Как часто мы выходим на улицу или посещаем те или иные места, заведения будучи полностью «отключенными» от происходящего, и действительно, все что нам попадается по пути мы видели так часто, что уделять этому внимание кажется занятием беспросветно пустым, а с другой стороны нас постоянно занимают повседневные заботы, порой требующие важных решений, и как тут отвлекаться на пустяки?
Именно с этим «незаметным, но таким знакомым» работают анимационные фильмы Антона Дьякова, персонажи его фильмов — простые, но очень обаятельные — угрюмый сторож с мизерной зарплатой, в жизни которого случается небывалое приключение; боксер мечтающий о триумфе над непобежденным нокаутером, влюбляющийся в балерину; наглый бомж отдыхающий на остановке, которого настигает неожиданно трагическая судьба. При этом контекст и второстепенные персонажи в этих фильмах не менее красноречивы, чем его главные герои, А. Дьяков с неподражаемым вниманием, подобно Н. В. Гоголю в поэме «Мертвые души» выстраивает галерею образов — архетипов постсоветского пространства 90-х-начала 2000-х, в которых каждый может узнать что-то свое. Каждый элемент не случаен, а кропотливо, и в то же время с необычайной легкость
Сам Дьяков в интервью журналу Сноб рассказывает, что успех пришел к нему довольно рано — его первый короткометражный фильм, с которым он поехал на фестиваль анимации в Анси родился из его первой же курсовой работы, это была очень большая удача. Но сама поездка обернулась разочарованием — резко окунувшись в большой мир анимации Дьяков понял, что вокруг очень много прекрасно-рисующих художников, а его идеи пришли в голову не только ему. Возможно поэтому для него становится так важна тонкая работа с контекстом — пусть уникальных идей может и вообще ни у кого нет, да и типов сюжета не так много, но погрузив все происходящие события в хитроспление маркеров эпохи, насытив их «знакомыми каждому» деталями можно многое рассказать о времени и о его свидетелях.
Подобную творческую интерпретацию повседневности можно найти в работах художников нонконформистов советского периода. После принятия в 1932 году постановления «О перестройке литературно-художественных организаций» всем творческим работникам было необходимо объединяться в единые союзы, а единственным допустимым стилем для членов творческих союзов становится социалистический реализм. Искусство, не вписывавшееся в официальную идеологию, было выставлено прочь из музеев, но нашло прибежище в частных коллекциях, салонах и студиях. Для художников, не работавших в соцреализме, был закрыт путь в Союз художников, а значит, они не имели возможности профессионально зарабатывать на своих произведениях, выход из этого положения они искали в любительских кружках или в графике — работе по оформлению печатных изданий.
Кирилл Мамонов. «Автопортрет с птенцом». 1999.
Нонконформизму был свойственен отказ от коллективизма и уравнительной системы, наиболее радикальные его представители работали с абстрактными формами, среди тех, кто оставался на позициях фигуративного изображения, были художники, без прикрас изображающие, жизнь советского человека, описывающие его экзистенциальную ситуацию, через чуткое описание его повседневного окружения. Антон Дьяков в своих анимационных работах в каком-то смысле продолжает эту линию. Далее мы рассмотрим схожесть художественных приемов и образов работ А. Дьякова и нескольких художников нонконформистов.
Оскар Рабин
Антон Дьяконов «Питон и Сторож», 2015. | | Оскар Рабин, «Хлеб на кладбище», 1964.
Главные герои пейзажей и натюрмортов Оскара Рабина — вещи, окружающие людей, это самые узнаваемые предметы — бараки, лампы, бутылки, ножи, этикетки, — они становятся самоценными символами, приобретают своеобразную поэтичность. Официальному соцреалистическому искусству свойственно парадное изображение действительности, например, послевоенных строек, Рабин же работает с изнанкой, изображая бараки окруженные гротескными бутылками водки и сушеными рыбинами.
Оскар Рабин, «Хлеб на кладбище», 1964.
Хоть Рабин и не изображает человека, мы понимаем, что он — постоянный свидетель этой безрадостной обстановки. Этот символизм также свойствен А. Дьякову, но объекты-символы в его работах существуют вместе с героем, взаимодействуют с ним и становятся от случая к случаю не только фоном, но и его пособниками или противниками.
Антон Дьяконов «Питон и Сторож», 2015. | | Оскар Рабин, «Бутылки и фабрика», 1959.
Оскар Рабин, Без названия.
Антон Дьяконов «Питон и Сторож», 2015. | | Оскар Рабин, Без названия.
Антон Дьяконов «Питон и Сторож», 2015. | | Оскар Рабин, «Мои три жизни».
Антон Дьяконов «Питон и Сторож», 2015. | | Оскар Рабин, «Чаепитие», 2013 г.
Антон Дьяконов «Питон и Сторож», 2015. | | Владимир Яковлев, «Полосатая кошка с пойманной птицей», 1980.
Оскар Рабин, «Паспорт» (фрагмент), 1964.
Антон Дьяконов «Питон и Сторож», 2015.
Оскар Рабин, «УРА!», 1965.
Оскар Рабин, «Котлетная», 1960.
Антон Дьяков, «Горю!», 2022.
Антон Дьяков, «Горю!», 2022.
Оскар Рабин, «Три богатыря (татары опять)», 1996.
В визуальном плане работам Рабина свойственны грубые мазки, создающие на листе активную текстуру, серо-желтая цветовая гамма и обилие черного цвета. Дьяков также нередко обращается к монохроматичным палитрам с обилием темных тонов («Питон и сторож» 2015; «Горю» 2022)
Кирилл Мамонов
«Художник Кирилл Мамонов, начиная с 1960-х годов, когда стал выставляться, и до настоящего времени изображает ту реальность, что лежала и лежит „за забором“. Даже мало сведущие в истории искусства сразу поймут, что это — не произведение мейнстрима советской поры, и вряд ли эти картины представляют официальную тенденцию эпохи — социалистический реализм.» (Ю. Я. Герчук)
Кирилл Мамонов, «Володя Яковлев рисует грушу», 1991.
«Мотивы работ Мамонова обычно непритязательны, буднично просты, лишены сюжетных завязок… Почерк нарочито искренен и безыскусен. Он переходит на народный язык, „заборный“. Это делает Кирилла Мамонова современным художником. Вселенная Мамонова распадается и свёртывается как „город Глупов“ и „Страна дураков“. При полном, казалось бы, отсутствии „общественно значимых“ сюжетов, он видится художником остро социальным. Как немногие, Мамонов безоговорочно верен себе. Он живёт всё в том же перенапряжённом и нерадостном мире, и упрямый стоицизм остается стержнем его искусства.» — пишет о К. Мамонове Ю. Я. Герчук
«Питон и Сторож», 2015. | | Кирилл Мамонов, «Похищение ангела», 1993.