Концепция
Во второй половине XIX века на фоне развития науки и техники в обществе сохранялся интерес к мистике, спиритизму и возможности общения с умершими. Одним из необычных проявлений этого интереса стала спиритическая фотография — практика создания снимков, на которых рядом с живыми людьми появлялись призрачные фигуры и образы умерших.
Тема представляет интерес в контексте маргинального и пограничного в истории искусства и культуры, поскольку спиритическая фотография находится на пересечении реального и сверхъестественного, видимого и невидимого, науки и мистики, искусства и мистификации
Исследование позволит проследить, как вера в загробный мир получила визуальное воплощение и почему фотография стала восприниматься как возможное доказательство существования потустороннего.

Страница журнала «Revue spirite» с вклеенной спиритической фотографией Эдуара Бюге, «Огюст Бойяр и дух его сестры», (1874 г.)
Основным материалом станут спиритические фотографии второй половины XIX века, прежде всего американские, а также британские и французские. Это работы фотографов-медиумов Уильяма Мамлера, Фредерика Хадсона и Эдуара Бюге, архивные снимки из музейных собраний (музей Гетти, Метрополитен-музей, Рейксмузеум), публикации спиритических журналов и материалы разоблачений того времени. При отборе будут учитываться историческое происхождение фотографий, их визуальные особенности и культурный контекст.
Спиритические фотографии публиковались в специальных журналах как свидетельства: так, парижский «Revue spirite» вклеивал в номера снимки Эдуара Бюге. Их делали профессиональные фотографы и для известных людей, и для частных заказчиков. Среди самых известных снимков — портрет вдовы президента США Мэри Тодд Линкольн работы Уильяма Мамлера, рядом с ним страницы лондонского альбома Фредерика Хадсона и безымянный семейный портрет с «духом» умершего. При этом та же техника использовалась открыто как развлечение: иллюзионист Анри Робен заказывал рекламные фотографии с «призраком». Граница между верой и фокусом проходила не в самом изображении, а в том, как его воспринимал зритель.
Слева: Уильям Мамлер, «Мэри Тодд Линкольн с духом Авраама Линкольна», (1872 г.); по центру: страница альбома спиритических фотографий Фредерика Хадсона, (1872 г.); справа: портрет с «духом», неизвестный автор, (1873 г.)
Исследование построено по тематическому принципу. Оно движется от культурных предпосылок возникновения спиритизма к изучению фотографии как пограничного явления. Далее рассматривается становление спиритической фотографии на примере Уильяма Мамлера, а затем визуальный язык этих снимков и типология образов потустороннего мира. Отдельное внимание уделено приёмам создания призрачных фигур и разоблачению фотографических мистификаций. Завершающая часть посвящена изменению статуса спиритической фотографии и её переосмыслению в музейном и современном культурном пространстве.
Эжен Тибо, рекламная фотография, «Анри Робен и призрак», (1863 г.)
В исследовании используется русскоязычная и зарубежная научная литература: монографии, научные статьи, публикации XIX века, материалы судебных процессов и каталоги музейных выставок. Тексты эпохи (мемуары фотографов, спиритическая пресса, статьи критиков) анализируются как свидетельства веры и сомнения. Современные исследования и теория фотографии помогают интерпретировать изображения и их пограничный статус.
Ключевой вопрос исследования заключается в том, как спиритическая фотография визуализировала веру в загробный мир и почему стала пограничным явлением на пересечении науки, мистики и искусства?
Гипотеза исследования состоит в том, что спиритическая фотография стала пограничным явлением визуальной культуры XIX века, объединив техническую достоверность фотографического изображения с мистическими представлениями о загробном мире. Благодаря этому невидимое получало визуальную форму, воспринимавшуюся частью общества как свидетельство существования потустороннего.
Культура на пороге: предпосылки спиритического движения
XIX век стал временем значительных изменений в представлениях человека о мире, жизни и смерти. Развитие естественных наук, медицины и техники меняло привычную картину мира, но интерес к мистике и возможности жизни после смерти не исчезал. Особенно заметным это противоречие стало во второй половине столетия, что хорошо видно при сопоставлении изображений середины 1850-х годов. Публичные лекции физика Майкла Фарадея собирали в Королевском институте светскую публику, а парижские салоны в те же годы охватило увлечение «вращающимися столами». Показательно, что в 1853 году Фарадей опытным путём объяснил движение столов бессознательными усилиями участников, однако мода на сеансы от этого не ослабла.
Слева: Александр Блейкли, «Фарадей читает лекцию в Королевском институте», (1856 г.); справа: «Вращающиеся столы», гравюра из «L’Illustration», (1853 г.)
