Отвратительное как граница прекрасного в уличной моде: Balenciaga, Vetement

Исследование посвящено феномену «отвратительного» в коллекциях Balenciaga и Vetements под руководством Демны Гвасалии (основал Vetements в 2014, возглавил Balenciaga с 2015 по декабрь 2024). В этих марках регулярно появляются вещи, нарушающие традиционные представления о красоте: грязные кроссовки, гипертрофированные силуэты, неудобная обувь, торчащие нитки, «дешёвые» материалы. Публичная реакция колеблется между отвращением и восхищением. Задача — понять, как отвратительное становится границей, за которой открывается эстетическое переживание.

Теоретическая рамка — «Критика способности суждения» Канта. Ключевой момент — суждение по качеству. Кант различает приятное (интерес к объекту), доброе (моральная оценка) и прекрасное, которое нравится «без всякого интереса». Вещи Balenciaga и Vetements не могут нравиться с точки зрения приятного: они неудобны, неопрятны, безобразны. Эта блокировка отсекает практический интерес («хочу ли я это носить?»), и в освободившемся пространстве возникает созерцание формы и силуэта как таковых. Иными словами, отвратительное здесь выполняет роль негативного катализатора: вызывая отторжение на уровне утилитарного, оно переключает внимание на чистое формообразование.

Второй элемент — фигура гения. Гений — врождённая способность давать искусству правило. Его признаки: оригинальность, образцовость, необъяснимость. Гвасалия соответствует этой модели: до него грязные кроссовки и oversized не появлялись в люксовой моде; после его коллекций масс-маркет начал их копировать. Гений должен быть соединён со вкусом — иначе он производит хаос. Отвратительное здесь — цена, которую гений платит за оригинальность.

Третий элемент — красота как символ нравственности. Прекрасное готовит к моральному: и там, и там субъект действует без личного интереса. В контексте брендов это означает, что отвратительное не сводится к провокации. Грязные кроссовки и непомерные пуховики — визуальный аргумент о том, что такое норма и красота в обществе, где эти понятия скомпрометированы рынком.

Материал — коллекции Balenciaga (2015– 2024) и Vetements (2015– 2024, с учётом прекращения систематических показов после 2019  года). Критерии отбора: нарушение функциональности, эстетика грязи или упадка, общественный резонанс. После ухода Гвасалии из Balenciaga в декабре 2024 года граница отвратительного в этом бренде может быть пересмотрена, однако настоящее исследование ограничено его периодом руководства.

Гипотеза: отвратительное работает как негативный фильтр, блокирующий суждение приятного и очищающий пространство для чистого эстетического переживания. Balenciaga и Vetements под руководством Гвасалии — искусство гения, нарушающее правила вкуса для создания новой красоты. Отвратительное здесь — не цель, а механизм.

Кроссовки имеют намеренные следы износа прямо с завода. С точки зрения приятного (удобство, опрятность, новизна) эта вещь не может нравиться. Именно поэтому она становится объектом незаинтересованного суждения: зритель перестаёт оценивать её по критериям пользы и переходит к созерцанию формы.

Главными героями пересудов стали кеды, напоминающие фасоном Converse All Stars — если бы их двадцать лет носили в самых неблагоприятных условиях. Кеды Balenciaga из серии Full Destroyed — «Полностью уничтоженные» — состоят из сплошных дыр, поношенности и грязных разводов. Стоит такая пара 1 850 долларов (около 121 155 тысяч рублей).

Грязные джинсы» — прямое нарушение представления об опрятности как обязательном свойстве одежды. Грязь здесь — не дефект, а художественный приём.

показ коллекции Spring 2023 проходил на подиуме, покрытом густой искусственной грязью; модели передвигались по вязкой земле, пачкая одежду и обувь прямо во время шоу.

Грязь перестаёт быть только визуальным эффектом на одежде и становится полноценной средой показа. Она разрушает дистанцию между предметом моды и физической материей мира.

Искусственно состаренная вещь переводит признаки бедности, ветхости и повседневного износа в пространство эстетического потребления. Разрушение становится стилем. Вещь, которую невозможно оценить с точки зрения приятного (она не новая, не опрятная, не функциональная), открывает пространство для чистого эстетического суждения.

Мусорный пакет — предельный антиэстетический объект, связанный с отходами и отвержением. Перенос его в пространство luxury превращает отвратительное в предмет эстетического внимания.

Объект почти уничтожает дистанцию между прекрасным и бытовым отталкивающим.

Избыточность (семь слоёв там, где нужно два) — сознательная стратегия. Вещь перестаёт оцениваться по критерию «достаточно ли тепло».

Блокировка приятного запускает незаинтересованное суждение. Остаётся только форма: как слои соединены, как они падают, как меняют силуэт. Отвратительное здесь проявляется как избыточность, доведённая до абсурда.

