Хоррор клипы Aphex Twin: как мелодия шумов создает индустриальные ужасы

Содержание

Концепция 3 Ventolin. Лекарство от здоровья 6 Donkey Rhubarb. Городская мимикрия. 30 Come to Daddy. Сатира, напугавшая поколение. 49 Выводы 66 Ссылки на источники 69

Aphex Twin безусловно является причиной бессонных ночей многих детей, видевших клипы под его музыку в нулевые, их ночных кошмаров, а также бесконечных возгласов «выключи эту дрянь!» в ответ на прослушивание его самых изобретательных треков. Многие вспоминают эти видео с ностальгией, несмотря на дискомфортное содержание и, зачастую, отталкивающий визуальный ряд. Может, авторы зацепили идеи и мотивы, тревожащие поколение на стыке веков? Изобретательность в тематике, камерность происходящего, урбанистические и индустриальные мотивы: все это вызывает ностальгию по хоть и опасным, но таких родным подворотням. Ужас тут не существует отдельно от быта, не прерывает его: он живет вместе с нашей рутиной, в обыденных вещах, иногда проявляя себя, а иногда маскируясь, становясь еще опаснее. Как удается авторам клипов зацепить зрителя за болезнь его поколения и лишить ощущения безопасности в привычном? Каким образом хаотичная музыка шумов, ярких басов и скрипящих синтезаторов Aphex Twin играет новыми красками с видеорядом и заставляет его оживать?

В исследовании я возьму работы-клипы Aphex Twin в соавторстве с режиссерами и клипмейкерами. Клипы будут объединены тематикой индустриализма и урбанистики, а также затрагиванием тревожных тем для людей, чья молодость пришлась на 70-90ые года. Будут выбраны именно те музыкальные видео, где эта тема раскрыта наиболее ярко и является одной из основных для создания ужаса зрителю.

Каждому клипу будет принадлежать отдельная глава исследования, в которой будут разобраны визуальные решения, связь музыки с видеорядом, анализ создаваемого хоррор эффекта и проблем, которые затрагивает клип. Браться во внимание будет композиция видеоряда, взаимодействие монтажа и необычной, выразительной музыки автора, влияние на общий сюжет картины. Будет уделено внимание отдельным сценам и образам, отсылающим к другим медиа или культурным феноменам для дополнения образа в голове зрителя и манипуляции его мыслями.

В конце каждой главы будет произведено небольшое заключение насчет изученного клипа, его основных идей, уникальных особенностей. В заключении я постараюсь подчеркнуть, почему этот клип так или иначе затрагивал насущные темы для людей в тот временной период, как заигрывание с этими темами делает клип страшным и тревожным, на каких чувствах и инстинктах базируются вызываемые ощущения отторжения и дискомфорта.

В конце исследования выводы помогут подчеркнуть особенности выразительного стиля клипов Aphex Twin, а также суммировать приемы разных картин и связать их. Библиография и источники изображений прилагаются.

На создание этого трека музыканта вдохновил побочный эффект лекарственного средства от астмы. После приема Вентолина возможно возникновение тиннитуса — шума в ушах, возникающего без внешних источников звука. Музыкант сам пользовался ингалятором и впоследствии создал мелодию, фоном которой является высокочастотный писк, а также различные вариации на неё.

Характерный писк встречает нас с самого начала клипа. Однако его быстро разбавляют ритмичные электронные басы, характерные для творчества музыканта: они похожи на металлический лязг, звон громких строительных инструментов.

Несмотря на мрачную атмосферу, начало клипа лишь готовит нас к сюжету. Картинка, хоть и мрачная и тревожная, движется умеренно, равномерно с статичным ритмом трека. Динамика клипа не сильно будет меняться — это размеренный хоррор, хоррор-паззл.

В клипе начинают появляются кадры, ритмично всплывающие на протяжении всего видео. Сначала они помогают зрителю разгадать происходящее, затем — прекрасно иллюстрируют спутанность рассудка человека в сильно тревожной ситуации.

Одним из таких моментов является нажатие кнопки лифта женщиной. Во всем видео это один повторяющийся кадр: палец не быстро, но уверенно и глубоко нажимает кнопку нужного этажа, и безрезультатно.

