Рефлексия 90-х через чувственные образы в российском кино ХХI века

В официальной российской риторике существует тенденция мифологизировать 1990-е в исключительно негативном ключе. Время считается настолько «неприятным для подавляющего большинства, что есть тренд это десятилетие закрыть и объявить потерянным» (Горбачев, 2017). Современный кинематограф постепенно становится более разнообразным в отношении изображения 90-х.

Несмотря на то, что отсутствие цельного нарратива о десятитилетии открывает перед режиссерами массу возможностей для интерпретации, большинство последних фильмов используют укоренившиеся сюжеты: бандитизм, материальная убогость, алкоголизм. Тем не менее конфликтность памяти о 90-х проявляется в российском кино через неоднозначные чувственные образы, существующие на стыке визуального восприятия и иного сенсорного опыта (тактильного, вкусового, обонятельного, памяти).

Исходя из этого наблюдения можно предположить, что в контексте узкого общепринятого нарратива о девяностых, до тех пор пока сложность и многогранность эпохи четко не сформулирована, ее противоречивость выражается с помощью сложных визуальных приемов

Под чувственными образами в исследовании подразумеваются те изображения, которые сдвигают фокус зрителя с сюжета фильма на собственные ощущения. Эффект может достигаться за счет идентификации зрителя (эмоционально заряженные образы, вызывающие реакцию) или, наоборот, ее затруднении. Первое базируется на оптическом восприятии и репрезентационной силе изображения.

Феномен идентификации основан на работе зеркальных нейронов — нервных клеток, которые активируются при наблюдении за действиями других людей. Таким образом операции, совершаемые субъектом, и те же операции, выполняемые другим, вызывают одинаковую мозговую активность. В контексте кинотеории это явление укрепляет предположение, что «в теле зрителя существует абсолютная связь между мозгом и телом, ви́дение и действие (с точки зрения мозговой активности) становятся неразрывным целым» (Эльзессер, Хагенер, 2020, 163).

Изображение соприкосновений. В российском кино о 90-х появляются крупные планы интимных человеческих соприкосновений, что особенно выделяется на контрасте с кино нулевых, где присутствует обратный мотив «не-прикосновений». На фоне бытующего стереотипа о 1990-х как о периоде ослабевания социальных связей большое количество осязательных образов становится вызовом существующему мифу. При этом интересно, что «положительным» человеческим соприкосновениям выделено существенно больше выразительных кадров, чем, например, насильственным.

Изображение природных стихий. Изображение базовых стихий, таких как вода и огонь, тактильно знакомо зрителю и традиционно считается достаточным для активации сенсорной памяти.

Изображение напряжения. Появление на экране тел персонажей в неестественных позах и с ракурсов, отражающих надрывное состояние героя, активирует мышечную память и вызывает физическое переживание.

Лора Маркс (Laura Marks) приводит изображение героев в момент сенсорной активности как один из способов спровоцировать чувственные ощущения у зрителя. В контексте рефлексии о 90-х для этого используются окрашенные ностальгией, стереотипно приписываемые периоду продукты и события: жвачка, алкоголь, застолья. Таким образом через смешение вкусового опыта зрителя и укоренившихся в обществе представлениях о признаках 1990-х годов создается вкусовой образ периода.

Алкоголь. Употребление спиртных напитков — устоявшийся стереотип о жизни российского общества в девяностые. Практически в каждом фильме выборки присутствует сцена распития алкоголя. При этом алкоголь выступает в роли антагониста, как спутник тяжелых жизненных ситуаций.