Образ Вавилонской башни: от истоков до современного общества

Вавилонское столпотворение, возникшее из библейского сюжета, в современном мире стало уже именем нарицательным, нередко отходя от своего изначального толкования.

Если вы спросите современного человека о Вавилоне и о Вавилонской башне, то скорее всего услышите целый сборник различных ответов. Одни скажут о появление разнообразия языков, вторые про тщеславие и гордыню людей, третьи сошлются на фразеологизм, подразумевающий неразбериху и суматоху.

И все ответы будут в какой-то степени правдивы.

Само предание о Вавилонском столпотворении описано в Библии, как раздор между людьми на фоне возникновения множества языков в краткий миг. Бог разгневался на людей, которые решили воздвигнуть башню до небес — символ единства, ориентир, «сделаем себе знамение, дабы не рассеяться по лицу всей земли». Бог же рассудил, что если люди достроят башню, то для них в мире не будет ничего невозможного. Он не мог допустить, чтобы человеческие гордость и тщеславие позволили им поставить себя наравне с собой, поэтому превратил единый язык во множество различных. Люди, переставшие понимать друг друга, рассорились между собой и разошлись в разные стороны света, бросив строительство башни.

Моя гипотеза должна наглядно показать, что Башня — это не просто символ гордыни и тщеславия, величия и единения людей, это сама история нашей цивилизации, заключенная в образ.

Первые упоминания о Вавилонской башне можно найти на миниатюрах, фресках и мозаиках.

Чаще всего на них отображено само возведение башни, на некоторых работах можно увидеть Бога, наблюдающего за процессом возведения или уже создающего другие языки.

В 16 веке в картинах начинают добавляться детали: морской залив с кораблями, царь Нимрод (в целом его образ можно увидеть и в более ранних работах), стоявший во главе возведения, а также сама башня приобретает спиралевидную форму, которая дальше станет неким каноническим образом для изображения Вавилонской башни.

Стоит отметить и непосредственное разрушение башни. В одних работах мы видим лишь ссору между людьми из-за недопонимания при появлении других языков. В других же разрушение башни более очевидно продемонстрировано.

В старых изображениях, посвященных библейскому сюжету о Вавилонском столпотворении нет как такого подтверждения, что башня является более знаковым образом для истории. В них иллюстрируется Ветхий завет, без излишеств. Но они являются началом, без которого не смогли бы существовать более поздние работы, чье толкование в разы обширнее.

Самое знаковое изображение Вавилонской башни в истории принадлежит Питеру Брейгелю Старшему. Изначальный триптих включал в себя «большую Вавилонскую башню», «малую Вавилонскую башню», а также скульптуру из слоновой кости. Однако на сегодняшний день сохранились только две картины, скульптура же была утеряна.

«Малая Вавилонская башня» была создана примерно в то же время, что и «большая», около 1563 года, но историкам доподлинно неизвестно, какая из двух картин была написана раньше. Ее сюжет менее подробен на детали. Мы видим саму башню, морской залив с кораблями и считываем силуэты людей на ярусах. Также видно незавершенность строительства, но акцента на возведении нет. Картина выглядит куда мрачнее своей «сестры». Складывается ощущение, что до ее падения остается краткий миг. Сгущающиеся над ней тучи олицетворяют неизбежную катастрофу.

Питер Брейгель Старший отличен от других художников в понимании библейских сюжетов в своих работах. Искусствоведы нередко просят рассматривать его картины не как отсылку к Ветхому Завету, а именно в рамках творчества самого художника. Однако не смотря на то, что Брейгель в действительно смотрит на сюжеты по-своему, это не умаляет значение символов в его работах, напротив, он расширяет толкование, его картины заставляют размышлять, а не принимать всю символику как данное.

В работах других художников мы уже видели залив, море, реку и корабли, но если там это являлось отсылкой на библейский текст, в котором упоминалась земля Сеннаар в долинах рек Тигр и Евфрат, то здесь Брейгель показывает, что сюжет происходит в Нидерландах, на территории своей родины, чему свидетельствует изображение архитектуры.

Стоит сказать и про образ самой башни на картине. Она не просто спиралевидной формы, в ней угадываются черты другого великого строения — Колизея — символа былой Империи.

Известно, что Питер Брейгель Старший посещал Рим в 1553 и не мог не лицезреть остатки некогда великого сооружения, разрушенного варварами. Но помимо него художник застал возведение барабана для купола собора Святого Петра в Ватикане. На момент посещения купол еще не был закончен, и Брейгель мог видеть только этап строительства, который напоминает строящуюся вершину башни в его картине.

При детальном рассмотрении работы в глаза бросается сюрреалистичность действий. С одной стороны мы видим уже заселенные людьми ярусы, где жизнь течет в своем темпе, а с другой, рядом, — масштабный процесс строительства, который считывается в действиях персонажей и в многообразии строительной техники. Как упоминалось ранее, башня Брейгеля находится в Нидерландах XVI века, и осовременивание техники на момент жизни художника также подтверждает этот факт: краны и подъемники, характерные для строительства в те времена.

Обычно художники затрагивают только один эпизод из библейского сюжета: либо возведение башни, либо ее разрушение. Однако на картине Питера Брейгеля можно заметить, что строительство наверху идет полным ходом, а вот внизу башня уже начинает разрушаться.