Вместо разнообразия кадров и визуальной прогрессии авторы используют видеоряд и кадры повторно, или похожие кадры, не сильно отличающиеся ни видом камеры, ни темпом, ни движением. Однако, вместе с ровным музыкальным ритмом и повторяющимися звуковыми мотивами мы ощущаем то, что сейчас чувствует жертва тревоги и обстоятельств. Каждое нажатие — как короткое дежа вю, напоминание безрезультатности, попытка сохранить спокойствие в безумии безрезультатной репетативности.

Постепенно начинают появляться кадры различных вентиляционных систем. Они окутаны дымом, но недвижимы и работают штатно. Каждое их появление будто дразнит, и, одновременно, гипнотизирует. Кажется, что это вентиляция этого индустриального здания. Если воздух вентилируется хорошо, почему мне его так не хватает?

Как в замедленной рекламе из упаковки начинает появляться само лекарство (с фирменным логотипом музыканта, но точным названием и действующим веществом на упаковке). Кадры с ним и ингаляционной системой смешиваются с другими, ингалятор медленно собирается воедино. Как бесконечно долгая в моменте формулировка идеи принять лекарство и как издевка над человеком: я современный супергерой, и без меня в таких ситуациях ты — никто.

Кадры с женщиной и лекарством становятся более быстротечными, спутанными. Заветный пшик из ингалятора и судорожные поиски лекарства перемежаются с быстрыми пролетами камеры под бесконечными трубочными потолками здания. Бег в никуда, без опознавательных знаков и ощущения приближения к цели как кажущийся вечным поиск спасения в панике. В конце ждет лишь стена.

Кадры так же идут в ритм музыки, однако используют вдвое больше долей. Визг затихает лишь на секунду нажатия кнопки, как спокойное, заземляющее действие, но, не приводя к результату, лишь усиливает ужас.

Ближе к концу клипа на нас смотрит из незадымленной вентиляционной системы человеческий глаз. Как бы ни был сложен человеческий механизм, простота его работы пугает: он так же ломается и чинится, как вентилятор.

Однако у инструментов и починки есть свои точные критерии. Помощь же человеку всегда может обернуться очередной проблемой. Визг, слышимый на фоне всего клипа: психосоматика, предвещающая результат использования лекарства? Или происходящее и есть паническая атака, после приема лекарства лишь усилившаяся от побочных свойств? Клип зацикливается, и для зрителя проблема становится неразрешенной. Чувство обреченности все равно не позволяет перестать жать на кнопку, а лифт все еще закрывает свои двери на 27 этаже.

Этот клип примечателен своей слаженной работой всех его элементов на итог, интересной, актуальной для своего времени и по сей день тематикой и завораживающим погружением, несмотря на простоту производства.

Полезные вещества всегда балансируют между ядом и лекарством. Со временем, когда общая грамотность людей возрастала, а научные открытия начали ускорять свое появление, полезность многих веществ стала ставиться под сомнения. Клинические испытания, опыты…даже это, однако, не может предотвратить возможные последствия и избавить лекарства от их негативных эффектов.

Проблема двойственной природы лекарств стала усугубляться с капитализацией производства препаратов. Начали греметь трагедии из-за недостатка испытаний или их низкого качества. Талидомид, Тэрак-25.

И даже при усложнении проверок, созданных на горьком опыте, человек лично сталкивается с опасностью необходимых для жизни лекарств.

Клип использует приземленную, но оттого крайне понятную точку зрения. Нам демонстрируется петля негативного фидбека, когда лекарство усугубляет причину его применения. Тревога-вентолин-визг-тревога. Ровный ритм индустриальных тяжелых шумов заставляет чувствовать ничтожность и беспомощность: все идет своим чередом вокруг жертвы, все работает исправно. И только лифт и женщина сломались.

Статичные виды создают саспенс, повторяющиеся и ускоряющие свою смену кадры погружают в спутанность сознания в панической атаке. И ровный музыкальный фон в разные отрывки клипа начинает звучать для нас, зрителей, иначе.

Клип простой в своей идее, но оттого очень цепляющий и запоминающийся. Несмотря на жуткую атмосферу, он является для многих зарубежных зрителей символом ностальгии.

