Uncanny-аффект в визуальном языке Gorillaz

Концепц ия

[1] Зн акомое — незна комое 1.1 Те ло 1.22 Повед ение

[2]. Uncanny как афф ект

[[[3] Вл ечение к на рушению

За клю чение

Библи ограф ия. Источн ики изоб ражений.

Для меня совсем недавно с особой силой открылся визуальный мир Gorillaz. Он полностью захватил моё внимание и восприятие: прежде всего именно визуально — образы, персонаж, их движения и поведение.

Я начала задаваться вопросом, почему мне так сложно оторваться от наблюдения за ними.

Сначала я связывала это с их внешней формой, выразительностью жестов, особенностями поведения и характеров. Действительно, все эти элементы оказываются вовлекающими. Однако постепенно стало очевидно, что этого объяснения недостаточно. Было что-то еще. В восприятии присутствует нечто дополнительное — невыразимое, немое. Это ощущение можно предварительно определить как странное и жуткое, одновременно притягательное и тревожное.

Первоначально я сформулировала это как несоответствие между переживаемой ситуацией и реакцией персонажей: они оказываются в относительно понятных, «нормальных» ситуациях, но их поведение нарушает ожидаемую логику реакции. Возникает сдвиг восприятия.

Например, я ниже ещё подробнее остановлюсь на этом эпизоде, в клипе Saturnz Barz группа оказывается в доме, который выглядит заброшенным и непригодным для проживания, однако персонажи ведут себя так, будто это обычное и даже комфортное пространство. В одной из сцен персонаж Мёрдока Никкалса с легкостью реагирует на грязную ванную комнату, воспринимая её как естественное место действия. Он видит ванну с грязной водой и искренне и дружелюбно кричит: «Эй, ребята, приму-ка я ванну». Подобные несоответствия формировали во мне устойчивое ощущение смещения между ситуацией и реакцией на неё. И мне становилось странно, не по себе.

Далее это наблюдение стало расширяться: внимание сместилось не только на поведение, но и на визуальные образы в целом — форму тел, мимику, жесты, детали движения. В процессе анализа стало всё более очевидным, что все эти элементы объединяет общее свойство: они одновременно знакомые и незнакомые, нормальные и искажённые. Таким образом сформировался фокус исследования — анализ визуального языка Gorillaz через призму «uncanny» или «жуткого».

В работе рассматривается исключительно визуальный материал: персонажи, тела, жесты, движения, представленные в музыкальных клипах раннего и позднего периодов. Анализ носит субъективный характер, направлен на фиксацию визуальных сдвигов и как следствие появление «uncanny»-аффекта. Теоретические источники используются как инструмент интерпретации и сопровождения наблюдения, а не как жёсткая схема объяснения.

Ключевой вопрос: Как uncanny-аффект проявляется в визуальном языке Gorillaz через искажения, сдвиги и нарушения «нормального» поведения и формы?

Гипотеза исследования: Uncanny-аффект в визуальном языке Gorillaz проявляется не только как нарушение распознавания, но и как двойственное состояние восприятия, в котором дискомфорт от несовпадения сопровождается притяжением к искажённой форме.

«Жуткое (uncanny) — это та разновидность пугающего, которое восходит к давно известному, знакомому.» [1]

Визуальный язык Gorillaz строится на постоянном колебании между узнаваемым и искажённым. Персонажи и ситуации сохраняют связь с привычной реальностью, однако отдельные элементы их формы, поведения и визуального устройства нарушают ожидаемую логику восприятия. Именно это расхождение становится одним из ключевых источников uncanny-аффекта.

В данной главе внимание сосредоточено на конкретных визуальных проявлениях этого сдвига. Анализ будет строиться вокруг элементов: тела и поведение. Такое разделение связано не с попыткой жёстко классифицировать визуальный материал, а с необходимостью проследить, каким образом «жуткое» проявляется.

Тело в клипах Gorillaz одновременно сохраняет человеческие черты и выходит за пределы «нормальной» телесности. Поведение персонажей строится на нарушении ожидаемых эмоциональных и социальных реакций, создавая ощущение несоответствия между ситуацией и откликом на неё.

