
Рубрикатор
- Концепция
- Глава I. Цюрих, 1918: комедия о бессознательном
- Глава II. Токарный станок как драматург
- Глава III. Что умеет неподвижная голова
- Глава IV. Маски без масок: дель арте в геометрии
- Глава V. Одно тело — два характера
- Глава VI. Куклы без пьесы, голова без тела
- Заключение
Концепция
Почему эта тема?
Кукла — удобный предмет для разговора об иррациональном модернизме. Она открыто показывает, из чего сделана, и всё равно заставляет видеть в себе кого-то. В Цюрихе 1918 года эта двойственность совпала с двумя большими разговорами эпохи о скрытой стороне человека. Дадаисты выходили на сцену в масках и костюмах, которые сами диктовали движение. Психоанализ обещал прочитать бессознательное по внешним признакам: оговоркам, снам, симптомам. «Король-олень», для которого Софи Тойбер сделала семнадцать марионеток, соединил обе линии. Рене Моракс и Вернер Вольф превратили сказку Карло Гоцци в пародию на психоанализ. Художница отказалась от правдоподобной куклы и собрала персонажей из точёных цилиндров, конусов и шаров. Лицо у каждой фигуры расписано один раз и навсегда. Но короля от слуги, влюблённого от интригана зритель отличает сразу. Откуда берётся это различие — вопрос, который удобнее всего задавать именно этим предметам.
Ключевой вопрос и гипотеза
Как Тойбер-Арп создаёт характер персонажа, если у куклы нет меняющейся мимики? Гипотеза: характер складывается из пропорций, сочленений, ритма деталей и конструкции тела. Геометрическая абстракция не отменяет антропоморфность, а собирает её заново из тел вращения. Устройство куклы задаёт возможный жест, а через жест и характер. Голову я заранее не списываю. Рабочее предположение такое: расписанная голова отвечает за опознание героя и за связи между персонажами, а состояние и место в иерархии читаются по телу. Если у части фигур главным носителем характера окажется голова, гипотезу придётся сузить. Отдельно проверяю узкую версию о «переносимом знаке души». В сюжете душа короля переходит из тела в тело. Если у Тойбер есть знак, который путешествует вместе с ней, он должен совпадать у Дерамо и его новых тел и не встречаться у других героев.
Принцип отбора материала
Основа работы — сами марионетки из собрания Музея дизайна Цюриха в музейной съёмке, эскизы из каталога работ Тойбер-Арп (STARP) и фотографии Эрнста Линка 1918 года. Из семнадцати фигур подробно разбираю те, на которых гипотеза может сломаться: • Дерамо и Анджелу с тщательно расписанными лицами; • Стражу, у которой голов больше, чем нужно одному человеку; • Фрейданалитикуса и его двойника-попугая; • Тарталью, который занимает чужое тело; • Статую, которой поручено распознавать ложь; • маски комедии дель арте. Для тринадцати фигур я выписала из музейных карточек высоту, ширину и всё, что добавлено к дереву. Так пропорции и материалы можно сравнивать не на глаз, а по сводной таблице. Сравнительный ряд подобран по принципу «тот же вопрос — другой ответ»: маски Янко и костюм Балля, гравюры Калло, «Пластические балеты» Деперо того же 1918 года, перчаточные куклы Клее, дада-головы самой Тойбер.
Принцип рубрикации
Работа движется от контекста к предмету и обратно. Глава I показывает, какие два языка об иррациональном встретились в цюрихской постановке. Глава II разбирает конструкцию: токарную форму, крепления, пропорции и материалы. Главы III–V проверяют гипотезу на трёх трудных случаях: • что умеет неподвижная голова; • как маски дель арте превращаются в пропорции; • что происходит с характером, когда в тело вселяется чужая душа. Глава VI прослеживает, как куклы ушли со сцены: в журналах и книгах они теряют имена, а дада-головы ставят обратный опыт — голову без тела. Каждая глава заканчивается микровыводом. Основной приём внутри глав — сравнение двух фигур на одной плашке, по возможности в общем масштабе.
Принцип выбора и анализа текстовых источников
- Фактическая: музейные карточки (материалы, размеры, история публикаций), комментарии кураторов и реставратора MoMA к выставке 2021 года, статья Медеи Хох о постановке и издание текста пьесы 2025 года. По ним я проверяю всё, что говорю о предмете.
- Теория, современная куклам: эссе Клейста «О театре марионеток» (1810), статья Эрнста Йенча о жутком (1906), эссе Фрейда «Жуткое» (1919), дневник Хуго Балля. Их я использую как оптику эпохи, а не как готовые ответы.
- Исследования о кукле в авангарде. Фотография даёт право говорить о форме и позе, но не о скорости жеста. Поэтому о движении я сужу по устройству креплений и по современным реконструкциям.
I. Цюрих, 1918: комедия о бессознательном


