Влияние «Русских сезонов» Сергея Дягилева на моду ХХ века

1. Концепция
2. Феномен «Русских сезонов» Сергея Дягилева
3. Влияние «Русских сезонов» на моду первой половины XX века
4. Влияние «Русских сезонов» на моду второй половины XX века
5. Библиография
6. Источники изображений

«Русские сезоны» превратили моду в форму искусства и коммуникации, открывая миру Россию в новом, непредсказуемом и ярком свете. Благодаря Сергею Дягилеву и его антрепризе «Русские сезоны» в Западной Европе сформировался уникальный и парадоксально неевропейский образ России. Этот образ был построен на сочетании колоритных восточных мотивов, славянского фольклора, мистики и театральной символики. Этот своеобразный стиль стал для Европы символом России, сформировав устойчивые стереотипы о русской культуре.

Ключевой вклад художников антрепризы, особенно Леона Бакста, заключался в развитии и популяризации на Западе моды на ориентализм и ар-нуво. Бакст внедрил в сценические костюмы восточные мотивы, яркие цвета и геометрические формы, что послужило толчком к зарождению стиля ар-деко в моде. Во многом благодаря его творчеству Париж и вся Европа были охвачены настоящей «модной восточной лихорадкой».

«Русские сезоны» повлияли не только на сценическую моду, но и на повседневную и вечернюю одежду европейской аристократии. Эпатажные костюмы Бакста, созданные для известных персон, таких как Ида Рубинштейн и маркиза Казати, стали эталоном экстравагантности. Он вводил в моду свободные, яркие и дерзкие силуэты, а также необычные детали — например, зеленые парики и отделку каблуков драгоценностями. Эти новшества встречали и восхищение, и насмешки, что свидетельствовало об их радикальном влиянии на общественное сознание.

Таким образом влияние «Русских сезонов» оказалось многогранным. Они задали моду на ориентальные и славянские мотивы в европейской культуре, продвинули стилистические инновации — новые силуэты, свободные формы и геометрические узоры, создали новые стандарты сценического и повседневного костюма, расширив границы женской моды, изменили представления о роскоши и декоративности, усилив интерес к богатой фактуре и яркой палитре, стали катализатором появления и популяризации ар-деко и авангардных тенденций в дизайне одежды, а также помогли сформировать устойчивые культурные коды русской культуры на Западе, которые сохраняются по сей день.

«Русские сезоны» Сергея Дягилева оказали глубокое и многоуровневое воздействие на моду XX века, превратив сценические постановки в источник вдохновения для великих дизайнеров XX и XI века: Поля Пуаре, Коко Шанель, Ив Сен-Лорана и Джона Гальяно.

«Кроме того, в это же время в Европе расцвела мода на ориентальность, ар-нуво. Все великие участники антрепризы очень чутко уловили эту тенденцию, развили ее, культивировали все эти ориентальные сюжеты. В дальнейшем все художники, которые работали в этой антрепризе, стали очень модными в Европе. Они создавали эскизы для трикотажа, мебели, ювелирных украшений». — Николай Цискаридзе

«Как пишет Бенуа, „…особенно же Сергей пристрастился к расшитым золотом и блестками головным платкам, из которых он надумал делать отложные воротники боярских кафтанов и шуб“.

Так постепенно складывался характер спектакля „Борис Годунов“ — на основе самых разнообразных исконно народных предметов, привезенных не только из разных стран и областей, но и вырванных порой из традиционного контекста (например, татарские женские головные платки для изготовления боярских воротников). Конечный итог не имел ничего общего с историческим изображением средневековой Руси, за которое выдавали данный спектакль. Он представлял собой большое многонациональное надысторическое лоскутное одеяло, скроенное из самой разнообразной экзотики, которой была столь богата Российская империя. Но как раз именно такое нагромождение эклектичной экзотики и стало ключом к успеху в течение первых пяти лет работы Дягилева в театре».

