Взаимодействие человека и технологий в мангах

Тема мира технологий уже давно проявляет себя в творчестве различных художников и творцов с самых разных граней, начиная от концепции летающих машин и заканчивая порабощением мира роботами. Интересно и столкновение бездушного мира машин с миром людским, живым и осознанным — какие взаимодействия появляются на стыке этих миров? Как манга «Евангелион» авторства Ёсиюки Садамото, так и «Призрак в доспехах» Масамунэ Сиро исследуют этот вопрос. Обе работы говорят о технологиях, но с позиции взаимодействия человека с миром технологий. Взаимодействие это оказывает влияние на личность и идентичность людей, стирая грани между бездушной машиной и человеком.

Эти произведения поставлены в сравнение неслучайно: они оба исследуют тему идентичности человека и его взаимодействия с миром технологий. Тем не менее, эти работы достаточно непохожи в своих подходах и темах, чтобы иметь почву для сравнения. Помимо диалогов, визуальная составляющая тоже играет большую роль в исследовании темы взаимодействия человека и технологий. Так, через визуальные стратегии авторы могут показать связь человека и с футуристичным миром, и с самими роботами.

Об актуальности темы может сказать стабильный интерес к «Евангелиону» и «Призраку в доспехах», которые получили множественные экранизации и продолжают привлекать новых фанатов до сих пор. Помимо того, интерес к теме технологического прогресса и его влияния на людей и их идентичность не угасает, а скорее стабильно растёт в нынешнее время активного развития технологий. В особенности развитие искусственного интеллекта и вытекающего из этой проблемы вопроса самосознания машин — эти темы тоже активно исследуются и в конкретных мангах.

В качестве текстовых источников мной были выбраны научные статьи, анализирующие как «Евангелион», так и «Призрака в доспехах». Важным параметром для выбора источников была их релевантность: то, насколько глубоко в них затрагивается тема технологий. Некоторые из статей построены на принципе анализа этих манг с другими произведениями. Такой подход позволяет подметить, что выделяют другие авторы при своём сравнительном анализе.

Исследование поделено на три главы с целью постепенного перехода от мира, окружающего человека, до его самосознания. Так, в первой главе анализируется характер пространства, окружающего героев манги. Во второй главе исследуется телесность, начиная от устройства механических «Евангелионов» и до кибернетических тел в «Призраке в доспехах». Третья глава переходит к сознанию человека и робота, их связи и взаимодействию.

Внедрение технологий в человеческую жизнь в первую очередь видно по окружению: весь мир становится полным механизмов, устройств. Города растут и превращаются в технологичные мегаполисы.

Мегаполисы как раз и встречаются в «Призраке в доспехах» и «Евангелионе». Это огромные города, полные высотных зданий, простирающихся до горизонта. Город представляет собой полноценную, живую сеть, связный организм. Город — непосредственный результат проникновения технологий в жизнь человека.

Однако тут появляются различия. Город в «Призраке в доспехах» показан как живой, заполонённый людьми, неоновой рекламой, проводами, магазинами — мегаполис кажется хорошо обжитым, полным энергии. Технологии вплетаются в жизнь обычного человека и сосуществуют с ним. В «Евангелионе» Токио-3 оказывается пустым и неприглядным: типовая застройка многоквартирных домов, пустые улицы, ровно посаженные деревья. Мегаполис кажется существующим отдельно от людей, нетронутым.

Помимо того, Токио-3 имеет «скрытую» часть города. Город становится полноценным боевым инструментом, способным при необходимости скрыться под землю. Так, если в «Призраке в доспехах» технологии органично сосуществуют с человеком и становятся естественной частью города, то механизированный Токио-3 ощущается некомфортным для жизни: давящим, напоминающим бункер.

Штаб в «Евангелионе» тоже оказывается высоко технологичным. Монументальность и грубые, тяжёлые формы построений продолжают тему военной архитектуры, непригодной для комфортной жизни.

Говоря о различных штабах, в «Призраке в доспехах» тоже есть подполья. Они варьируются по размеру от геофронтов до маленьких, тесных комнат, но тем не менее ощущаются более обжито чем в «Евангелионе» из-за обилия деталей, бытовых предметов. В «Евангелионе» такого нет: всё стерильно, пространства пустые.

Помимо мегаполисов, в обеих мангах также показывается и мир вне больших городов. В «Евангелионе» сцены с природой становятся важными для передачи состояния главного героя, Икари Синдзи. На контрасте с плотной застройкой давящего города, сцены природных просторов показывают попытки Синдзи сбежать от тяжёлой обязанности быть пилотом «Евангелиона». В «Призраке в доспехах» сцены природы не лишены технологий, но не настолько ими заполнены. Это говорит о том, что во вселенной этой манги технологии уже органично сосуществуют со всем человечеством, так, что доходят до любых точек, где живут люди.

В «Призраке в доспехах» человек неразрывно существует с технологиями, органично используя их в повседневной жизни. Технологии не ограничиваются городами, но и проникают в жизнь за ними, заполняя всё, где живут люди. В «Евангелионе» Токио-3 оказывается пустым, заполненным лишь механической военной архитектурой, враждебным и неуютным. Пределы города, за которыми находится нетронутая природа — это место безопасности и свободы, лишённое технологий.

Ключевой элемент контакта человека с миром технологий — непосредственная связь «человеческого» с частями робота. В этой главе анализируется, как робот может быть органическим, и наоборот, как привычные человеческие тела могут быть механизированными, но всё равно иметь душу.

