Проблематика актора в искусстве постгуманизма

Рубрикатор:

Введение

1. Воля материи
2. Органический опыт
3. Исследование неизвестного

Вывод

Антропоцентричная оптика привела XXI век в точку экологических, биологических и техногенных катастроф, ставящих под вопрос существование всей системы непрестанных взаимосвязей. Войны и геноцид поставили ребром вопрос о несовершенстве человеческой морали даже в рамках собственного вида.

Панорама новых разворачивающихся проблематик инициирует осознание современным человеком своей уязвимости в позиции тотальной гегемонии над миром, присваивания и эксплуатации всех потенциально открытых к воздействию структур как к должным, созданным исключительно в целях ублажения циклично воспроизводящихся потребностей.

В своем исследовании, следуя статье Эндрю Пикеринга «Новые онтологии», я анализирую выражение и развитие постгуманистических идей в современном искусстве через отказ от иерархичного видения мира, где фигура автора, стремясь к децентрализации, проявляет акторность иных сущностей, ставя во главу онтологию взаимодействия, избирая путь становления художественного проекта в точке выстраивания коммуникации.

Структура выстроена по исследованию абстрактных категорий, разграничиваемые как базовые и нетождественные — Материальное, Органическое, Неизвестное.

Способна ли материя к осознанному творчеству?

Век назад Марсель Дюшан совершил переход от самого процесса сотворения объекта искусства в мыслительную цепочку, наделяющую объект статусом ценности через призму виденья автора, что вызвало переворот в отношении восприятия мира как потенциально сокрытых творческих возможностей, ожидающих своего выявления человеком.

За ним последовал вердикт Ролана Барта о «смерти автора», закрепивший значимость и ценность выражаемого в самом языке, системе, которую автор, являясь рупором метатекста воспроизводит в самом действии написания.

Сейчас же кажется, что пришло время наступления следующей стадии в «смерти искусства» как-то, всегда мыслилось созданным человеком для человека.

Созданный в Оксфорде первый робот-художник Ai-Da изучает потенциал способности ИИ к субъективному созданию, феномену акта сотворения нечеловеческих агентов.

В 2024 году работа «God of the AI» была продана более чем за 1 млн евро на аукционе Sotheby’s, став первой в своем роде, провозгласив новый революционной поворотом в поле изучении того, что есть искусство.

Используя машинное зрение и встроенные лингвистические нейросети Ai-Da провела некий недетерминированный анализ того, что именно она хотела бы изобразить — портрет Алана Тьюринга. Процесс создания построен на предварительных эскизах, основанных на фото Тьюринга, но во время самой работы робот способен корректировать результат.

Поднимается вопрос о том, что именно мы можем считать волей. Возникает соблазн присвоить наличие воли человеку, а технологии, воплощенной в материи плат проводов, синтетических материалов и электричестве оставить ограничивающее понятие «алгоритма», но исследования в области нейробиологии приводят нас к идеям о производстве человеческой воли из ранее воспринятых факторов, активизирующихся в определенный системе по паттернам, которые также могли бы быть восприняты как алгоритмические.

В христианской традиции Бог — демиург, а человек, уподоблен ему в этом отношении, он получил в дар способность творить свой собственный мир. Такая онтологическая политика укоренена в нашем сознании и по сей день, словно защищающий барьер, не дающий возможность допустить становления робота как личности, самостоятельной неподвластной человеку единицей.

В проекте «God of Ai», порождая этические дилеммы о наличии субъективного художественного виденья робота, его способности с отличного от заданной предустановки способе деятельности, независимом акторном потенциале, оспаривается гуманистический подход представления становления обособленности человека, господствующего над всем миром по праву его способности к творчеству как к исключительному.

Воля автора-создателя робота начинает нащупывать границу, фокус антропоцентричности сменяется на присутствие Другого. Происходит сотворческий симбиоз с кибернетическим, как с открытой, не установленной идентичности, исследующую себя и свои грани.

Созданный Аланом Тьюрингом тест предполагал метод определения наличия у вычислительной машины признака интеллектуальности. По его представлениям, если через ряд вопросов респондент, общающийся с роботом и человеком одновременно, совершал ошибки в попытке обозначить, кто есть кто, то это свидетельствует об интеллектуальности системы.

Изобразительное искусство это определенный язык, и если в современности человек все больше затрудняется различить, является ли создателем произведения искусства робот, если он готов уравнивать его по стоимости в созданное человеком, то тест Тьюринга можно считать пройденным.

Экспериментальный био-арт перформанс Марион Лаваль-Жанте ставит своей целью преодоление границы между невозможностью познания опыта Другого, выходя за рамки человеческой эмпатии в межвидовую плоскость на биохимическом уровне.

Художница несколько месяцев под сопровождением медицинских работников предварительно вводила в свой организм иммуноглобулины лошадиной крови постепенно повышая дозировку чужеродных компонентов, что позволило после адаптации иммунной системы инъецировать полноценную дозу плазмы крови лошади.

По завершении процедуры Марион вступила в воспроизведение роли объекта своего становления, надев протезы-копыта, и попыталась выстроить коммуникацию с лошадью на присутствующем и телесном уровне соприкасаний.

После она описывала этот опыт как состояние повышенной чувствительности, плаксивости и эмпатичности, что объяснялось научными консультантами как способность иммуноглобулинов влиять на возбудимость работы нервной системы, ее повышенной активности, присущей травоядным организмам, что мы могли бы назвать сверхинтенсивным стрессом.