[Сергей Дягилев. «Русские сезоны» навсегда. Шенг Схейен]

«То, что делал Бакст, было уникальным именно с точки зрения декоративно-прикладного искусства. Он обращался к восточным мотивам, к традициям XVIII века. Он был одним из первых, кто ввел геометрию в моду. В его костюмах много треугольников, прямоугольников, квадратов. Именно это подвело моду к новому этапу — этапу ар-деко». — Александр Васильев

«Оформление балетов „Клеопатра“ и „Шехеразада“ принесло Баксту мировую славу и буквально перевернуло жизнь художника. Париж стал грезить Востоком, необычным и неожиданным, пряным и страстным, ярким и элегантным, открывшимся парижанам именно таким благодаря бакстовским декорациям и костюмам. Так неожиданно для Бакста открылась возможность стать успешным и высокооплачиваемым модельером».

[Статья Лев Бакст: «Одевайтесь, как цветок!». Елена Меркель]

«Среди его клиенток были весьма знатные особы. Особенно экстравагантные и эффектные костюмы художник создал для двух поистине удивительных женщин: Иды Рубинштейн и Луизы Казати. Для Иды Рубинштейн, с которой Бакст всю жизнь поддерживал дружеские отношения, он создал имевшие большой успех костюмы Саломеи, Клеопатры, Пизанеллы, а также множество повседневных платьев. Для маркизы Казати создавались уникальные костюмы для балов и великосветских приемов, а также эксклюзивная повседневная одежда».

[Статья Лев Бакст: «Одевайтесь, как цветок!». Елена Меркель]

«Вот что писала газета „Биржевые ведомости“ в статье „Модная знаменитость Парижа“: „Кто ввел в парижском обществе зеленые парики? — Бакст. Кто научил украшать дамские каблучки бриллиантами? — Бакст. Кто изобрел особый дамский костюм двадцатого века, свободный, яркий и дерзкий, варьируя его на всевозможные лады? — Бакст. Кто привил парижанкам во время больших вечеров и раутов манеру раскрашивать обнаженные части тела — грудь, шею, переходящую в линию спины, и руки? — Бакст. Словом, Бакст без конца и при том — такая исключительная многогранность“.»

[Статья Лев Бакст: «Одевайтесь, как цветок!». Елена Меркель]

«Его революционные нововведения воспринимались на ура. Самые смелые представительницы женского пола, без оглядки следуя моде, нередко вызывали смех прохожих. Газеты пестрели сатирическими заметками, стихами и карикатурами на модные изыски Бакста. А тем временем крупнейшие дома моды заключали с художником контракты. Газета „Daily mail“ писала 1 декабря 1913 года: „В своих работах Бакст соединил любовь русских к варварским цветовым эффектам с изысканностью линии Обри Бердслея…“»

[Статья Лев Бакст: «Одевайтесь, как цветок!». Елена Меркель]

«Леон Бакст смог привнести в парижскую и мировую моду русские мотивы. Живя за границей, Бакст стал использовать не известные там русские исторические реалии: меховые шапки наподобие боярских, пальто, похожие на тулупы извозчиков, народные орнаменты и вышивки. Грас Форстер писал в своей статье „Will Bakst dominate the faishions for 1916?“: „Русские идеи начинают проникать в моду. Русская рубаха была принята. Затем пришла отделка меха, имитирующая русскую манеру — с рисунков Бакста — и с этим высокие сапоги, меховые тюрбаны и реалистичное подобие русских головных уборов.“»

[Статья Лев Бакст: «Одевайтесь, как цветок!». Елена Меркель]

«Стиль ар деко вошел в моду благодаря Полю Пуаре, одному из самых влиятельных парижских кутюрье начала ХХ в. Будучи одновременно знатоком искусства и предпринимателем, Пуаре сотрудничал с художниками и дизайнерами, стремясь быть не столько кутюрье, сколько арт-директором».

[Элегантность и роскошь ар деко. Институт костюма Киото, ювелирные дома Cartier и Van Сleef & Arpels. С. А. Амелёхина, Л. Н. Пешехонова]

«В Париже его называли просто Великолепным (Le Magnifique), по аналогии с Сулейманом Великолепным, — подходящее прозвище для кутюрье, в творениях которого для раскрытия ро-мантических и театральных возможностей костюма использовался язык ориентализма, как и в оказывавших влияние на всю эпоху „Русских балетах“ Сергея Дягилева».