Плюшевые персонажи-мишки втроём развлекают себя и детей. Однако, идея веселья для них — жестокость, похоть и боль, что скрыто от детских глаз.

В темноте видны силуэты персонажей-мишек. Плюшевые герои всегда были знаком дома, уюта, и, главное, заботы.

Однако сейчас мы видим лишь их силуэты, обесцвеченные сепией тела. Они за чертой города, в индустриальных развалинах и стройках поддаются жестоким развлечениям: бьют друг друга, кидаются предметами, изображают похотливые движения.

Зритель сразу чувствует диссонанс. А поддерживает его веселая музыка на фоне: динамичная, мажорная, с ритмом звонких колокольчиков и мотивом, как в рекламах на детских телеканалах.

Музыка, несмотря на довольно простой лейтмотив, складывается в сложную мелодию, в которой ритмы накладываются один на другой, образуя новый ритмический рисунок.

Слои музыки добавляются и исчезают, и это начинает играть вместе с клипом в сторону зрителя: вот уже добавление более ярких битов или барабанов кажется грубым, жестким, а исчезновение большинства дорожек одна за другой оставляют нас будто без ощущения безопасности. Детская мелодия ушла, и ненадолго остается только грубый сухой бас.

Появление мишек рядом с детьми — самая тревожная часть клипа. Дети не видят в их чудовищных, брендированных лицом музыканта (жест, ставшей фирменной деталью автора и означающей опасность, зло и дискомфорт, своеобразное заражение «испорченностью»), они видят в них веселых друзей-мультипликаторов. Пред детьми мишки предстают разноцветными, наедине с собой же они одинаковы, как визуально, так и в своих помыслах.

Жестокости не происходит, и дети удаляются обратно в пригородные стройки преклоняться своим утехам. Да и музыка, несмотря на сложную вариативность, не меняет главного мотива и не имеет сильной прогрессии мелодии.

Но отсутствие кульминации не оставляет тревоги. Остается вязкий осадок опасности: это зло, успешно мимикрирующее под заботу и безопасность. Двуличие, пугающее тем, что его так сложно разоблачить, пока не станет поздно.

Инструмент, мелькающий в лапах зверя, найденный, судя по всему, на стройке, доказывает нам: они могут сделать больно, сильно больно., по-дикому больно. Несмотря на свой безобидный образ плюшевого медведя.

Образы двуличия зла в этом клипе вызывают сильные ассоциации с капиталистическими образами. Костюмы медведей, так похожие на «Care Bears» — довольно старые и популярные до сих пор серии игрушек цветных мишек, одинаковых на лицо, но разных по цветам и символам на животе или одежде. В то же время костюмы так или иначе наводят на мысли о работе аниматором, развлекающим детей.

Невольно складывается мысль: персонажи — пример корпоративного наигранного счастья, заботы и доброты, исходящее от чего-то большого, красочного, но безликого. Их образ подкупает даже детей, а вне его они раскрывают свою истинную сущность.

Есть поверье, что дети лучше чувствуют исходящую от людей опасность. Детская проницательность часто использовалась в фольклоре, дожила до наших дней. Но дети не способны узнать правду, а зритель огражден невидимой стеной и не может их предостеречь.

Забавно играется название с тематикой клипа. Ослиный ревень, он же Рейну́трия япо́нская, опасный своим быстрым распространением инвазивный вид. Отличить его от обычного ревеня или лопуха довольно сложно, что делает его уничтожение гораздо более сложным.

Может быть и мишки постепенно заразят детей своим понятием веселья, пуская всем пыль в глаза?

Клип стал причиной бессонных ночей многих детей в нулевые. Психоделическая мелодия со скачущими басами, зависаниями и зацикливаниями, не менее ужасающие голоса, скандирующие поверх «иди к папочке» и «мне нужна твоя душа».

По словам ненадежного и скрытного рассказчика, самого Aphex Twin, трек был создан как сатира на популярные в то время дэт-метал композиции. Жуткие фразы, не несущие глубокого смысла, хаотичное нагромождение звуков, лишь бы показать мастерство перебирания пальцами на гитаре. Однако, по уровню возникающей тревоги этот трек дает фору большинству вдохновителей.

