества и идентичности каждого человека. Опустевшие мегаполисы заставляют выживших переосмысливать свои ценности, идентичность и место в мире. Традиционные социальные структуры рушатся, и город становится местом для выживания в новых реалиях.

Последним и, пожалуй, одним из ведущих значений пустого города является его отражение социокультурных страхов: Города-руины служат визуализацией последствий неуправляемого развития или применения разрушительных технологий. А отсутствие людей в некогда оживленных местах подчеркивает изоляцию выживших, потерю связей, распад порядка и возвращение к примитивным формам существования. Именно это значение ярко выражено в фильме «28  дней спустя» (28  days later…, реж. Дэнни Бойл, 2002) — там возникает вирус ярости, который символизирует, насколько человеческое чувство может быть сильно и разрушительно.

В постапокалиптическом жанре образ «пустого города» является не просто элементом композиции и построения сюжета — пустой город стал мощным визуальным кодом, и даже отдельным героем. Он является главным действующим лицом в постапокалиптическом фильме — в нем происходят события, развивается сюжет и формируется философский подтекст картины. Если в классическом кино город — это символ цивилизации, порядка и безопасности, то в постапокалипсисе он менятся кардинально.

Пустой город выполняет важнейшую психологическую функцию, визуализируя абсолютную изоляцию выжившего. Огромные масштабы урбанистической архитектуры — небоскребы, пустые площади подчеркивают мизерность и одиночество одного человека. Город полон следов человеческой жизнедеятельности, что делает одиночество еще более болезненным. В фильме «Мир, плоть и дьявол» (The World, the Flesh and the Devil, реж. Рэналд МакДагалл, 1959) идеально сохранившиеся улицы Нью-Йорка создают гнетущее ощущение, что люди исчезли лишь секунду назад, усиливая психологическое давление на героя.

Также, стоит отметить, что пустой город является очень важной составляющей развития сюжета. Благодаря декорациям и внешнему виду города — вывескам, листовкам, письмам и другим предметам герой может понять развитие катастрофы, найти убежище, узнать что-либо.

В жанре постапокалипсиса пустой город перерождается, вместо людей он становится местом жительства природы или каких-либо других видов существ: зомби, животных, вампиров и так далее. В фильме «Я — легенда» (I  Am Legend, реж. Фрэнсис Лоуренс, 2007) асфальт покрывается травой, на мостах растут деревья. Город превращается из «каменных джунглей» в настрящие, где выживший должен адаптироваться к жизни в страхе, постоянной опасности и тревоге, чтобы суметь выжить.

Архитектура, которая раньше защищала человека, в постапокалипсисе превращается в опасную, враждебную среду. Человек больше не может находиться в безопасности, везде поджидает угроза. Пустые окна многоэтажек, заброшенные переулки, подземные переходы и туннели метро превращаются в зоны слепых пятен, откуда в любой момент может последовать нападение. Например, в фильме «28  дней спустя» (28  days later…, реж. Дэнни Бойл, 2002) герой заходит в церковь, надеясь найти убежище, но там лежит только гора мертвых тел, а появившийся священник тоже поражен вирусом, отчего главный герой вынужден снова бежать.

Отсутствие людей и изоляция от внешнего, постоянная опасность, и растрерянность вгоняют героя в панику, тревогу и страх. Происходящее навевает жуть, страх неизвестности будущего. Постапокалиптическое кино поистине можно считать одним из самый психологически тяжелых. В представленных кинокартинах показывают осознание ситуации героями— ужас, страх, отчаяние и шок на лицах. Пустой город является сильным образом, так как строится на контрасте: раньше это был переполненный многомилионный мегаполис, сейчас герой — единственная живая душа в огромном городе. Огромные масштабы небоскребов, широкие проспекты и пустые площади визуально подавляют героя. В фильмах кадры часто строятся на сверхдальних планах, превращая человека в крошечную точку на фоне небоскребов, широкий улиц и дорог.

Еще одним важным фактором, почему пустой город становится символом изоляции и тревоги — мертвая тишина. Раньше здесь кипела жизнь, рев и гул машин, разговоры людей, пение птиц сменилось звенящей тишиной, прерываемая скрипом вывесок или воем ветра. Этот контраст вызывает чувство тревоги у героя, заставляя концентрироваться на собственном дыхании и сердцебиении, замыкая его в клетке собственного «Я». Он один и это не изменть.