[Пуаре — король моды. С. А. Амелёхина]

«Под впечатлением успеха „Шехерезады“ в постановке „Русских балетов“ 1910 года Пуаре дал волю своим ориентальным пристрастиям, создав серию фантастических предметов женского туалета, включая „гаремные“ шаровары — в 1911 году и тунику-„абажур“ — в 1913. Помимо организации в 1911 году роскошного костюмированного праздника „Тысяча вторая ночь“, где как наряды, так и сценография служили целям воссоздания фантасмагорической пантомимы мифического Востока, Пуаре также разработал костюмы для целого ряда театральных постановок на восточную тему; самая заметная из них — „Минарет“ Жака Ришпена (премьера состоялась в Париже в 1913 году) — обеспечила кутюрье базу для пропаганды силуэта „абажур“».

[Пуаре — король моды. С. А. Амелёхина]

«Маскарадный костюм, который, как считается, был на ком-то во время грандиозного вечера у Пуаре „Тысяча вторая ночь“, обнаруживает сильное влияние на воображение его создателя „Русских балетов“ Сергея Дягилева. В мемуарах „Мои первые пятьдесят лет“ (My First Fifty Years; 1931) Пуаре отвергал любую связь между своей работой и творениями талантливого художника дягилевской антрепризы Льва Бакста. Однако огромный успех балета „Шехерезада“ за год до экстравагантной вечеринки Пуаре выдает желание модельера использовать в своих интересах тот восторг, который вызвали русские».

[Пуаре — король моды. С. А. Амелёхина]

«Не менее интересна заметка в „Петербургской газете“ от 23 февраля (8 марта) 1911 года: „Откуда возникла в Париже мода на платья-шаровары? Оказывается, ее создали мы, русские! В одной из французских газет напечатано интервью с известным дамским портным, где он говорит, что „вдохновителем“ этой моды является Бакст со своим прошлогодним балетом „Шехерезада“, где русские танцовщицы появились в шароварах. Я посмотрел журнал „Comedia illustre“, где были снимки с русских артистов в балете „Шехерезада“, и действительно нашел большое сходство с нынешними модными юбками. Итак, русские вводят в Париже уже вторую моду, если вспомнить прошлогодние шляпы в стиле нашего деревенского „повойника“!!».

[Пуаре — король моды. С. А. Амелёхина]

«В самом начале этого десятилетия Шанель представила наряды с русским влиянием, включая ансамбли из двух предметов с топами в стиле рубашки, традиционной русской крестьянской блузы. Вышитые русские орнаменты украшали многие ее творения. Эти коллекции отражали ее роман с эмигрировавшим из России великим князем Дмитрием Павловичем. Обильная вышивка потребовала создания отдельной мастерской, работой которой руководила сестра Дмитрия Павловича, великая княгиня Мария Павловна».

[История моды: с 1850-х годов до наших дней. Дэниел Джеймс Коуд, Нэнси Дейл]

«Благодаря подруге Мисе Серт Коко была знакома со многими художниками, работала со Стравинским, Пикассо, Кокто и Дягилевым, ее имя красовалось на афише „Голубого экспресса“, балета Брониславы Нижинской, впервые поставленного в программе „Русских балетов“ Дягилева в 1924 году. Через пятнадцать лет после Льва Бакста, который придумал экстравагантные восточные наряды, вдохновившие Пуаре, Шанель создала костюмы еще более смелые для своего времени, чем спортивная одежда.

Влияние византийской роскоши русских икон также угадывается в вечерних платьях Шанель, например на фотографии Эдварда Стайхена, сделанной для „Vogue“ в 1925 году».

[Chanel. Энциклопедия стиля. Жером Готье]

«В 1976 году модный Дом Yves Saint Laurent представил, по словам модельера, свою „самую красивую“ коллекцию Opéra-Ballets Russes. Модное шоу, проходившее в парижском отеле InterContinental, стало первым показом для широкой публики — ранее подобные презентации проводились для узкого круга лиц. Коллекция, состоявшая из 110 образов, представляла собой некий симбиоз всех представлений дизайнера о России. Величие дореволюционной монархии, русские сказки, влияние татаро-монгольского ига и, конечно, русские опера и балет — неотъемлемые части российской идентичности, отразившиеся в коллекции молодого Ива. Модельер признавался, что именно „Русские сезоны“ Сергея Дягилева и эскизы Леона Бакста повлияли на него во время работы».