Показ прошел на блошином рынке.Это место, где вещи теряют свою «новизну» и «чистоту». Здесь продаётся то, что уже было ношено, изношено, забыто. Перенося показ в это пространство, Vetements заявляет: мода не обязана быть опрятной и новой. Она может быть старой, потрёпанной, нежеланной. Зритель оказывается в ситуации, где привычные критерии оценки («красиво/некрасиво», «новое/старое») перестают работать. Избыточность винтажных слоёв и контекст блошиного рынка вместе создают эффект границы: отвратительное (старое, ношеное, чужое) становится точкой входа в эстетическое переживание. Демна говорит: мода не должна «заставлять мечтать», она должна быть «просто здесь, чтобы её носили». Это отказ от приятного как главного критерия. И именно этот отказ открывает пространство для чистого суждения.

Обувь должна быть удобной. Это её базовое предназначение. Triple S эту функцию нарушает: многослойная подошва делает кроссовки тяжёлыми, громоздкими и неудобными для обычной ходьбы. С точки зрения приятного (комфорт, польза) эта вещь не может нравиться. Зритель не может сказать «я хочу это носить, потому что это удобно». Именно эта блокировка и запускает незаинтересованное эстетическое суждение. Остаётся только созерцание формы: массивность становится выразительным приёмом, тяжесть — частью образа. Дисфункция тела (обувь, которая мешает нормальному движению) превращается в маркер границы. Отвратительное здесь — это отказ служить своему прямому назначению

Дисфункция здесь имеет два уровня. Первый — физический: асимметричный крой делает одежду неудобной для тела. Второй — языковой: надписи «you fuck’n asshole» и «Total Fucking Darkness» в обычной жизни считались бы оскорбительными. Зритель сталкивается с отвратительным на уровне языка — матерные слова вызывают автоматическое отторжение. Эта реакция блокирует привычную оценку «нравится/не нравится». Зритель не может сказать «мне приятно это читать». Он вынужден созерцать, как эти слова работают в качестве визуального и смыслового элемента. Надпись перестаёт быть сообщением и становится жестом. Блокировка приятного открывает пространство для чистого эстетического суждения.

печально известная жёлтая футболка с логотипом DHL стала распроданным культовым предметом»; сам Демна сказал в интервью: «Это уродливо — вот почему нам это нравится»

Кантовский гений — тот, кто «даёт правило искусству». Демна берёт логотип курьерской службы — символ «низкого» — и переопределяет его как люкс. Оригинальность в чистом виде.

худи создано в коллаборации с Cradle of Filth — британской extreme metal / black metal группой. Модель выполнена из французского терри, включает вышитый логотип и графику на рукавах; модная пресса описывала вещь как пример «subversive streetwear».

сумка Arena Extra-Large Tote стоимостью около $2,145 была воспринята как интерпретация знаменитой синей сумки IKEA стоимостью менее одного доллара. Сходство вызвало широкую интернет-дискуссию и сравнения с обычным хозяйственным пакетом.

Сумка-пакет разрушает границу между luxury-объектом и предметом повседневного потребления. В кантовской перспективе здесь важен символический конфликт: объект, напоминающий дешёвую хозяйственную вещь, всё же предъявляется как предмет эстетического созерцания. Отвратительное возникает не через физическую грязь, а через ощущение эстетической несоразмерности и культурного абсурда.

модели Balenciaga, особенно Triple S и искусственно состаренные вещи, вызвали волну насмешек и мемов в социальных сетях. Один из популярных комментариев сравнивал кроссовки с обувью из школьного бюро находок: «Why pay £500 for Balenciagas when you can find them in lost property for free?» («Зачем платить 500 фунтов за новые Balenciaga, если их можно бесплатно найти в бюро находок?»)

Публичное раздражение и насмешка становятся частью эстетического функционирования объекта. Вещь вызывает не удовольствие, а спор, отторжение и необходимость интерпретации. Для кантовской эстетики это принципиально: объект перестаёт быть просто «приятным» и превращается в повод для суждения.

Отвратительное в Balenciaga и Vetements — не цель, а граница. Грязные кроссовки, семислойные куртки, неудобная обувь, матерные надписи блокируют привычную оценку «удобно/красиво/опрятно». Зритель не может сказать «мне это приятно». Эта блокировка отсекает практический интерес и запускает кантовское незаинтересованное эстетическое суждение. Остаётся только созерцание формы. Демна Гвасалия — кантовский гений: оригинален, образцов, необъясним. Отвратительное — цена за нарушение правил вкуса. Balenciaga и Vetements не создают новую красоту. Они создают механизм её обнаружения. Граница нужна, чтобы переход стал возможен.