Эволюция ритуальных услуг и традиций

Смерть, как бы парадоксально это ни звучало, так или иначе касается каждого из нас в разные периоды жизни — сначала человек сталкивается со смертью как с социальным конструктом; затем — более наглядно, когда умирают знакомые или близкие люди; позже смерть настигает и нас самих. Цель данной работы состоит в том, чтобы посмотреть, как менялось отношение к смерти, и как трансформировался подход к ритуальным обрядам сквозь века — увидеть, что вошло в привычный современному человеку быт, а какие детали ритуальной обрядности так и остались в прошлом. Общественное отношение к смерти и ритуальным услугам строится на множестве разных факторов: религии, социальном строе, развитии научных исследований в данной сфере и так далее. Часто тот или иной взгляд на уход из жизни может быть обусловлен различными распространенными в обществе философскими идеями; иметь под собой значительное культурное обоснование. В мировой истории существуют примеры, когда отношение к смерти и упокоению менялось в зависимости от исторических событий и эпидемиологических катастроф. Каждое изменение, касающееся социального конструкта вокруг смерти, неизменно влечет за собой появление новой прогребальной утвари, новых ритуальных традиций и порой даже новых способов погребения.

Так как данное исследование изучает эволюцию ритуальных услуг и традиций от ранних Средних веков до Викторианской эпохи в рамках сугубо европейской культуры повседневности, необходимо учитывать, что огромное влияние на погребальную обрядность было оказано христианством и вытекающими из его догматики факторами. Говоря о христианстве, стоит отметить, что раннехристианская идентичность во многом формировалась в том числе и в противовес языческим современникам, и многие обряды, к примеру, пришли в раннюю европейскую погребальную традицию из предшествовавшего христианству иудаизма, но с течением времени сильно трансформировались, накладываясь и на социально-политический контекст времени, и на культурный базис территорий, на которые распространялось христианство. В данном контексте различными народами, слоями и сообществами поднималось множество философских вопросов о том, является ли смерть, к примеру, формой зла и трагедии или, напротив, началом нового витка пути человека к божественному. Таким образом, данное исследование направлено на изучение всех аспектов, связанных с ритуальными элементами повседневности в указанные эпохи. Критическое изучение исторических ритуалов помогает анализировать как разные обстоятельства могут влиять на коллективное мышление и на смыслы, которые создает общество.

Говоря о погребальном обряде в эпоху Раннего Средневековья, большую часть пока еще раздробленных европейских наций можно поделить на две условные группы. Погребальный обряд варьировался в зависимости от того, какого вероисповедания придерживался народ, населяющий те или иные территории, и на заре Средневековья в Европе превалировало две формы прощального ритуала: ингумация и кремация. В европейской истории термин «ингумация» чаще применим к ранним христианам, а также к некоторым племенам южных германцев. При этом стоит отметить, что германцы в массе своей на протяжении сотен лет придерживались кремации в погребальном обряде, однако, чем ближе наша хронологическая точка находится к Раннему Средневековью, тем более распространенными становятся смешанные кладбища, а затем вид погребального обряда и вовсе меняется на прямо противоположный. Это может быть связано с переселением данных народов на бывшие римские земли или с быстро распространяющейся христианизацией. Ингумация предполагает под собой захоронение тела умершего в землю. Вместе с телом в могилу помещались различные предметы, при жизни принадлежавшие захораниваемому — оружие, украшения, домашняя утварь. Покойников клали сверху на одеяло из шкуры домашнего скота, помещали в деревянный гроб или обложенную деревом яму, так называемую «бревенчатую комнату», а затем закапывали головой в определенную сторону. Существуют предположения о том, что нередко подобные погребальные обряды сопровождались последующими ритуалами. В период Раннего Средневековья на севере Европы все еще встречается погребальный обряд, связанный с сожжением тела умершего — кремация. Пепел тела помещали в урну; затем урну закапывали вместе с предметами, при жизни принадлежавшими покойнику. Ямы, выкапываемые под урны с прахом, часто были сильно меньше, чем ямы под захоронение останков — исследователи свидетельствуют, что ямы для урн могли быть однослойными или с земляной или каменной курганной насыпью. Отход от кремации может быть связан с тем, что ритуалы кремирования на севере Европы часто сопровождались соответствующими языческими обрядами.

Поговорим подробнее о ритуальных украшениях. В некоторых погребальных обрядах народов с севера Европы утварь и украшения служили ритуальным целям и предназначались для того, чтобы у покойника было все необходимое на пути в мир иной. Существует мнение, что у скандинавов даже после христианизации какое-то время сохранялся обычай выкладывать камни в форме корабельной мачты вокруг кургана (пережиток иной формы погребального обряда, связанного с ладьей и движением судна на Вальгаллу), а внутрь могилы класть различные языческие амулеты — имитацию молота Тора, фигурки бога Одина или, к примеру, кресты с волчьей мордой, которые могут свидетельствовать о синкретизме и постепенном смешении традиций христианских с традициями языческими.