Схожий сценарий с разрушением можно увидеть у Сальвадора Дали, чья картина является иллюстрацией к изданию Библии.

Последний, кого стоит рассмотреть на картине Брейгеля — царь Нимрод. Он часто фигурирует в работах других художниках, но обычно является сторонним наблюдателем за процессом возведения. Здесь же он — символ гордыни и тщеславия — царь показан принимающим почести от строителей. К тому же библейский персонаж Брейгеля напоминает вельможу XVI века, что может являться отсылкой от художника к Карлу V, который отличался при жизни Брейгеля деспотизмом.

Сюжет Вавилонского столпотворения прослеживается и в работах сыновей Питера Брейгеля Старшего. Картины Питера Брейгеля Младшего очень схожи по иллюстративным мотивам с работами отца, а вот картина, в которой принимал участие Ян Брейгель Старший, отличается.

Интерес к Вавилонской башне в Северной Европе не случаен. Он отсылает нас к происходившему в XVI–XVII веках. Питер Брейгель Старший довольно умело раскрывает события в деталях картины и в выборе самого сюжета. Здесь же он подмечает гонения Католической церкви на протестантов, перевод Библии на разные языки, вследствие чего получается разделение единого языка церкви — латыни — на множество других. К тому же за основу своей Вавилонской башни Брейгель взял Колизей, будто напоминая о падении Римской империи. И видна схожесть верхушки башни с собором Святого Петра в Ватикане.

Из всего вышеперечисленного можно провести параллель между Вавилоном, падшей империей — древним Римом, современной империи в роли Испании и Католической церкви в Ватикане. На месте старого выстраивается новое, но новому суждено пасть. Таким образом получается, что Брейгель выстроил свой новый нарратив для Вавилонской башни: та становится образом человеческой истории, что уже частично подтверждает мою гипотезу.

Библейский сюжет продолжает свое существование и в современном искусстве. Безусловно с течением времени трактовка начала несколько видоизменяться и теперь речь идет не только о возведении и падении башни, но и том, что говорилось в гипотезе — современный человек воспринимает башню как построение цивилизации. Зачастую в работах современных художников можно увидеть, как одна эпоха сменяется другой, начиная свое начало у основания башни.

С другой стороны можно найти работы более лояльные к изначальной трактовки сюжета. Так, например, «Вавилонская улитка» Ананьева. На первый взгляд в скульпторе нет ничего особенного, сложно даже понять по одному изображению, что башня не достроена, но все дело здесь именно в улитке и в том, что Вавилонская башня является ее панцирем.

Если говорить о символизме, то улитка в христианстве укоренилась, как символ одного из семи смертных грехов — лени. Однако это не единственная ее трактовка. Не смотря на свою связь с грехом, улитка также является священной. Например, в средневековье ее приравнивали к символу непорочного зачатия Девы Марии, поскольку в те времена считалось, что улитки размножаются от дождя. А если смотреть еще дальше, то улитка — символ вечности и богатства. Ее панцирь в виде спирали напоминал людям о течении времени. А также по форме он очень похож на изображение Вавилонской башни, которое используют художники начиная с 16 века.

Но исходя из толкования, возникает вопрос: причем здесь вечность и Вавилонская башня, которая была разрушена? По сути эти вещи не сопоставимы. Однако если посмотреть на нашу история, то можно заметить, как одна эпоха сменяется другой, выстраивая новое на изжившем. Вавилонская башня пала, но это не означает, что человеческие гордыня и тщеславие отступили. В мире было создано множество языков, но люди научились взаимодействовать. Падение не всегда означает остановку перед желаемым. Люди будут продолжать строить «Вавилонскую башню» снова и снова. Люди никогда не перестанут стремиться к возвышению собственного «Я».

Не смотря истиное значение Вавилонской башни и события, приуроченные к ней в библейском сюжете, люди продолжают ее образ не просто в искусстве, а с переходом в реальность.

Образ башни уже как символ величия и единства прослеживается в двух советских архитектурных проектах: Дворец Советов и башня Татлина. Дворец Советов должен был стать олицетворением победы социализма, центральным элементом новой советской Москвы и должен был находиться на месте храма Христа Спасителя. Башня Татлина или же Памятник III Коммунистического интернационала, как и Дворец Советов, должен был быть символом победы. По своей архитектуре он еще больше Дворца напоминает образ Вавилонской башни в картинах XVI века.

Советские проекты не были реализованы, но Вавилонская башня все равно получила свое звучание в образе здания Европейского парламента.

Также многие отмечают сходство Вавилонской башни с самым высоким сооружением в мире — с Бурдж-Халифом. И действительно: башня упирающаяся в небо. Иное название Бурдж-Халифа — «Дубайская башня», к тому же по проекту его называли «город в городе», что не может не отсылать нас к Вавилонской башне.

Само изображение Вавилонской башни едва ли претерпело значительные изменения, но вот ее образ и значение для современного человека довольно сильно изменились. Вавилонская башня уже не просто образ гордыни и тщеславия, напротив, современный человек уже не воспринимает трагизм библейского сюжета трагичным. Башня стала символом завершения старого и началом нового, стала символом единства, величия, триумфа. Она приобрела значение вечности: эпохи сменяется одна за другой, но люди из раза в раз будут строить «Вавилонскую башню».