Концепция
Фотография традиционно воспринимается как способ зафиксировать внешность человека и сохранить его узнаваемый образ. Однако фотографы нередко отходят от привычного портрета. Визуальное исследование посвящено процессу, в ходе которого фотография постепенно перестаёт воспринимать человеческое тело исключительно как изображение человека и начинает работать с ним как с формой, предметом или материалом для эксперимента. Речь идёт не об отдельных курьёзных снимках, а о последовательной смене установки взгляда: тело утрачивает статус узнаваемого лица и приобретает свойства вещи, поверхности, скульптуры или оптического эффекта.Работы Эдварда Уэстона, Билла Брандта, Андре Кертеса, Ман Рэя, Ханса Беллмера, Ширин Нешат и других авторов позволяют проследить развитие подхода от модернистских экспериментов XX века до современных практик. Сопоставление фотографий показывает, как сходный эффект достигается разными средствами: подобие тела предмету создаётся композицией и светом, а изменение анатомии — оптическим искажением или фотомонтажом.
Основой исследования становится классификация способов преобразования тела: фрагментация; уподобление предмету и мимикрия; фетишизация; оптическое искажение; превращение тела в поверхность для изображения; удвоение и двойная экспозиция. Каждая категория раскрывается через анализ фотографий, их кадрирования, ракурса, пропорций, света и фактуры. Так исследование становится разбором визуальных приёмов, а не подборкой необычных снимков.
Актуальность темы определяется тем, что поворот к телу является одним из центральных сюжетов визуальных исследований. Начиная с работ Р. Барта и Дж. Бергера, фотография рассматривается не как прозрачное окно в реальность, а как практика, которая сама производит значения [4]. Изображённое тело оказывается особенно удобным материалом для такого анализа, так как оно одновременно отсылает к живому человеку и превращает его в изображение. Изучение того, как тело становится «чужим предметом», позволяет уточнить, каким образом фотография конструирует границу между человеком и вещью.
Какими средствами фотография превращает узнаваемое человеческое тело в самостоятельную форму, предмет или материал художественного эксперимента?
Предполагается, что чем дальше изображение отходит от привычного представления об анатомии, тем больше зритель замечает пластику, фактуру и композицию тела, а не личность модели. При этом утрата узнаваемости не обязательно означает утрату смысла: тело может сохранять социальное, культурное или символическое значение.
Цель исследования — проследить способы фотографического преобразования тела и показать, как меняются границы между человеком, предметом и изображением.
Тело за пределами привычного восприятия
В традиционной портретной фотографии человеческое тело выступает прежде всего способом представления личности. Лицо, выражение глаз, поза и одежда помогают зрителю определить характер человека, его социальное положение и эмоциональное состояние. Однако с развитием художественной фотографии представление о человеческом теле постепенно меняется. Оно перестаёт быть исключительно объектом портретного изображения и становится самостоятельной визуальной формой, которую можно изучать, преобразовывать и сопоставлять с окружающим миром.Особенно заметно это в фотографии XX века, когда художники начинают отходить от реалистичного изображения действительности. Их интересует не столько внешность человека, сколько возможности самого фотографического медиума: как объектив изменяет пропорции, как свет формирует объём, как кадрирование меняет восприятие анатомии. В результате тело постепенно отделяется от своей первоначальной функции, а именно представлять конкретного человека и превращается в материал художественного эксперимента.
Р. Брекнер, опираясь на работы Р. Барта, Дж. Бергера и Г. Бёме, выделяет несколько типов отношения изображения к реальности: изображение как копия, как знак, как собственно изображение, как средство коммуникации и как гиперреальность. Каждый из этих типов задаёт свой способ присутствия тела на снимке и свои критерии того, что вообще может быть увидено.


Рут Бернхард — «Classic Torso», 1952 Эдвард Уэстон — «Nude», 1936


Герберт Лист — «Below the Temple of Poseidon, Sounion», 1936–1937 Джордж Платт Лайнс — «Man leaning on plank», 1907-1955
Фотографии объединяет общий приём: фотографы отходят от привычного изображения человека как личности и сосредотачиваются на пластике тела — его линиях, изгибах, объёме, пропорциях и взаимодействии света с тенью.
Одним из первых направлений, в которых тело начинает восприниматься как самостоятельная пластическая форма, становится модернистская фотография. Фотографы обращаются к крупным планам, необычным ракурсам и контрастному освещению. Они отказываются от необходимости показывать человека целиком и начинают выделять отдельные части его анатомии. Руки, спина, плечи и изгибы становятся самостоятельными композиционными элементами. Подобный подход меняет привычный взгляд зрителя: вместо узнаваемого портрета перед ним появляется изображение, которое можно воспринимать как абстрактную композицию.