Важно пристально и внимательно отнестись к самому процессу смотрения и рассматривания, поскольку именно наблюдение становится основным инструментом данной главы. Здесь я предпринимаю попытку вглядываться и замечать то, что можно определить как «uncanny».

На данном этапе анализа важно не прийти к окончательному выводу, а зафиксировать визуальные странности, которые не дают восприятию покоя.

На первый взгляд тела персонажей Gorillaz напоминают и отсылают больше к человеку, немного необычные мультяшные человеческие тела…

И чем дольше на них смотришь, тем труднее становится определить, что именно в них не так…просто странно. Отказываешься от осознания и отвлекаешься, но чувство уже где-то внутри.

Нужно начать с глаз. С их отсутствия. Для меня это был перый элемент, который создает тревожное ощущение, страшное. Черные и белые дыры.

Нарисованные персонажи, насколько бы они не казались безобидными и веселыми, становятся существами зловещими, сложными.

Этот элемент наводит на мысли о чём-то неживом, потустороннем. Мы видим знакомое нам место, где должны быть глаза, но там пустота. Это и есть первый элемент «uncanny».

Появляются жуткие вопросы и рассуждения: «Где глаза? А что вместо них? Они выпали? Укатились? Их кто-то забрал? А без них должно быть больно… Что видно?»

Второй элемент связан со способностью тела трансформироваться: изменять форму, растягиваться, становиться чрезмерно гибким и пластичным.

Подобная изменчивость создаёт ощущение нестабильности и зыбкости телесной формы. Тело перестаёт восприниматься как нечто устойчивое и надёжное. Оно словно утрачивает фиксированные границы и начинает существовать в состоянии постоянного превращения.

По замечанию Юлии Кристевой, отвращение связано с тем, что «не уважает границы, позиции и правила» [6]. Трансформирующееся тело становится источником жуткого.

Особенно тревожным становится то, что зритель продолжает узнавать эту форму как человеческую, однако в любой момент она способна исказиться, стать чем-то другим. Возникает ощущение обмана восприятия, словно тело скрывает в себе возможность внезапного превращения. Именно эта невозможность окончательно доверять форме приносить жуткое чувство.

Следующий элемент труднее поддаётся точному объяснению, однако для меня он важен. Речь идет о чрезмерно длинных конечностях персонажей: вытянутых руках, ногах.

Подобные формы воспринимаются как нарушение привычных пропорций человеческого тела. Однако тревожность возникает не только из-за самой деформации. Длинные конечности начинают ассоциироваться со способностью проникать повсюду, дотягиваться до недоступного.

Вытянутая рука перестаёт быть просто частью тела и начинает напоминать щупальце или нечто способное настигнуть зрителя независимо от расстояния. Чужое тело способно вторгаться.

Отдельное внимание привлекают руки персонажей и особенно движение их пальцев. Наблюдение за ними в клипах Gorillaz стало для меня отдельным удовольствием.

Ладони у персонажей крупные и чрезмерно заметные, пальцы длинные, изогнутые, неидеальные, постоянно находящиеся в движении. Их пластика выглядит слишком активной и выразительной. Забирают много внимания и становятся жуткими.

Большие головы персонажей также создают ощущение телесного нарушения. Пропорции оказываются смещёнными: голова становится слишком тяжёлой, слишком заметной по отношению к остальному телу.

Подобное увеличение воспринимается не просто как стилистическое преувеличение. В этом есть что-то болезненное, почти патологическое. Возникает образ «Человека-слона» — существа, чья телесная деформация одновременно пугает, отталкивает и приковывает взгляд. Голова начинает восприниматься как нечто опухшее. Знакомая опухоль.

Рот с внутренностями (зубы, язык) это сложный и яркий, чувственный образ. Он связан с речью, поглощением, укусом, загрязнением, проникновением.

У Gorillaz он активен, подвижен, агрессивен и самостоятелен, выражает желание.

