Репрезентация зависти в европейской живописи XV–XIX веков

Зависть — один из семи смертных грехов, который в европейской живописи XV–XIX веков очень редко изображали таким же очевидным и прямым образом, как гордыню или чревоугодие. Если жадность легко изобразить как условную гору золотых монет, а гнев — как агрессивный запах руки или убийство, то зависть не имеет очевидного визуального образа. Зависть сложно отличить от алчности, ревности или просто недовольного выражения лица, для её отображение важен контекст, окружающая обстановка или другие персонажи.

В более ранних картинах (Босх, Брейгель и т.д) зависть репрезентировалась через классические атрибуты типа иссохшейся старухи, змеи вместо волос или пожирание персонажем собственного сердца, которые символизирует уродство, разрушающее завистника. Художники XVI века не пытались показать зависть как эмоцию человека, а создавали монстров, которые отображали этот грех.

В жанровых сценах (Массейс, Реймерсвале и т.д) зависть изображается более бытовой, но это же и делает ее болеее сложной для распознование и различия с другими чувствами. Часто художники изображают завистливого персонажа сбоку композиции, его взгляд направлен на то, чему/кому он завидуют часто завистник «не смотрит на зрителя». Конфликт между религиозным долгом и мирской жадностью, любовный треугольник, зависть к чужой молодости — эти сюжеты позволяют показать зависть как социальную проблему.

Проблема репрезентации заключается в том, что живопись фиксирует момент, когда зависть уже случилась (направление взгляда, отстранённая поза), но не может показать, то из-за чего она возникает — ощущение неудовлетворенностью собой и своей жизнью. В отличии от других эмоций и чувств у зависти нет особой мимики или примечательного выражения лица. Определить что человек испытывает именно зависть можно только через заданный контекст.

В визуальном исследовании я выделили три основных вида зависти:

Зависть к деньгам и статусу Зависть к деньгам — один из самых материальный типов зависти. Объект зависти практически всегда можно изобразить напрямую, например монеты, мешки с золотом, взвешивание богатства. Художники XVI–XVII веков чаще всего изображают этот вид зависти через аллегорические образы. В жанровых же сценах зависть изображается через направление взгляда, например жена с молитвенником в руках смотрит не на написанное, а на монеты, которые пересчитывает муж. Все примеры этого типа зависти объединяет завистливый персонаж, взгляд которого направлен на материальный объект, которым владеет другой.

Зависть к любви и вниманию Зависть к любви устроена иначе. Здесь нет ничего материального, что можно было бы просто и понятно изобразить, как объект, потому что это отношение между двумя людьми, невидимая и неосязаемая связь. В библейских сценах зависть становится двигателем сюжета, например братья Иосифа завидуют отцовской любви, Каин завидует благоволению к Авелю. В жанровых сценах (Фрагонар, Ганьеро) зависть к любви показана через любовный треугольник: один персонаж смотрит на пару, к которой не принадлежит. Редкий случай — у Ганьеро ревность материализована в виде фигуры старухи, сидящего на плечах мужчины.

Зависть к таланту, красоте и молодости. Один из самых сложных видов зависти для визуализации. В аллегорической традиции (Бронзино, Пуссен) зависть к красоте показана через контраст очень красивого и уродливого: прекрасная Венера противопоставлена безобразному образу зависти, которая может только страдать наблюдая чужую красоту. В работах представлены в этом разделе художников зависть сосредотачивается на молодости. То, что невозможно вернуть задевает сильнее всего. Это самый трагический тип зависти, потому что его объект нельзя отнять или получить.

Репрезентация зависти в европейской живописи XV–XIX веков строится вокруг трёх объектов — деньги/статус, любовь/внимание, талант/красота. Каждый вид зависти отличается своим особым видом отображения чувства. По разному изображается объект зависти золотые монеты, любовный треугольник, контраст идеального и уродливого. Во всех случаях завистливый персонаж страдает из-за отсутствия желаемого в его жизни.

При отборе материала я ориентировалась на три критерия.

1. Хронология — XV–XIX века
2. На картине должна быть фигура, чью позу, взгляд или жест можно интерпретировать как зависть.
3. В сцене должен присутствовать объект зависти.

На картине изображена сцена, в которой муж взвешивает золотые монеты, а жена перелистывает молитвенник, но её голова повёрнута в сторону денег. Она завидует не просто богатству, а его положению и статусу. Именно он решает и распоряжается деньгами и влиянием. Она же может только наблюдать. Молитвенник в её руках напоминает, о том что зависть это смертный грех.

Реймерсвале заимствует композицию Массейса, но делает зависть преувеличенной. У жены в руках теперь не молитвенник, а книга в которою записывается количество денег.

Старик на картине пересчитывает монеты при свече — его лицо напряжено, он как будто боится, что кто-то их отнимет. Зритель, глядя на него, оказывается в позиции завистника его богатству. Рембрандт выстраивает композицию таким образом, что зависть оказывается чувством наблюдающего.