Более того, тревога подпитывается тем, что в какой-то момент времени пустой город становится опасным, например в фильмах «28  дней спустя» (28  days later…, реж. Дэнни Бойл, 2002) и «Я — легенда» (I  Am Legend, реж. Фрэнсис Лоуренс, 2007) солнечный свет и день для героя является безопасным, весь город в его руках, однако к приходу ночу появляются зомби и спастись от них тяжело. Это держит психику героя в постоянном напряжении и тревоге — лишь бы успеть спрятаться, убежать. Также, во время пребывания в городе каждый темный переулок, окно заброшенной многоэтажки становится потенциальной точкой угрозы, что вызывает тревогу, страх и напряжение.

Пустой город как символ изоляции и тревоги характеризует и расскрывает главный человеческий страх — остаться последним выжившим и страх неизвестности. Эта метафора вырывает героя из привычного мира и обрушивает в пустоту, где каждый город показывает, что прошлое безвозвратно, а попытки спастись — лишь оттягивание неизбежного.

Визуальные приемы для передачи эмоции отчаяния, одиночества, изоляции героя строятся правильном подборе ракурсов и мизансцен. Во многих фильмах режиссеры стремятся максимально подчеркнуть несоразмерность между масштабом человека и масштабом опустевшего мегаполиса.

Ключевой элемент мизансцены — это полное отсутствие движения, кроме самого героя. Ни машин, ни людей, ни даже развевающихся флагов. Статичность и буквально «остановка времени» усиливает ощущение полного запустения.

Использование известных городских пейзажей и достопримечательностей, чтобы усилить драматизм и диссонанс от их пустоты также является одним из распрострененных приемов передачи — герой из фильма «Последний человек на Земле» (Last Man on  Earth, реж. Убальдо Рагона, Сидней Сэлкоу, 1964) ходит по городу, проходя здания, брошенные машины. Это создает ощущение, что люди просто исчезли, оставив все как есть, что делает кадры жуткими и тревожными. Мелкие детали, прослеживающиеся в мизансцене, такие как: мусор, брошенные вещи, растительность также подчеркивают эффект.

Главный мизансценический прием в фильме «Я — легенда» (I  Am Legend, реж. Фрэнсис Лоуренс, 2007) — это чрезмерная буйная растительность, которая пробивается сквозь асфальт, обвивает здания и мосты. Кукуруза, выросшая в Центральном паркею деревья, растущие из машин — сильный визуальный прием, показывающий заброшенность города и триумф природы на человеческим прогрессом.

Для того, чтобы показать, что герой находится один в большом городе используется дальний общий план и длинные панорамы. Например, в фильме «Мир, плоть и дьявол» (The World, the Flesh and the Devil, реж. Рэналд МакДагалл, 1959) есть момент, где герой бежит по городу, в поисках найти людей, камера находится на уровне небоскреба, показывая его одного в пустом городе.

Также, чтобы показать масштаб и противопоставить маленького человека/героя против огромного пустого города используется ракурсы, снимающиеся снизу вверх, грубо гоаоря, от лица героя.

Детали мизансцены в кинокартине «28  дней спустя» (28  Days Later…, реж. Дэнни Бойл, 2002) усиливают ощущение недавней катастрофы и поспешного бегства из города: брошенные машины, листовки, письма и объявления на стенах. Кадры имеют долгие панорамные планы: камера следует за героем, пока он идет по опустевшим улицам, что усиливает ощущение бесконечности пустоты.

Заканчивая визуальное исследование, хочется сказать, что образ пустого города является одним из наиболее мощных и универсальных визуальных кодов в постапокалиптическом кино. Этот символ опустевшего мегаполиса — наряду со сценографией обветшалых руин, безлюдных ландшафтов и хаотично разбросанных артефактов прошлой жизни — не просто создает жуткую атмосферу разрушенного мира. Он глубоко передает темы фрагментации общества, изоляции и всеобъемлющего кризиса человеческого бытия. На примере приведенных кинокартин разных десятилетий, можно понять, что этот образ является глубоко укоренившемся не только в американской, но и в мировой культуре, кинематографе и стал частью постапокалиптического жанра кино.