[Русский след в моде: «Русские сезоны» и haute couture. Юлия Ишимова]

«В своих постановках гениальному импресарио удалось передать неповторимую русскую самобытность через призму истории, через взаимопроникновение культур Запада и Востока и показать все многообразие и уникальность российской идентичности. На подиум выходили модели в широких подпоясанных юбках и широких рубахах-блузах, жакетах с небольшой баской как в традиционном русском костюме — „парочке“, шароварах, отороченных мехом, накинутом на плечи платке и в соболиной шапке. Фантазия, где друг за другом идут герои русского фольклора, крестьяне и бояре, казаки и цыгане в ярких костюмах, поразила парижскую публику экзотичностью и полностью отличалась от элегантных и скромных в своей декоративности прошлых коллекций Дома».

[Русский след в моде: «Русские сезоны» и haute couture. Юлия Ишимова]

«Подобный шокирующий эффект произвели известные антрепризы Дягилева более полувека назад. „Это революционная коллекция, меняющая направление в мире моды“, — писал журналист из New York Times. Действительно, показ 1976 года стал одним из самых запоминающихся и ярких событий модного Дома за всю историю его существования. „Я эгоистично воплотил все мои мечты, мою любимую живопись, любимые оперы и балеты, — говорил сам модельер, — ведь женщинам тоже нужно мечтать“.»

[Русский след в моде: «Русские сезоны» и haute couture. Юлия Ишимова]

«В 1996 году эксцентричный британец Джон Гальяно распахнул двери консервативного французского Дома и немедленно начал вводить собственные правила в Christian Dior. Известный своей театральностью и нарочитой драматичностью, он стал автором самых скандальных, провокационных и успешных коллекций модного Дома. Первое шоу дизайнера — Christian Dior Spring 1998 Couture — до сих пор считается одним из лучших в карьере Гальяно и истории Дома. За декоративностью и экстравагантностью его манеры скрывается очень тонкий, глубоко интеллектуальный подход — Гальяно увлекался историей, читал много литературы об искусстве, что делало его коллекции осмысленными, наполненными аллюзиями и отсылками, понять которые могли далеко не все».

[Русский след в моде: «Русские сезоны» и haute couture. Юлия Ишимова]

«Кутюрный показ 1998 года был вдохновлен эстетикой начала XX века. Молодой дизайнер объединил в одном шоу ключевые, по своему мнению, символы, отражающие ту эпоху: „Русские сезоны“ Сергея Дягилева, восточный декаданс Поля Пуаре и образ невероятной Маркизы Луизы Казати, итальянской аристократки, эпатирующей весь высший свет своими легендарными выходами со змеей вместо колье на шее или в сопровождении гепарда на бриллиантовом ошейнике. По мраморной лестнице Opéra Garnier, где в начале столетия проходили знаменитые дягилевские балеты, шли femme fatale в театральных пальто с норковым мехом, драпированных платьях из золотого и серебряного шелка, вышитых стеклярусом и цветочными узорами».

[Русский след в моде: «Русские сезоны» и haute couture. Юлия Ишимова]

«Их лица были выбелены из-за чего дымчатые глаза и почти черные губы производили магический, даже гипнотизирующий эффект. Именно такой грим использовался танцовщицами экзотических антреприз Дягилева для придания образу гаремной таинственности. Этим пользовалась и прославленная маркиза Казати. В сочетании с огненно-рыжими взлохмаченными волосами она напоминала некое сказочное, немного пугающее существо, обитающее в своем отдельном ото всех мире. Кстати, многие наряды для аристократки выполнялись по эскизам уже известного Леона Бакста, бывшего художником „Русских сезонов“. Парижский Дворец Гарнье в тот вечер напоминал культовый бал Поля Пуаре 1911 года „Тысяча и две ночи“, проникнутый роскошью и загадочной атмосферой влекущего Востока. Блеск драгоценных камней и золотой парчи, чувственные розы на белоснежном шелке, широкополые шляпы, скрывающие от зрителей лица моделей, меха и всевозможные драпировки, ориентальные орнаменты и поразительная холодность и вместе с тем привлекательность героинь этого показа наилучшим образом передали дух и настроения начала века, соединившись в одно восхитительное представление и фантазию Джона Гальяно».

[Русский след в моде: «Русские сезоны» и haute couture. Юлия Ишимова]