Важная часть «Евангелиона» — сюжетный поворот о том, что огромные роботы «Евангелионы» на самом деле являются органическими существами, заключёнными в «ограничители». Так, органическое существо сливается с механизированным, прямо связывая человеческое с технологическим. Важно отметить, что органические части «Евангелионов» намеренно показаны пугающе: широко раскрытые глаза, кровь, бинты и обнажённые зубы — всё направлено на то, чтобы вызвать у читателя отторжение.

Тем не менее, «Евангелионы» имеют двигатели, заряд, механизмы. Через контактную капсулу к ним может подключаться пилот и управлять, как машиной. Несмотря на свое органическое происхождение, «Евангелионы» не теряют свои черты робота, а совмещают их с человеческими.

В «Призраке в доспехах» органическое тоже совмещается с технологическим, но иначе: читатель с самого начала манги знает, что героини-девушки (и другие персонажи) являются роботами, несмотря на свой человеческий вид. Робот становится идентичен человеку, показывает эмоции и даже имеет душу. Хрупкость тела теряется и превращается в механизм, инструмент.

Так и наоборот, человекоподобное тело может быть полностью заменено на роботизированное, содержащее лишь частицу человека — его сознание. Тема кибернетических тел доходит до своего пика, превращая человека в стальную коробку.

В двух мангах роботы работают по-разному. В «Евангелионе» для работы необходим пилот, самостоятельно управляющий роботом, контролирующий его движения. В «Призраке в доспехах» роботы обладают душой, называемой «призраком» — чем-то живым и невидимым, хрупким, доступ к которому может сломать робота. Обобщая, в обеих мангах роботы являются сосудами для чего-то, без чего не могут функционировать (пилот, «призрак»), но реализовано это по-разному. Подробнее затронем эту тему в следующей главе.

В «Призраке в доспехах» виден целый спектр вариантов совмещения: есть и роботы с телами людей, и люди в телах роботов. В «Евангелионе» совмещение показывается через боевых роботов, которые обретают черты обыкновенных людей: органика совмещается со сложными механизмами.

Помимо механического управления «Евангелионами» или работе призрака у роботов в «Призраке в доспехах», роботы в этих мангах способны на мысленную связь. Помимо того, в мангах рассматривается тема обретения самосознания роботами. Рассмотрим на примерах, как это показывается.

В «Евангелионе» движения роботов управляются пилотами не только с помощью специальных механизмов, но и мысленного соединения — синхронизации. Тема передачи мыслей на расстоянии рассматривается и в «Призраке в доспехах», где изображается с помощью сетей, разрядов, передаваемых между персонажами. И в той, и в другой манге делаются выводы об опасности такой связи: при чрезмерном соединении личность рискует потерять себя. В «Евангелионе» при слишком высокой синхронизации главный герой, Синдзи Икари, «растворяется» в роботе, становясь с ним единым целым.

Так и Мотоко сталкивается с серьёзными последствиями соединения: приходится поменять физическую оболочку, чтобы восстановиться.

Ещё одним из последствий сильной связи становится ощущением пилотами «Евангелионов» боли при получении роботами повреждений. Это позволяет ещё сильнее акцентировать внимание на высшей степени связи человека с машиной.

Отходя от темы непосредственно человеческого сознания, в обеих мангах развиваются темы человекоподобия, «девиантного» поведения роботов. Машины, выходя из строя, начинают имитировать поведение людей, обретают самосознание: действуют без команд, чаще всего противореча задумкам людей. Так, «Евангелион» поедает поверженного «ангела», склоняясь над ним, как животное, а роботы в «Призраке в доспехах» начинают нападать на людей.

Помимо того, в обеих мангах раскрывается тема индивидуальности, нарушаемой через использование технологий: показано клонирование с целью дублирования личности (или «призрака», в случае «Призрака в доспехах»). Потеря индивидуальности показывается как что-то пугающее, аморальное: в «Евангелионе» обнажённые клоны заполоняют жидкость, смотря в сторону зрителя с широко раскрытыми глазами, а в «Призраке в доспехах» схожий эффект дискомфорта вызывается окружением персонажей огромным количеством проводов и механизмов, смыкающихся вокруг человекоподобных тел.

Мысли между устройствами передаются с помощью электронных сигналов, разрядов тока. Но сознание машин может быть показано не только через человека-получателя: машины могут и «выходить из строя», действовать по своей воле, копируя человеческое поведение. Поднимается и тема клонирования — влияния технологий на индивидуальность человека, показываемая как аморальная.

Подводя итог, можно сказать, что каждая из манг имеет свой уникальный визуальный язык, характеризующийся рядом приёмов, позволяющих погрузить читателя в атмосферу высокотехнологичного общества и его проблем.

Город в «Призраке в доспехах» показан хорошо обжитым, в нём технологии находят бытовое применение, естественно интегрируясь в жизнь людей. В «Евангелионе» иначе: Токио-3 показан как боевой инструмент, механизмы в нём заточены для войны и безопасности людей — город становится бункером.

В «Евангелионе» технологии показаны как враждебные человеку, поэтому природа, свободная от влияния технологического мира, становится безопасным местом для главного героя. В «Призраке в доспехах» же технологии успешно интегрируются и в природу.

В «Евангелионе» иначе: боевые роботы начинают обретать черты людей, смешивая органическое и механическое во что-то отторгающее.

Связь сознания человека с машиной показана буквально: через растворение или ощущение боли робота. Передача мыслей тоже визуализируется через физическую, электрическую связь. Человек становится частью мира машин не только физически, но и спиритуально, духовно. Машины обретают и свой интеллект.

В «Призраке в доспехах» эта связь показана через пространства с интеграцией в них технологий, сходство роботов с людьми. В «Евангелионе» взаимодействие человека с технологиями представлено через монументальную, механизированную архитектуру, контраст человеческого и механического, визуализацию духовного слияния между роботами и людьми.