Как и было сказано ранее, с приходом христианства многие европейские культуры сталкиваются с синкретизмом и постепенным переходом от языческих обрядов к христианским. Представление о смерти у древних германцев и, в целом, у европейских народов в Раннем Средневековье, не было пропитано страхом, так как система верований была построена в первую очередь на обширной мифологической концепции, и акцент не смещался в сторону индивидуальной ответственности или воздаяния за грехи. С приходом христианства начинает постепенно внедряться мысль о сугубо индивидуальной ответственности за грехи; о том, что всех поголовно ждет Страшный суд. На борьбу с языческими пережитками было брошено много сил, и одним из ключевых нововведений в этом свете было создание некрологов и «покаянных книг». Именно из таких книг мы, например, знаем о том, что в Раннем Средневековье у многих германских племен сохранялась традиция водить хороводы вокруг покойника, попутно описывая достоинства и пройденный человеком жизненный путь. Ориентация могилы также во многом является одним из важных христианских нововведений — взгляд усопшего должен был быть устремлен строго на восток, так как, согласно Евангелию, во время второго пришествия Спаситель придет именно оттуда. Кладбища теперь располагались не в окружении жилых домов, а в специально отведенных для этого местах у раннехристианских часовен или каменных крестов как, к примеру, делалось в бретонской традиции.

Эпидемии и, в частности, Черная смерть, колоссальным образом повлияли на погребальный обряд и общественное отношение к нему. Черной смертью принято называть эпидемию бубонной чумы, пик которой пришелся на 1346–1353 годы. Смертность от данного заболевания достигала 95%, и кладбища по всей Европе вскоре оказались переполнены. Болезнь молниеносно передавалась от человека к человеку, и провести надлежащий погребальный обряд для каждого умершего становилось практически невозможно. Эпидемия нарушила сакральность смерти: появились чумные ямы — братские могилы, в которые тела скидывали в огромных количествах и как попало, нарушая все таинства и религиозные ритуалы. На фоне этих страшных событий в обществе естественным образом возникает сатира, которая помогает хоть немного компенсировать ужас и страшные моральные и физические страдания от происходящего. Таким образом, в иконографической живописи появляется новый жанр, который называется «danse macabre», то есть «пляска смерти». Жанр высмеивал абсолютно все слои общества, подчеркивая, что Смерть в конечном итоге настигнет каждого, вне зависимости от пола, сословия или социального статуса. Первой композицией, получившей название «La Danse macabre», считается группа фресок 1424 года под аркадами парижского кладбища Невинноубиенных младенцев. Кладбище еще в те годы «славилось» тем, что в одной чумной яме, располагавшейся на его территории, могло находится до шестиста тел.

Можно сказать, что транзи во многом открыли собой переосмысление надгробных памятников. Постепенно в кладбищенском деле произошел переход от канонического условного изображения к памятникам с античными чертами, необычными позами и даже (в некоторых случаях) портретной схожестью с тем, кого хоронят. Реновация надгробий была следствием падения авторитета церкви и сосредоточения общества на гуманистических идеях. Надгробие превратилось в художественное высказывание, целью которого являлось сохранить память о человеке в веках. Характерно, что в роспись капелл и усыпальниц в то время возвращаются античные и мифологические мотивы, но, при этом, тезис «memento mori» будто бы отходит на второй план — скульптуры все чаще изображаются спящими или и вовсе бодрствующими, нежели мертвыми. В Капелле Медичи в Сан-Лоренцо на некоторых могилах христианские мотивы и вовсе отсутствуют полностью — вместо них на надгробиях можно увидеть персонификации Утра, Дня, Вечера и Ночи.

На фоне гуманистической «революции» церковь раскалывается. Протестантская реформа убирает из погребального обряда всю лишнюю составляющую: происходит отмена пышной заупокойной мессы, а также протестанты выступают против излишеств в убранстве церкви и церковных облачениях; против индульгенций. Протестантизм не отвергает кремацию как способ погребения, а также в некоторых его формах присутствуют необычные обычаи вроде становления в круг вокруг усопшего, взятия за руки и ритмичного покачивания под песнопения.

В ответ на протестантскую реформу Римская Католическая церковь запустила Контрреформацию. Католические похороны стали еще более пышными и театрализованными. Вкупе с этим начали активно развиваться ритуальная архитектура и ритуальный ландшафтный дизайн — кладбища превратились в подобие барочных садов со строгим устройством и специальной геометрией; также появились склепы, в которых практиковалось выстраивание целых «композиций» из тел и оссуариев. Одним из наиболее ярких примеров такого необычного склепа — Катакомбы капуцинов, сеть погребальных катакомб под монастырем капуцинов в Палермо.

Вкупе с протестантской реформой в Эпоху Возрождения в европейской живописи зарождается жанр «vanitas» (с лат. «суета сует; тщеславие или бренность»). Центром композиций данного жанра нередко становится человеческий череп, напоминающий зрителю о неизбежности смерти и бренности человеческого бытия. Иногда в подобных картинах череп окружен дополнительными предметами — песочными часами, напоминающими о быстротечности жизни; увядающими цветами; гнилыми червивыми фруктами. Жанр разросся и, таким образом, к концу Эпохи Возрождения в искусстве существовало течение, сохранившее в себе наследие «memento mori». Уход от ренессансной гармонии между телесным и духовным получил в искусстве наименование «маньеризм».

