Метаморфозы: аморфность и формы становления
Если в перформативных практиках становление переживается во времени и форме, то в живописи оно кристаллизуется в материи изображения, а именно — в композиционных и цветовых решениях. Современные художницы превращают классические холст/масло в поле метаморфоз, где аморфность и незавершённость формы становятся главными средствами визуализации процессуальной субъективности. Их методы — работа с состоянием «между»: фигурацией и абстракцией, формой и бесформенным, телом и материей.
Сесили Браун «Нежная ловушка II», 1998
В работе «Триумф тщеславия» Сесили Браун аморфность становится основным методом визуализации процессуальной субъективности и вечного становления формы. Художница отказывается от центральной композиции, создавая вместо этого поле — плотную, децентрированную сеть взаимопроникающих образов. Фигуры и лица угадываются в одном пятне, чтобы в следующее мгновение раствориться в абстрактном жесте или складке, что делает сам процесс распада главным сюжетом картины. Доминирующая пламенная гамма красных, оранжевых и розовых тонов выполняет энергетическую функцию: это метафора внутреннего жара, в котором «плавится» и перекодируется любая устойчивая форма. Цвет выступает агентом метаморфозы, создавая ощущение тотальной вибрации и беспокойства. Монументальный формат работы превращает её из объекта в среду, поглощающую зрителя, что инсценирует переход и вовлекает в непосредственное переживание хаотической трансформации материи.
Сесили Браун «Триумф тщеславия II», 2018
Ранняя работа Сесили Браун с гедонистическими кроликами представляет собой аморфность и становление формы исследуются через напряжённый диалог с фигуративной традицией. В отличие от позднейших децентрированных композиций, здесь художница использует узнаваемый образ — кролика, отсылающий к иконографии натюрморта и аллегориям vanitas — в качестве композиционного ядра. Однако эта фигуративная опора последовательно подрывается изнутри: контуры животных растворяются в вихре стремительных, чувственных мазков, а сама сцена теряет нарративную ясность, погружаясь в живописный хаос. Браун осуществляет момент, когда краска, находящаяся в вечном переходном состоянии между жидким и твёрдым, превращается здесь в плоть и энергию. Кролик становится метафорой субъективности — подвижной, ускользающей, существующей в момент непрерывного становления, где любая попытка фиксации формы обречена на растворение в энергичной материи живописи.
Сесили Браун Без названия, 1996
Амбера Уэллманн Девушке в саду, 2023 // Кроваво-красная колесница, 2023
Творчество современной художницы Амберы Уэллманн основано на сознательном смешении и наложении образов, создающем иррациональное живописное пространство. В её работах, например, Спектр отмелей, скелет олицетворяет предел телесности и структуры/смерть — помещён в среду перманентной метаморфозы. Он восседает на аморфной массе тел, где границы между человеческим, животным и морским растворены: руки перетекают в рыбьи хвосты, черты лиц искажаются и множатся без какой-либо визуальной иерархии. Такая техника использования форм служит визуализацией связности, где всё существует в состоянии между и вместе, но в данном случае, в болезненном виде. Как отмечает сама художница, её искусство возникает в момент, «когда вещи становятся невозможными», а возникающая неопределённость становится «формой интимности», позволяющей узнать себя в неузнаваемом.
Амбера Уэллманн «Спектр отмелей», 2024
Аморфный, то есть, лишённый определённости, бесформенный, расплывчатый, речь идет не о деформации, а об отсутсвии иерархической композиции в пользу текучести.
Нодлин Пьер «Чтобы ты не упал», 2019
Композиция Нодлин Пьер в картине Держись, держись крепче сосредоточена на одном главном объекте, смещенном вправо, что создает асимметрию и динамичное ощущение смещения всей массы в нижний угол. Цветовое решение строится на контрасте глубоких, обволакивающих темных тонов и теплых светлых акцентов, что рождает чувство напряженной защищенности. работа вызывает тревожное и загадочное впечатление неустойчивости, сосредоточенности и незавершенного процесса, все еще только происходит.
Нодлин Пьер Держись, держись крепче, 2019
Творчество Ноэлин Пьер представляет собой стратегию создания гибридных духовных пространств, где личная мифология сублимируется через переосмысление канонических форм (таких как алтарный триптих). Художница наполняет традиционные условности эфемерностью, создавая альтернативные миры, которые существуют вне линейного времени. Этот метод можно определить как «живописный неомифологизм» — практику, в которой «женский» принцип внутренней трансформации становится инструментом для сборки новой, синкретической духовности, основанной на диалоге с прошлым и проецировании иного будущего.
Процессуальность как свидетельство
Этот подраздел анализирует живописные практики, в которых главным содержанием становится материальный след процесса — жест, временной слой, химическая реакция или телесный труд. Эти стратегии превращают произведения в архив собственного создания, выступая вещественным доказательством процессуальной природы женской субъективности.
Джули Мехрету «Без названия 2», 2001
Мехрету начинает работу с обработки фотографий реальных событий — протестов, природных катастроф, конфликтов. Она намеренно размывает их в цифровом пространстве, создавая призрачную, серую основу, которая переносится на холст аэрографией. Этот слой — первоначальный акт фиксации, как свидетельский показатель.
Джули Мехрету «Вымышленные части (глаз)», 2016
На этот фундамент художница наносит многослойные системы знаков: архитектурные чертежи, карты, логотипы, каллиграфические жесты, сделанные от руки или через трафарет. Ключевой момент — процесс стирания и шлифовки. Мехрету физически зашкуривает, соскабливает или смывает части слоёв, обнажая нижние уровни. В результате на поверхности остаются «шрамы истории» — видимые следы наслоения и удаления, которые делают временную ось создания работы её главным сюжетом. Как отмечает сама художница, её цель — «создать несколько слоёв», которые образуют «геологическую историю и ощущение времени».