Марион отметила, что ей действительно удалось стать лошадью в какой-то мере. Нечно неподконтрольное меняло ее субъектность.

Марион интересовало разоблачение ценностного превосходства человеческих эмоций и состояний в сопоставлении с другими организмами, зачастую подвергающимися угнетению и эксплуатации как в утилитарных, так и вандалистских целях доминирования.

Выражая идеи постгуманизма, художница не выбирает путь анализа лошади как объекта, наблюдаемого со стороны и выстраивающим дистанцию научного познания. Наоборот, интересуясь ее субъективными переживаниями, она расширяет собственные границы, воспринимая ее материальную, организменную сущность, симбиотически интегрируя и «сажая» в собственный биологический субстрат ее части для восприятия опосредованных онтологических принципов лошади.


Некие элементы таксономической схожести человека и лошади, и их нервных систем в частности, в действительности дают возможность проинтерпретировать результаты перформативной практики, переводя их на знакомый нам язык эмоций.

Одной из своих задач постгуманизм ставит устранение завесы «очевидного», остающегося в рамках «здравого смысла», предлагая жить в присутствии восприимчивого децентрированного становления.

Позиция человека как управляющего подиерархичными компонентами окружающей среды может быть разоблачена в скованности его собственного восприятия. Сосуществуя в Умвельте, реагируя лишь на небезразличные различия, оставляя в тени определенный набор невыявлены структур мира, мы остаемся бессильны, в определенной степени, для их опосредования и интерпретации.

В технологичных проектах Дмитрия Морозова (: vtol:) потенциал компонентов и способах построения их взаимовлияния через разнохарактерные физические измерения ставят во главу исследования информацию, способно передвигаться по сети взаимосвязей.

В таком отношении художественные проекты Дмитрия, предоставляя волю воображению помогают найти точки входа в выявление акторности не только нечеловеческого, но и неопознанного, исследуя эпистемологические границы.

В проекте «12262» художник обращается к трудовому наследию СГ-3 (Кольской Сверхглубокой Скважине). Самая глубокая скважина, измеряющая в рамках исследовательской деятельности Советского Союза геологические колебания, некогда проделывающая титанический объем работы, нынче пребывает в бездействии.

Исследовательский интерес приводит художника к обнаружению в оставленном пространстве лент перфокарт, для которых он собирает установку, способную считывать их, но не декодировать в том замысле, в каком они были составлены за неимением подходящей техники.

Результатом становится воспроизведение информации в двух плоскостях — звука и действия. Данные, переведенные в звуковые сигналы передаются контроллером на компактные буровые механизмы, бурящие породу, подобранную по схожести с той, что некогда бурилась и на территории СГ-3.

Актором становится сама информация, ее свойство проявляться через визуальную и аудиальную вневременную структуру, способную, сохраняя свою номинальность, стать воспроизведенной спустя полвека в различных языковых системах.

Причем, несмотря на стабильность такого логического элемента как информация, гарантированности и однозначности в ее интерпретации как таковой нет. Она выражается в разных свойственных качествах, в зависимости от медиума-интерпретатора, что подчеркивает ее открытость к становлению во взаимосвязях, изменчивости тех качеств, которые она готова проявить в каждом конкретном случае.

Таким образом, ее вневременная сущность сокрыта до момента реализация себя в динамике во временном измерении, где рождение рождается через взаимодействие, а не через фиксированную форму, замкнутую саму в себе.

Идеи постгуманизма, выражаясь в современном искусстве начинают менять повседневное осознание привычной онтологической установки.

Когда-то Homo Sapiens сделал важнейший шаг для собственного становления благодаря коммуникации и сотрудничеству со своим же видом, выстроив систему сосуществования и взаимопомощи. Из этого мы могли бы предположить, что следующей важнейшей ступенью следовало бы конструирование коммуникации с Другим, включая не выявленное, неочевидное.

Мы прислушиваемся, пытаясь пересобрать установленный в абстрактных категориях материальный мир понятных властных связей, искать способы различить его по-новому, снижая свое вездесущее насаждение, выстраивая мостики коммуникации, ищем и переводим новые языки.

Искусство, идущее этим путем бросает вызов традиционным установкам о дуальности и фундаментальной неизменности мира в категориях Человеческое — Нечеловеческое, Живое — Неживое, Существующее — Несуществующее. Оно протаптывает новые тропинки представлений о сущности мира, ставит обманчиво абсурдное вне контекста повседневного, в попытке пересобрать децентрализованный мир, обращаясь с ним как с взаимосвязанной сетью агентов, сред, технологий функционирования.

Важным аспектом рассматриваемых проектов также следует отметить и сложный технологических подход, немыслимый без использования последних достижений науки и техники и переплетении их узконаправленных областей. Но сами по себе они не являются целью. Цель есть интенция к соединению, уход от естественной властной онтологии, следуя идеям постгуманизма. По выражению Пикеринга — «наука в лучшем случае находится в области „правильного“, но не „истинного“».

Автор рождает замысел, но фокус с его собственного субъективного виденья и воли переходит на выявление субъектности Другого, вычерчивая точки взаимосвязей, уравнивая права на художественное высказывание. В приведенных проектах нет однозначной догматической установки, они, скорее выражают то, что Пикеринг называет «открытым становлением».