Визуальный ряд встречает нас привычным городским пейзажем: высотный серый дом, улица, лужа, мусор. Но пустота вокруг не дает покоя. Под сменяющиеся протяжные вои хриплого синтезатора или очереди басов старушка прогуливается по району, иногда встревоженно оглядываясь. Монтаж идеально склеен под очереди звуков, что дает ощущение просмотра хоррор-фильма и подготовки к скример-сцене.

Собака случайно запускает уличный телевизор. Переходное состояние, будто постепенное осознание происходящего и первые экстренные попытки вернуть мыслительный контроль над телом и ситуацией, поддерживается гулом, будто шум в ушах после небольшого оглушения.

Монтаж хаотичен: для каждой своей работы с Aphex Twin Крис подбирал уникальный почерк монтажа.

Фразы мелодии и пения длинные, растянутые, в то время как ритм басов, наоборот, торопящийся. Монтаж подчиняется то мотивам пения, то мотивам бас-партии, создавая тягучие кадры дискомфорта и хаотичные отрывки необузданной энергии «испорченных» детей.

На телевизоре появляется устрашающая, искаженная помехами кривая физиономия потустороннего существа. Выглядит, как элемент, отсылающий к «нетсталкингу» — поиску необъяснимому, странному и страшному в интернете. Начав развиваться в 90-х, феномен быстро начал обрастать мясом интернет-культуры и рождать новые термины. Чем же эти помехи не «файл смерти?» или Вайомингский инцидент? Клип, можно сказать, предвещал рождения творчества в таком стиле.

Дети с фирменным пугающим лицом музыканта беспорядочно бегут по улицам, дерутся, отнимают вещи и не обращают внимание ни на что вокруг. Только голос из телевизора рождает в них интерес.

Образ детей как беззащитного можно часто обнаружить в работах Aphex Twin. Дети в Donkey Rhubarb, трек, посвященный его погибшему брату to cure a weakling child, довольно вдохновляющий, бодрый и полный юной энергией Girl/Boy song.

Однако беззащитность делает детей лакомым кусочком для зла и пороков. Оставшись без опеки, дети сами могут стать опасны.

Так или иначе, в клипе вырисовывается сатира на конфликты поколений и ужасы будущего в глаза предыдущего. Действительно ли дети так чудовищны, или это взгляд впечатлительной старушки? Правда ли, что их заговаривают через телевизор?

Интересен тут так же образ промежуточного поколения. Худощавое, будто инопланетное нечто с искаженными лицом и телом. Оно орет на старушку и ведет детей за собой, становясь их наставником и учителем.

Однако чему может научить детей слабое существо, живущее озлобленностью и протестом? В конце вокал пропадает, и остаются только достигшие верхушки своей хаотичности биты и скрипы синтезатора, под которые ритмично растягивается и кричит, наслаждаясь собой, телевизионное зло. Электронный какофонический звук живет как единое целое с этим жутким видеорядом.

• Совместная работа Aphex Twin с клипмейкерами часто затрагивала темы индустриализации и ужасов современности с точки зрения обывателя. Сюжеты малого масштаба, не выходящие за пределы 1-2 локаций, являются будто отрезком, вырванным из быта современности.

• Размеренность музыки и ритмов, отсутствие видимого развития основной мелодии играет на руку многим клипам для треков автора. Несменная обстановка, отсутствие кульминации оставляют нас один на один с неразрешенной проблемой. Чувствуется зацикленность: это не отдельное происшествие, а то, что остается с тобой и на завтра. Потому что это повседневность.

• Нарезки похожих видеорядов или распределение одного отрывка по кусочкам в течение всего видео выполняет интересные художественные решения: заставляет зрителя искать разгадку происходящего и в то же время показывает спутанность сознания при панике, бесконечно проваливающегося в само себя.

• Дети и идея поколений позволяют играть на чувствах зрителя, но весьма необычным образом. Нам не показывают жестокость по отношению к детям, но заставляют задать себе тревожный вопрос «что если?». Что, если зло переманит детей на свою сторону? Что если мы не сможет защитить чистоту детей от зла? Чему можем научить мы будущее поколение, и чему оно научит своих отпрысков?

• В клипах Aphex Twin появляются темы и решения опережающие свое время по актуальности. Например, «файл смерти» в Come to Daddy и визуализация панических атак и двойственной природы лекарства в Ventolin.