К выставке Швейцарского Веркбунда директор цюрихской Школы прикладного искусства Альфред Альтерр готовил Швейцарский марионеточный театр и заказал спектакли нескольким художникам. Тойбер, которая преподавала в этой школе вышивку и дизайн с 1916 по 1929 год, получила «Короля-оленя». Моракс и Вольф сделали из пьесы Гоцци пародию на психоанализ Фрейда. Фрейданалитикус и его помощник доктор Эдип Комплекс устраивают превращения силой Урлибидо, а королевская охота проходит в лесу Бургхёльцли. По этому холму на окраине Цюриха названа психиатрическая клиника, где в 1900-е работал Юнг. Движущим конфликтом пьесы стал спор Фрейда и Юнга 1913 года о природе либидо. По версии SRF, имя доктора Комплекса намекало на практиковавшего в Цюрихе Юнга. Для местного зрителя психоанализ был не абстрактной теорией, а соседней больницей.


Для разговора об иррациональном модернизме постановка интересна тем, что сталкивает два способа говорить о скрытом в человеке. Психоанализ исходит из того, что внутреннее проступает во внешнем, и специалист умеет прочитать эти знаки. Комедия высмеивает уверенность такого чтения: учёные с говорящими именами распоряжаются чужими душами и телами. Тот же вопрос задаёт и сама кукла. Если её лицо не меняется, по каким признакам зритель «диагностирует» характер? Постановка устраивает два сеанса чтения одновременно. В сюжете читают героев, в зале — зритель, который смотрит на деревянные фигуры и всё равно видит в них ревность, власть и глупость.


Дада начиналось с костюмов, которые мешали двигаться. Балль читал звуковое стихотворение в картонном костюме, похожем на епископскую мантию и митру, настолько жёстком, что на сцену и со сцены его пришлось выносить. Месяцем раньше он записал о масках Янко: маски требовали определённого страстного жеста, «на грани безумия». Тойбер училась экспрессивному танцу и выступала на дадаистских вечерах, и именно танцевальная выучка, по словам музея, дала её куклам неожиданный диапазон движений. Опыт у этих выступлений общий: не человек выражает себя через вещь, а вещь задаёт человеку движение. Марионетка доводит эту логику до конца. Внутри неё нет танцора, и всё, на что она способна, заранее определено формой и креплениями.
Цюрихский «Король-олень» стоит на пересечении двух языков об иррациональном. Психоанализ обещает прочитать внутреннее по внешнему. Дада показывает, как внешнее — маска, костюм, вещь — само порождает поведение. Тойбер приходит к куклам из второй традиции, но работает внутри сюжета, который высмеивает первую. Поэтому вопрос о характере без лица здесь не только формальный. На уровне предмета он повторяет главный спор эпохи: можно ли по видимому судить о невидимом.
II. Токарный станок как драматург


Тойбер рисовала и расписывала фигуры, а вытачивал их токарь Карл Фишер. Для гипотезы это важно: токарный станок умеет делать только тела вращения. Словарь формы задан заранее — цилиндры, конусы, шары, катушки. Рельефного лица, вырезанного ножом, у таких фигур быть не может. В карточках нескольких кукол отдельно отмечена приклеенная деталь — нос. Он есть у Дерамо, Анджелы, Леандро, Тартальи, Фрейданалитикуса и Труффальдино. У Смеральдины приклеены уши, у Бригеллы — уши и ступни. Всё остальное, что «очеловечивает» фигуру, делается краской, тканью или пропорцией.
Реставратор MoMA Линда Зикерман объясняет: нити привязаны к маленьким винтовым петлям не у суставов, а на концах конечностей, и это даёт куклам довольно дёрганое движение. Болты, соединяющие конечности, оставлены на виду. Полезно сравнить это с самым известным текстом о марионетке — эссе Клейста 1810 года. У Клейста у каждого движения есть центр тяжести: достаточно управлять этой точкой внутри фигуры, а конечности, будучи просто маятниками, последуют сами. Тойбер устроила кукол иначе: нить тянет руку за кисть, ногу за ступню. Плавной клейстовской грации здесь не получится, получится стаккато. Значит, манера движения персонажа задана ещё в мастерской, до того как кукловод возьмёт вагу.
Если выписать из карточек высоту и ширину тринадцати фигур, проступает порядок, который трудно заметить на глаз. Самые высокие — Фрейданалитикус (61 см) и Дерамо (58,5 см). За ними влюблённые: Леандро, Анджела и Кларисса (50–52,5 см). Тарталья и Труффальдино — 49 см, Панталоне и Смеральдина — 44 см, ниже Стража, доктор Комплекс и Бригелла (36 см). Ещё нагляднее отношение ширины к высоте. Стройнее всех Статуя (0,19) и король (0,24), приземистее всех Стража (0,44), Панталоне (0,45) и Комплекс (0,50). Это не абсолютные числа: в карточках указаны габариты вместе с юбками и руками. Но порядок слишком последовательный, чтобы быть случайным. Серьёзные роли вытянуты вверх, комические сжаты.












