Глава 3. Сон как работа подсознания героя

Данная глава посвящена иному тропу в драматургическом использовании сна, а именно работы подсознания героя. Анализ эпизодов мультфильмов проводится через принципы психоанализа. Удивительная способность человеческого мозга генерировать визуальные образы на основе субъективно пережитых реальных событий. По трактовке известного философа Карла Юнга сюжеты снов вбирают в себя спонтанное выражение того, что сознание не может осознать напрямую. И также выполняют компенсаторную функцию психики — демонстрирует иррациональные образы для растряски стабильного бытия, эмоциональные потрясения которое на самом деле помогают пережить и отпустить шокирующие событие. Что касается парадокса, то это выразительное средство представляет собой соединение несовместимого: реального и фантастического, живого и неживого, трагического и поэтичного в едином образе.

Так, в мультфильме Владимира Попова «Бобик в гостях у Барбоса» 1977 года выпуска можно выделить несколько ключевых функций сна как работы бессознательного: компенсаторную, защитную, символическую и перерабатывающую. По сюжету, дворового пса в гости зовет домашний Барбос и последний, рассказывая о быте и устройстве большой конуры и взаимоотношении с дедушкой в какой-то момент убеждает себя и гостя в своем полном всевластии и безнаказанности. Устроив трапезу прямо на хозяйском столе, разгромив весь дом и утварь и наконец утроившись на кровати пес окончательно демонстрирует победу бессознательного желания над истинным положением в иерархии. Сон становится безопасным пространством для переработки скрытого конфликта героя. Что касается Бобика, то настороженный дворовый обитатель постепенно проникается удобствами домашней жизни. Это прямая трактовка его желания жизни в комфорте рядом с человеком, ведь в привычной среде обитания двуногие представляли для него опасность.

В пространстве грёзы Бобик и Барбос оказываются на прогулке с дедушкой, но на поводке оказывается именно мужчина. Четвероногие и человек меняются местами на лестнице иерархии. Псы достигают заветной власти и с пользой распоряжаются дедушкой: он приносит огромную палку колбасы, перевязанную пышным бантом. Сон выполняет функцию внутренней компенсации недостижимого. Парадокс в мультфильме заключен в противоречивом статусе собак: они мечтают о свободе от человека, однако, на самом деле находятся в абсолютной зависимости от человеческого жилища, пропитания, распорядка дня и безопасности.

Даже Бобик, в какой-то степени нуждается в людском присутствии — он пользуется продуктами человеческой деятельности — импровизированный кров в виде будки, остатками еды. Как следствие, парадокс становится фундаментом юмористического и драматического строения картины: персонажи мечтают о свободе в сочетании с комфортом, сочетание которое в суровой собачьей жизни достичь практически невозможно. Сладкая грёза обрывается с возвращением домой дедушки. Каждый из псов получает по заслугам за испорченное имущество, но впоследствии все раскаиваются. Барбос приносит хозяйские тапочки, мужчина берет в дом Бобика. Финальная мысль об всеобщем уважении ясна.

Интересная взаимосвязь пережитого стресса и последующего кошмара есть в мультфильме Галины Бариновой «Страшная история». По сюжету, поздно ночью Суслик все никак не может уйти из дома Хомяка. В какой-то момент беседа перетекает в пересказ пугающих небылиц. Суслик не на шутку пугается, но все же отправляется к себе, не замечая на улице поджидавшую его лису. Однако приободрившись, он следует поговорке «у страха глаза велики», грызун благополучно добирается домой. Злоключения же Хомяка только начинаются — все им придуманное в итоге оборачивается жутким кошмаром.

Следует рассмотреть сновидение как способ выражения содержимого бессознательного и символической обработки страха. Во сне обычные враги — лисы и совы — наделяются абсурдными качествами: лисы парят в воздухе, а совы не спят. Данные изменения указывают на появление архетипа Тени, олицетворяющего подавленные опасения, которые во сне обостряются и обретают гротескную форму. Такие образы демонстрируют комплекс незащищенности хомяка, отражающий его страх перед опасностью, превосходящей его силы. При этом пространство сновидений предстаёт дезорганизованным, что соотносится с юнгианским архетипом Хаоса — состоянием, порождаемым контактом психики с непереработанными эмоциями.

Художественный эффект сцены достигается за счёт использования приёма парадокса, заключающегося в сочетании несопоставимых элементов в едином изображении. В картине этот парадокс выражается в объединении реальных животных и их нереалистичных характеристик, что акцентирует разницу между рациональным миром и иррациональной логикой сновидения. Но стоит отметить и триггер из реального мира, который и спровоцировал такую бурную реакцию Хомяка — маленький паук, спускающийся с потолка послужил тактильным прообразом укуса хищной лисы во сне. Следовательно, сон в мультфильме представляет собой художественное средство визуализации внутренних переживаний главного героя, а парадокс — инструмент для демонстрации конфликта между реальностью и воображением.