В барочную эпоху окончательно оформилась ритуальная индустрия — появились целые похоронные конторы, а также сторонние профессии, которые были призваны увеличить театрализованность похорон. В число таких профессий, к примеру, входили профессиональные плакальщики. Профессия плакальщика существовала издревле, но до Барокко церковью неоднократно предпринимались попытки бороться с представителями данного вида деятельности.

Барокко разочаровалось в высоких гуманистических идеях Возрождения, и не за горами было появление направления, которое культивирует бренность и меланхолию, но стремится не к пафосу, как маньеризм, а к умиротворению и принятию. Кладбищенская поэзия — условное обозначение поэтического направления в сентиментализме. Оно воспевает отречение от бурной жизни и городской суеты, а его «идеальные» локации — это тихий лес, руины или сельское кладбище. Эмблематика склоняется в более скорбную сторону — появляется образ плакучей, как будто бы скорбящей, ивы; образ спящего ангела. За направлением прочно закрепляется эстетика кладбищенского пейзажа.

В дальнейшем обсуждении необходимо сместить фокус на конкретное государство, в котором тема смерти постепенно превратилась в настоящий культ — на викторианскую Великобританию. Известно, что супруг королевы Виктории Альберт скончался в 1861 году от брюшного тифа, и с этого момента вся страна погрузилась в нескончаемый траур. В покоях Альберта запрещалось что-либо менять после его смерти, а слуги ежедневно готовили для него еду и вещи как для живого — это, в целом, характеризует последующее отношение многих викторианских англичан к любой смерти: непринятие; желание сохранить душу умершего человека в доме как можно дольше. Здесь мы можем наблюдать некий дуализм викторианской погребальной культуры.

Перед похоронами, если тело умершего все еще находилось дома, предписывалось: задернуть шторы; завесить тканями зеркала и отвернуть фотографии живых от тела, чтобы дух не вселился в отражающую поверхность или в дагерротип. Тем не менее, огромную популярность начали набирать посмертные фотографии. Посмертная фотография или постмортем — это жанр фотографии, который появился в скором времени после изобретения дагерротипа. Фотографии зачастую стоили больших денег и требовали подолгу сидеть неподвижно из-за скорости выдержки, поэтому не все обладали хорошими фотографиями или фотографиями вообще. Часто для людей сделать посмертную фотографию человека означало получить возможность сохранить в вещественной памяти его образ, особенно, если речь шла о маленьком ребенке. Многие верили, что подобные фотографии даже помогают удержать дух умершего внутри семьи. Зачастую покойника фотографировали в гробу в окружении погребального инвентаря (например, венков) или на кровати в виде «спящего», но встречаются также и экземпляры, на которых покойников сажали как живых рядом с живыми родственниками, делали им макияж «под живого человека».

Помимо прочего, в викторианскую эпоху похоронные процессии приобрели небывалый размах: за определенную сумму богатый человек мог устроить похороны с черными каретами, запряженными лошадьми с черными перьями на упряжи или попоне; с немыми плакальщиками и небольшой группой наемных участников церемонии.

В викторианскую эпоху внешний вид надгробий вновь претерпевает некоторые существенные изменения. Со времен сентиментализма сохраняется мода на траурных ангелов на надгробиях, но, вместе с тем, в кладбищенской эстетике начинает играть все более и более важную роль альтернативное направление — Кельтское возрождение. Кельтское возрождение являлось не только направлением в погребальной эстетике, но и частью эстетики английского общества тех лет в целом. Оно подразумевало под собой погружение в кельтский фольклор, следование кельтским мифологическим мотивам и общий интерес к кельтской символике. В данном свете в кладбищенскую эстетику постепенно возвращается кельтский крест.

Пышная погребальная обрядность продолжала развиваться и после смерти королевы Виктории, пусть это и ознаменовало конец Викторианской эпохи. Похоронные традиции трансформировались вплоть до начала Первой мировой войны, которая окончательно поставила точку в «красивом» и выверенном образе викторианской смерти.

Проведенное исследование демонстрирует, что современная европейская погребальная обрядность является синтезом и наслоением множества ритуалов, верований и социальных конструктов, формировавшихся на протяжении более чем тысячи лет. Традиция помещения в могилу важных для усопшего вещей является прообразом современных традиций возложения цветов и подарков на могилу умершего. Разрозненные ритуальные работники постепенно сложились в похоронные бюро. Сентиментализм и унаследовавшая многие его аспекты Викторианская эпоха создали в общественном сознании привычный образ погребального обряда: от мистификаций, связанных с завешиванием зеркал, до цветовой символики или ангелов на надгробиях. Похоронный обряд и по сей день остаётся одним из самых важных элементов культуры, потому что фиксирует фундаментальные представления человека о душе и теле; заставляет задаваться вопросами о том, есть ли, в конце концов, жизнь после смерти.