Тела персонажей Gorillaz постепенно начали восприниматься мной не просто как стилизованные мультяшные фигуры. Человеческая форма оказывается чем-то заражена.

Жорж Батай пишет: «Мы никогда не постигаем до конца человеческого бытия — того, что оно означает — а если и постигаем, то обманываемся: человечество всегда себя опровергает, оно внезапно переходит от доброты к низкой жестокости, от чрезмерного стыда к чрезмерному бесстыдству, от наиболее завораживающих к наиболее отвратительным своим проявлениям. Зачастую мы говорим о мире, о человечестве так, словно им присуще какое-то единство: на самом деле, человечество образует миры, внешне соседствующие, но фактически чуждые друг другу; порою их даже разделяет невыразимая дистанция …Эта несовместимость концентрируется и в одном-единственном существе». [2]

В них обнаруживается нечто более странное и трудно определимое: они напоминают анимистических существ, в которых человеческое соединяется с животным, кукольным и чем-то инородным. Их тела сохраняют узнаваемое человеческое строение, однако пропорции, пластика, взгляды и отдельные детали делают их словно принадлежащими другому порядку существования.

Здесь присмотримся к нарушению в поведении, что-то идёт не так и здесь. Обратим внимание на неконтролируемое, на ту часть, что вырывается наружу.

Мы обнаруживаем знакомую ситуацию, и ожидаем знакомой реакции, но действия не те, всё начинает рушится, становится жутко.

Начну с моего любимого эпизода из Saturnz Barz. Группа попадает в заброшенный дом, и каждый ведёт себя не так, как принято вести себя в подобной ситуации, сталкиваясь с объектами определённого вида.

Возьмём Мёрдока. Он замечает ванную комнату. Вокруг грязь и заражение, инфекция. Но он радостно принимает решение принять ванну. Рассел и 2Д в свою очередь тоже принимают довольно спорные решения в подобной ситуации.

Поведение в Clint Eastwood тоже расходится с «нормальным» ожиданием.

Мир треснул, 2Д спокоен, его глаза пусты. Восстание горилл, маленькая Нудл ничего не боится, она как заведенная, энергичная и с улыбкой бежит навстречу и вырубает примата.

Происходит странная эмоциональная логика.

А здесь вновь Нудл. За ней приходят и говорят, что нужно бежать, на корабль напали пираты, но она молча достаёт оружие. После из её тела выходит осьминог, но она только вытерла рот. И здесь скорее 2Д испугался её взгляда, а не того, что из неё вышло.

Теперь необходимо перейти непосредственно к uncanny как аффекту. Uncanny-аффект действует тихо, внутренне, почти незаметно, постепенно проникая в восприятие смотрящего. Это ощущение похоже на момент, когда неожиданно возникает странная ухмылка от абсурдности происходящего, но одновременно внутри появляется тревожное чувство, будто за увиденным скрывается нечто темное и трудно определимое.

В первой главе были рассмотрены визуальные элементы, через которые начинает проявляться «жуткое»: тела, взгляды, жесты, особенности поведения персонажей. Теперь, опираясь на эти наблюдения, важно перейти к самому аффекту uncanny. Одним из наиболее точных определений жуткого у Фрейда становится «сомнение в одушевленности кажущегося живым существа» [3]. И это СОМНЕНИЕ касается не только внешнего вида персонажа, но и его поведения, реакций, репрезентации присутствия.

Персонажи Gorillaz выглядят и ведут себя так, словно хотят быть восприняты как живые существа. Они испытывают эмоции, взаимодействуют друг с другом, проявляют страх, раздражение, удовольствие, усталость, желание. Однако одновременно с этим в них постоянно сохраняется нечто искусственное и инородное. Их тела деформированы, взгляды пусты и заполнены одновременно, реакции смещены относительно ситуации. Знакомое начинает становиться незнакомым.