Подобное же кошмарному сну путешествие Ёжика в тумане в мультфильме Юрия Норштейна интерпретируется в юнгианской перспективе как встреча сознания с архетипическим бессознательным. Маленький лесной житель по традиции отправился к своему другу Медвежонку — счиатать звезды и пить чай с малиновым вареньем. Туман функционирует тут как образ бессознательного — он скрывает привычные ориентиры и одновременно активирует уже знакомые архетипы: тень — угрожающие образы неведомого слона, летучей мыши и филина хаос и мандалу перехода или же инициации.

Во время «сна» привычные обитатели леса и его окресносей обретают мифологический статус, их свойства гипертрофированы, что по Юнгу указывает на попытку психики компенсировать односторонность сознания и вывести на сцену подавленные комплексы. Выразительный приём парадокса, определённый в теории анимации как «неразрывное единство разнородных явлений», здесь реализован через контраст «мир до тумана — мир в тумане»: до тумана пространство упорядочено и безопасно, в тумане оно одновременно скрыто и насыщено знаками; привычное становится чуждым, а чуждое — притягательным.

Критические трактовки часто читают путь Ёжика как онирическое или трансцендентное испытание: путешествие рассматривают как «сон наяву», в котором герой проходит через страх и откровение, приближаясь к новой целостности личности. Итог: путешествие по туману — не простая грёза, а структурный символический эпизод, где через архетипическую символику и парадоксальность образов анимация моделирует процесс интеграции Тени и возможный шаг к индивидуации.

Ещё одна трактовка потаенных желаний угадывается в удивительном пластилиновом мультфильме за авторством Александра Татарского «Падал прошлогодний снег». Следует отметить, что в отличие от других представленных картин обладает сюриалистическими законами физики и вне пространства сна. А непосредственная грёза лишь набирает обороты абсурда. Главный визуальный прием, на котором строится сюжет картины — морфинг, а он повествует о нерадивом мужичке, которого жена отправила в лес за новогодней елкой. Однако встретив серого зайца орёл-мужчина замечтался, и отнюдь не о заветном дереве. Тенью главного героя является его жадность и алчность.

Мужичок грезит как разбогатеет на продаже пойманного зверя, а затем уже и о новой жене и хоромах. Миссия по добыче дерева проваливается, когда герой случайно пугает зайца. Тогда жена отправляет муженька в лес во второй раз, но и тогда заветное дерево оказывается на втором плане. В избушке разворачивается новая волна гротескных перевоплощений. Это буквальная визуализация неумелого распоряжения желаниями, берущего верх жадного начала. Постоянно звучащая фраза «Маловато!» лишь доказывает это.

Единственный образ, который мелькает и во сне и на яву это пиво — в кружке, в бочке, пожалуй это то, о чем искренне мечтает главный герой. Связь сна и реальности остатется у героя в виде тигринного хвоста. Онирическую структуру мультфильма можно сравнить абсурдистскими сказками, где бытовое и гротескное соединяются, чтобы показать экзистенциальную нелепость и бессмысленность определённых жизненных установок.

В анимационном фильме Александра Петрова история развивается вокруг мальчика Васи и его лучшего друга — коровы. Зимой в хозяйстве появился на свет телёнок, которого вскоре разлучают с матерью и продают на мясо. Мальчик становится свидетелем того как животное тоскует — отказывается от работы в поле, её заплаканные глаза усеивают мухи, впоследствии корова Малёна сбегает со двора, и Васе сниться отчасти вещий сон.

Юнг подчёркивает, что в сновидениях проявляются структуры коллективного бессознательного, в частности архетип Великой Матери — фигуры защищающего, питающего, любящего начала. Во сне Малёна предстает не просто в образе кормилицы и животного на котором держится хозяйство, а настоящим символом жертвенного начала и суровой цикличности бытия, тепла и утраченного благополучия: животное кормит своим молоком человеческого ребенка. Грёза становится пространством символического контакта с этим архетипом. Пространство сна обладает искаженной физикой — мальчик забирается на громадный рог животного, с высоты которого видно всю землю. Витя видит как на идущую по железнодорожным путям корову надвигается ужасающих размеров плуг, что является ярким анимизмом, разрезающих землю вокруг. Парнишка пытается окликнуть друга, но падает с высоты в пучину пыли, так происходит пробуждения. Мальчик слышит разговор родни на улице — Малёну насмерть задавил поезд.

Эпизод сна построен на парадоксе: в нем сталкивается жизнь и смерть, потеря и приобретение. Даже после смерти от животного есть толк, от него осталось мясо. А замену поезда на плуг можно трактовать как субъективную работу подсознания: последний раз мальчик видел корову как раз во время пахотных работ, а появления составов стало вполне бытовым из-за близости железной дороги. Хотя, нельзя отказываться от идеи угнетения переданный через орудие. Переработкой травматического опыта грёзу назвать нельзя, даже при условии того, что во сне мальчик снова встречает корову уже в смягчённой, почти сказочной форме, он все равно никак не смог спасти любимого друга. Но помнить Малёну он точно будет ещё долго.