Интерес к потустороннему миру возник задолго до появления организованного спиритического движения. Уже в конце XVIII — начале XIX века в Европе получили распространение фантасмагории — зрелищные представления, в которых с помощью волшебного фонаря, проекций, дыма и специальных оптических устройств создавались иллюзии появления призраков и скелетов. Исследователь медиаискусства Оливер Грау подчёркивает особую природу этого зрелища: «В отличие от панорамы и других машин иллюзии, фантасмагория предполагает, что может быть установлен контакт с душами, с мертвыми или с искусственными формами жизни» [1, с. 101].
Фантасмагория Робертсона, гравюра, (1831 г.)
Важным событием для формирования современного спиритического движения стал случай, произошедший в 1848 году в американском поселении Хайдсвилл, штат Нью-Йорк. Сёстры Кейт и Маргарет Фокс заявили, что слышат загадочные стуки в стенах и мебели своего дома и что их издаёт дух умершего человека, пытающийся связаться с живыми. Девушки придумали систему условных стуков, которыми дух отвечал на вопросы присутствующих. История быстро разошлась за пределы поселения, и сёстры начали выступать перед публикой. Уже в 1852 году их портреты вместе со старшей сестрой Лией продавались в виде литографий, а сам дом в Хайдсвилле впоследствии стал местом памяти для спиритуалистов. Именно этот случай принято считать отправной точкой современного спиритического движения.
Слева: «Миссис Фиш и мисс Фокс», литография, (1852 г.); справа: дом семьи Фокс в Хайдсвилле, памятный плакат, (дата неизвестна)
В дальнейшем спиритизм получил распространение в США и Европе. Одним из его наиболее известных теоретиков стал французский педагог Аллан Кардек. В 1857 году он опубликовал «Книгу духов», в которой систематизировал представления о существовании духов, бессмертии души и возможности общения между мирами живых и умерших. Его идеи получили широкое распространение, особенно во Франции и других европейских странах. О масштабах увлечения говорит и литература эпохи: «Спиритизм был настолько популярен, что литераторы, вне зависимости от своего отношения к этому явлению, участвовали в сеансах» [2, с. 312].
Слева: портрет Аллана Кардека, (XIX в.); справа: титульный лист «Книги духов», (1860 г.)
Важную роль в распространении спиритизма играли женщины-медиумы. В XIX веке женщинам были ограничены возможности публичного участия в научной и общественной жизни, однако спиритические практики предоставляли им необычную форму самовыражения. Во время сеансов женщины выступали посредницами между живыми и умершими, передавали сообщения от духов, демонстрировали автоматическое письмо и входили в состояния транса.
Слева: портрет Кейт Фокс, ателье Гарни, (XIX в.); справа: «Мисс Эмма Хардинг», литография, (сер. XIX в.)
Благодаря этому некоторые медиумы получали публичную известность. Кейт Фокс, начав с домашних сеансов, со временем выступала перед публикой в США и Великобритании. Англичанка Эмма Хардинг-Бриттен до того, как стать медиумом и одной из самых известных ораторов-спиритуалисток, была актрисой и танцовщицей. Её путь показывает, как сцена и спиритический сеанс оказывались близкими формами женской публичности.
Траурные броши с волосами умерших, (XIX в.)
Распространение спиритизма было связано и с изменением отношения к смерти. В XIX веке высокая смертность, эпидемии и болезни делали потерю близких частью повседневной жизни, а культура траура требовала сохранять материальную память об умерших: в траурные броши вставляли пряди их волос, на эмали рисовали надгробия и плакучие ивы. Так к середине столетия сформировалась особая культурная среда, в которой интерес к сверхъестественному сочетался с верой в возможности новых технических открытий. Фантасмагории приучали зрителей к визуальным иллюзиям потустороннего, спиритизм предлагал практики общения с умершими, а медиумы становились посредниками между двумя мирами. Всё это создало предпосылки для появления нового способа визуализации невидимого — спиритической фотографии.
Фотография как пограничное изобретение: между искусством и наукой
Появление фотографии в XIX веке изменило представление людей о том, как можно фиксировать и сохранять реальность. Казалось, что камера не просто передаёт увиденное человеком, а сама фиксирует действительность — точно и беспристрастно. Такое понимание закрепилось и в теории: в наиболее влиятельных концепциях, как отмечает Е. В. Петровская, «фотография рассматривается как отпечаток (след), который сообщает нам о прошлом» [5, с. 168]. Однако уже первые снимки показывали, что фотография видит мир иначе, чем человек. На дагеротипе Луи Дагера «Бульвар Тампль» (1838) оживлённая парижская улица выглядит пустой: из-за долгой выдержки движущиеся экипажи и прохожие не отпечатались. Остался только человек, который стоял на месте, пока ему чистили обувь.
Луи Дагер, «Бульвар Тампль», дагеротип, (1838 г.)