Именно в этот момент возникает внутренний сбой восприятия. Разум словно начинает задавать вопросы самому себе: «Что именно я вижу? Это человек? Но голова слишком большая, пальцы длинные…но он ведёт себя как живой человек… Что с ним происходит? Почему они улыбаются? Он грустит, я узнаю эту эмоцию. Почему она себя так ведёт? Внутри есть что-то еще?»

Происходит постоянное колебание между узнаванием и отчуждением. («уютный — неуютный, приятный — неприятный, и, наконец, свой — чужой» [1]).

В определенном смысле здесь можно вспомнить размышления Жана Бодрийяра о симуляции и симулякре («Переход от знаков, которые скрывают нечто, к знакам, которые скрывают, что за ними нет ничего…»[5]).

На первый взгляд персонажи Gorillaz действительно могут восприниматься как симуляция живого присутствия. Однако полностью свести их к пустому знаку невозможно. Бодрийяр пишет о симулякре как о знаке, скрывающем отсутствие реальности за собой. Эти знаки подчеркнуто ничего не имеют за собой, они притворяются. В случае Gorillaz возникает противоположное ощущение: несмотря на искусственность и мультяшность, персонажи переживаются как эмоционально наполненные, искренние и даже уязвимые существа. Они очень человеческие. И также они буквально несут в себе нечто, что-то чужое, они сверхъественны.

Именно поэтому uncanny-аффект здесь возникает не только потому, что нечто неживое оживает, но и потому, что искусственное искренне стремится быть живым или нечто внутри стремиться существовать. Внутри персонажей постоянно сосуществуют противоположности: человеческое и нечеловеческое, живое и кукольное, близкое и чужое. Иногда они напоминают очеловеченных животных, иногда ожившие объекты или анимистических существ, внутри которых присутствует нечто нестабильное и инородное.

Эта невозможность (сомнение) окончательно определить природу увиденного и приводит к uncanny-аффекту.

После рассмотрения визуальных элементов и самого uncanny-аффекта становится возможным проследить процесс. Важно уже не только определить, какие именно элементы создают ощущение жуткого, но и попытаться понять, каким образом это ощущение развивается внутри восприятия смотрящего.

Uncanny-аффект в визуальном языке Gorillaz не возникает мгновенно. Оно формируется постепенно, через последовательность небольших сдвигов и нарушений. Сначала зритель сталкивается с чем-то знакомым: человеческим телом, обычным жестом, узнаваемой ситуацией или эмоцией. Однако почти сразу внутри этого знакомого начинает проявляться несоответствие. Возникает ощущение сбоя.

Этот сбой — состояние сомнения и нестабильности восприятия. Зритель начинает колебаться между несколькими интерпретациями одновременно: живое или неживое, человек или кукла, искренность или симуляция, близкое или чужое. Сознание пытается зафиксировать увиденное в понятной категории, однако изображение постоянно ускользает от окончательного определения.

Однако внутренний сбой не приводит к полному отторжению образа. Напротив, нарушение начинает удерживать взгляд. Возникает почти навязчивое желание продолжать наблюдение за тем, что кажется неправильным, деформированным или эмоционально смещённым. Чем сильнее разрушается ощущение нормы, тем интенсивнее становится внимание смотрящего. Это влечение нельзя назвать обычной симпатией или эстетическим восхищением. Скорее речь идет о специфической форме завороженности — желании всматриваться в нарушение, в сбой, в нечто болезненное и нестабильное. Подобно тому как взгляд может задерживаться на ране, деформации или странном поведении, «жуткое» удерживает зрителя именно через невозможность окончательно нормализовать увиденное.

Таким образом, «uncanny»-аффект в визуальном языке Gorillaz можно рассматривать как процесс постепенного смещения зрительского восприятия. Он начинается с узнавания, затем переходит в нарушение привычной логики, вызывает внутренний сбой и в итоге превращается в специфическую форму притяжения. Зритель не просто сталкивается с жутким образом, но оказывается вовлечён в состояние постоянного колебания между близостью и отчуждением.

Именно поэтому uncanny-аффект в визуальном языке Gorillaz это сложное и двойственное состояние, в котором нарушение становится источником эмоционального влечения.