В центре рисунка — старая женщина, которая пожирает собственное сердце и указывает на индюка. Это отображение пословицы «зависть гложет сердце».

Сгорбленный старик крепко сжимает золотую монету. На столе лежат мешки с деньгами. В этот момент в окно выглядывает скелет (прямое напоминание о смерти). Старик до смерти боится потерять своё богатство, и испытывает зависть к миру, который может это отнять.

На этой картине Луи-Леопольда Буальи изображены две женщины, одна из которых с завистью смотрит на предмет, находящийся в руках другой.

Картина из серии художника «Семь смертных грехов». Зависть изображена как женщина с деформированным телом, смотрящая в сторону. Вместо волос у неё змеи, которые напоминают о Медузе Горгоне. На заднем плане сцена из Ветхого Завета, в которой братья из зависти опускают Иосифа в колодец.

Зависть в нижней части круга иллюстрирует пословицу «собаки с костью вряд ли договорятся».

Гравюра, состоящая из двух частей. В левой части изображена старуха с табличкой «INVID», которая переводится как зависть. Это один из примеров аллегории зависти, которая привязанная к конкретному мифологическому сюжету. Invidia здесь символизирует «художественную зависть» — зависть творцов друг к другу.

Аллегорическая гравюра из цикла «Превратности человеческих дел». Зависть здесь буквально торжествует над человеческими отношениями. Она показана как разрушительная сила, питающаяся чужими успехами.

Английский карикатурист изобразил сцену, где мужчина с палкой и свечой видит молодую пару в постели. Его лицо искажено яростью и завистью — он хочет то, что сейчас принадлежит другому.

Рембрандт в офорте «Иосиф рассказывает сны» показывает зависть как основу конфликта. Мальчик рассказывая о своем возвышении. Вокруг него собралась семья, которая его слушает. Старшие братья недовольно перешептываются, но пристально следят. Их зависть съедает их изнутри. Рембрандт противопоставляет их злобу дару Иосифа. Композиция построена на напряжении — полукольцо из слушателей словно сжимает Иосифа.

Молодой человек спрятался в кустах и смотрит на девушку на качелях. Он хочет то, что ему не принадлежит.Девушка же смотрит на своего любовника, а не на того, кто завидует.

На офорте № 41 «Ни убавить, ни прибавить» Франсиско Гойя использует животные образы, чтобы показать художников-льстецов, которые рисуют завистливого и самовлюбленного натурщика лучше, чем он выглядят на самом деле.

Мужчина с искажённым от зависти лицом смотрит в сторону, где женщина разговаривает с другим мужчиной. Мунк прямо называет эту картину «Ревность».

Библейский сюжет, основанный на зависти. Каин убивает Авеля, потому что Бог принял жертву Авеля, а его — нет. Это зависть к божественному благоволению — к вниманию и любви Бога.

Ревность здесь буквально материализована: фигура старухи сидит на плечах мужчины. Её лицо искажено и она контролирует его движения. Мужчина на переднем плане в ярости замахивается на Купидона, который является символом любви, и к сожалению не его любви.

молодые женщины занимают передний план, старая фигура вытеснена на задний план и находится в тени. Её жест, указывающий за пределы картины, — это жест потери и исключённости. Она может только констатировать, что её молодость и красота ушли

Старая женщина с раздраженным и печальным выражением лица стоит среди молодых влюблённых. Она смотрит на их поцелуи с отвращением и завистью. Робетта использует контраст возраста и красоты, чтобы показать зависть к молодости.

Фигура слева рвущая на себе волосы — это Зависть. Она находится в тени, её тело деформировано, лицо перекошено — в отличие от идеализированных тел Венеры и Купидона. Зависть здесь показана как враг красоты, любви и гармонии.

На земле лежит фигура Зависти со змеями вместо волос и с искажённым лицом. Она пытается навредить Истине, но Время (старик с косой) утаскивает Истину прочь. Зависть показана как сила, которая не может достичь объекта своих желаний.

Зависть в европейской живописи XV–XIX веков репрезентируется через три стратегии. В аллегорической (Босх, Брейгель, Бронзино) она показана через телесное уродство — иссохшая старуха, змеи вместо волос, пожирание сердца. Это порок, наказание за который — саморазрушение. В библейских сценах (Рембрандт, Мола) зависть становится двигателем преступления: братья Иосифа завидуют отцовской любви, Каин — божественному благоволению. Художники используют контраст освещения: объект зависти в центре и на свету, завистники — на периферии и в тени. В жанровых сценах (Массейс, Фрагонар, Сезанн) зависть узнаваема через композицию: направление взгляда, положение фигуры на периферии. Особняком стоит тема зависти к молодости (Бальдунг Грин, Робетта) — самый трагический тип, потому что объект нельзя отнять или получить.

Исследование подтверждает гипотезу: у зависти нет собственного лица. Всё, что может живопись, — показать её следы: направление взгляда, контраст света и тени, положение фигуры на периферии. Именно в этой невозможности прямого изображения и заключается визуальная сила зависти.