Джули Мехрету Без названия (два), 1996 // Хинени (Э. 3-4), 2018
Джули Мехрету «Черный город», 2007
Колоссальный масштаб её работ (самые большие достигают 24×7 метров) неслучаен. Он превращает картину не в объект созерцания, а в среду, поглощающую зрителя. Чтобы увидеть работу, нужно вступить с ней в физические отношения, ощутить себя внутри энергетического поля исторических сил и следов, стать со-свидетелем.
Мая Рузнич Носитель истины, 2021-22 // Семья (Красный огонь), 2021
Работы художницы Майи Рузнич, созданные по методу «пьяной руки», являются примером процессуальности как свидетельства. Её техника — спонтанный, текучий жест, балансирующий между контролем и его отпусканием, — фиксирует момент перехода внутреннего импульса в материальную форму. Этот подход превращает живопись в акт непосредственного телесного свидетельства, полотно становится архивом жеста, времени и диалога художницы с материей.
Мая Рузнич Семья (И они сами себя создали с помощью барабанов), 2022 // Ребенок и ее помощницы, 2022
Её интересы касаются исследования ностальгии и детских травм, а также частично вдохновлены войной и опытом беженцев. Ритуальный характер ее работ отражает религиозные и мифологические интересы, включая славянское язычество и шаманизм.
Новая фиксация живописного жеста: след и лабиринты
Маргарита Годгельф Коллективное бессознательное
В серии «Коллективное бессознательное» Маргариты Годгельф живописный жест претерпевает трансформацию: из жеста-экспрессии он становится жестом-письмом и жестом-архивом. Художница, выходящая из традиции книжной иллюстрации, использует бумагу и холст как пространство сложного палимпсеста, где следы фиксируют слои культурной памяти. Её работы — это визуальные лабиринты: в них сплетаются личные мифологемы, архетипические образы и интеллектуальные референции (Борхес, постструктурализм), образуя единое смысловое поле. Этот метод — лабиринты, в которых зритель приглашается к со-творчеству, к распутыванию и созданию собственных траекторий смысла.
Маргарита Годгельф Добрый вечер. Альфа-самцы // Альпинисты
Органическая метафора: гибридные пространства
Кристина Куорлз Новолуние, 2021
Кристина Куорлз создаёт на холсте синтетические экосистемы, где через технологический, стилистический и телесный гибридизм размываются все категориальные границы, предлагая новую модель процессуальной субъективности.
Кристина Куорлз О, святая ночь, 2021
Её визуальный язык — это сознательный синтез разнородных традиций, в её работах узнаются болезненная экспрессия Фрэнсиса Бэкона, графическая линия Эгона Шиле, плоский декоративный цвет Дэвида Хокни и поэтическая рефлексия Одри Лорд. Она переплавляет эти влияния, создавая вневременной, калейдоскопический образ тела, свободный от исторической и стилевой определённости.
Кристина Куорлз Завтра наступит сегодня (Что бы ни случилось, что бы ни случилось, может быть), 2020
Метод Кристины Куорлз представляет собой циклический процесс, в котором интуитивный, телесный жест сталкивается с холодной геометрией цифрового порядка. Она начинает с экспрессивной живописи, затем переводит результат в цифровой формат, где создает жёсткие узоры и сетки, которые вновь возвращает на холст через трафарет. Геометрические элементы в её работах — острые решётки, цветовые плоскости, узоры — это визуализация социальных структур, ограничивающих идентичность. В этом напряжении между свободным жестом и навязанной структурой рождается её уникальный визуальный язык, где тело существует в постоянном диалоге с формами контроля, пытаясь их преодолеть.
Кристина Куорлз Молился/Молился (Сильный дождь неизбежен), 2020
Куорлз смешивает на первый взгляд несовместимые элементы: органическое (тело, интуитивный жест) и технологическое (цифровая обработка, трафарет), текучесть и жёсткую геометрию, личную экспрессию и коллективную социальную структуру. Её картина становится пространством, где эти противоречия не уничтожают друг друга, а существуют в напряжённом симбиозе, порождая новую, сложную реальность, новую органическую метафору: живая, развивающаяся система, построенная на соединении разнородного.
Кристина Куорлз На волоске от смерти, 2019 // Кусочки и кусочки, 2019
Амбера Уэллманн Фрида создает себе торнадо, 2020
Амбера Уэллманн создает гибридные пространства, которые являются будто продолжением телесных метаморфоз персонажей, а не просто местом событий или фоном. Эти внутренние пространства сюрреалистично продолжают аморфность фигур.
Амбера Уэллманн Для вас, прекрасные мои, мои мысли неизменны, 2023
Здесь стоит вернуться к художнице, начинавшей с сюрреалистических произведений, позже ушедших к более густым формам. Доротея Таннинг переводила свою сюрреалистическую образность (телесные метаморфозы, тактильные ощущения, подсознательные образы) на язык цвета, фактуры и чистой живописной материи. В этих пространствах встречаются узнаваемые фрагменты (замки, ткани, плоть, тела) и абстрактные формы.
«Это была вторая работа из серии призматических работ, созданных мной в пятидесятые годы с тем же стремлением к загадке, к которому я всегда стремилась. Раскрытие было чем-то, требующим участия зрителя. Я хотела создать картину, которую не увидишь сразу целиком. Все мои картины этого периода, как мне казалось, нужно открывать постепенно, словно мерцающие калейдоскопы, каждый раз открывая что-то новое.»
Доротея Таннинг [2]
Доротея Таннинг Midi et demi (Half Past Noon), 1956-57