Альфред Стиглиц — «Georgia O’Keeffe—Hands», 1917 Ман Рэй — «Anatomies», 1930


Люсьен Клерг — «Nu Zebre», 2013 Джон Копланс — «Self-Portrait», 1984
Важную роль в этом процессе сыграл переход от изображения человека как индивидуальности к исследованию его физического присутствия. Фотография начинает работать не только с внешностью, но и с ощущениями, которые вызывает тело: напряжением, тяжестью, уязвимостью, хрупкостью и неподвижностью. Особенно выразительно это проявляется в работах, где фигура человека взаимодействует с архитектурой или окружающими предметами.
Американская фотографка Франческа Вудман, например, использовала собственное тело как основной материал для своих работ. Она помещала себя в заброшенные интерьеры, пряталась за обоями, дверями и предметами мебели, использовала длинную выдержку, чтобы размыть очертания фигуры. Человек в её фотографиях не просто находится в пространстве, а постепенно сливается с ним, теряя привычные границы.
В Национальных галереях Шотландии отмечается, что Вудман соединяла фотографию с перформансом, исследуя скрытые стороны личности и то, как мы воспринимаем собственное тело.


Франческа Вудман — «Angel», 1977 Франческа Вудман — «Self-Deceit #1», 1977-1978
Франческа Вудман — «Eel», 1978 Франческа Вудман — «From Space², Providence, Rhode Island», 1976
Таким образом, тело в фотографии постепенно перестаёт быть только объектом наблюдения. Оно становится инструментом, через который художник исследует отношения человека с пространством, предметами и собственным отражением. Именно это позволяет перейти к следующему этапу — превращению тела в чужой, самостоятельный объект.
Фрагментация
Одним из наиболее распространённых способов изменить восприятие человеческого тела становится фрагментация. Этот приём заключается в намеренном отказе от изображения фигуры целиком. Фотограф выбирает отдельные части анатомии, использует крупный план, обрезает фигуру границами кадра или располагает камеру под необычным углом.В результате зритель теряет возможность сразу определить положение человека в пространстве. Отдельные части тела начинают восприниматься как самостоятельные объекты, а привычные пропорции нарушаются. То, что обычно воспринимается как единое целое, превращается в совокупность линий, объёмов и поверхностей.


Ральф Гибсон — «Hand through Door, from The Somnambulist», 1969 Билл Брандт — «Nude, Hampstead», 1952
Параллелизм телесной и предметной формы — одна из сквозных линий истории фотографии: натюрморт с овощами Эдварда Уэстона и его же ню строятся по одной пластической логике, в которой значимы объём, светотень и фактура, а не психология модели. Тело, помещённое в такую систему координат, начинает измеряться формой и поверхностью, а не узнаваемостью лица. Этот переход подготавливает все последующие приёмы обращения с телом как с материалом.
Принципиально, что фрагментация не сводится к изображению обнажённого тела: техникой, которая её обслуживает, выступает крупный план, а в пределе — макросъёмка, позволяющая сделать самостоятельным объектом фрагмент минимального масштаба. Э. Уэстон строит и натюрморты, и ню на предельном приближении: овощи, раковины и части тела сняты так, что читаются как обобщённые объёмы, а не как узнаваемые предметы [5].
Эдвард Уэстон — «Cabbage Leaf», 1931


Эдвард Уэстон — «Nautilus Shell», 1927 Эдвард Уэстон — «Nautilus», 1927


Эдвард Уэстон — «Pepper No. 30», 1930 Эдвард Уэстон — «Shell», 1927
Если фрагментация показывает тело по частям, то следующий шаг состоит в том, чтобы поставить человеческую форму в один ряд с формами неживой природы и показать их подобие. Этот приём опирается на пластическое родство человека и предмета, которое фотография способна подчеркнуть, а то и создать.











