«В следующий раз постарайся не потерять его, это оружие — твоя жизнь!»
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение Амбиции и авторское видение: чем фильм хочет быть Общий обзор: могла ли близость к сценарию спасти фильм? Вырезанные сцены, прочие большие изменения и их влияние на эффективность повествования > Политическая драма > Детективная история > Любовная линия Смерть от тысячи порезов: разбор маленьких деталей повлиявших на восприятие сюжета Заключение
ВВЕДЕНИЕ
Приквелы «Звёздных Воин» — это культурный феномен, невероятно обсуждаемые фильмы, которые подверглись справедливой и не справедливой критике, собрали вокруг себя огромную хоть и порой очень расколотую и противоречивую фанбазу, и были переписаны столько раз, что попытку исправить их можно заносить в учебники по Драматургии как стандартное упражнение. Это громкие фильмы, известные фильмы, которые порой плохо написаны, но, что важно, это любимые фильмы. В мире очень много людей, многие из которых люди очень творческие, и они искренне любят эти фильмы. Писатель с горящими глазами и большим желанием протестировать свои навыки не станет переписывать историю, если не видит в ней потенциал. К «Звёздным Войнам» можно по-разному относиться, но вне зависимости от личного отношения, нельзя отрицать что в них есть содержательная часть, которая притягивает людей.
Тематическое ядро является, пожалуй, наиболее сильной частью этих фильмов, той частью, которую многие фанаты стремятся различными способами достать, используя чтение дополнительных материалов, поправки, полное переписывание сценария, доскональный анализ существующего фильма и другие методы. После анализа всего увиденного и услышанного на экране отрицать невозможно, что перед нами грандиозная личная и политическая драма, которой есть что зрителю рассказать, о стойкости, верности, превозмогании, боли и власти.
К сожалению, часто эти мысли теряются, в историях, которые призваны их передать, отсутствуют некоторые важные точки, из-за чего повествование порой ощущается раздробленным или глупым. В этой работе мы заглянем в сценарий одного из фильмов трилогии для того, чтобы узнать мог ли фильм быть лучше исполнен, что потерялось при переносе на экран, а что появилось и проанализируем как эти изменения влияют на восприятие истории.
Предметом анализа станет второй фильм трилогии: «Звёздные Войны Эпизод II: Атака Клонов». Фильм столкнулся со сложными задачами, которые нужно было решить на этапе производства. После критического провала первого эпизода в Американском прокате, будущее трилогии казалось тёмным, репутацию надо было всеми силами спасать, и эмоциональная нагрузка на авторов не могла не отразиться на производстве фильма. Помимо этого, фильм столкнулся с той же проблемой, с которой сталкивается каждый фильм расположенный посередине большой серии: нужно понять как работа будет оставаться независимым кино и смотреться без учета предшественников и следующих частей.
Но нам второй эпизод интересен своей сложной драматургической структурой, в нём фигурирует несколько сюжетных линий, каждой из который есть что сказать, каждая из которых стремиться придерживаться атмосферы своего жанра и на каждую из которых мог по-разному повлиять процесс переноса истории на экран. История также не имеет литературного источника, поэтому сравнение будет проводиться исключительно между текстом сценария и итоговым произведением.
АМБИЦИИ И АВТОРСКОЕ ВИДЕНИЕ: ЧЕМ ФИЛЬМ ХОЧЕТ БЫТЬ
«Атака Клонов» следует примеру своих предшественников, как и остальные фильмы саги «Звёздные Воины» — это очень амбициозный фильм.
Он рассказывает историю о жизни в условиях надвигающего конфликта, постоянно акцентируя зрительское внимание на сложных выборах, с которыми сталкивается человек в условиях политической нестабильности, увеличивающегося с каждым днём груза личной ответственности и меняющегося долга.
Мир меняется вокруг персонажей в худшую сторону и, каждый рано или поздно приходит к одному и тому же выбору: уйти или остаться, защитить или отвернуться, принять новую роль или отчаянно пытаться всё исправить, несмотря на последствия.
Фильм можно разделить на три основные линии, успешность которых можно оценить отдельно друг от друга, так как истории, хоть и связаны тематически, и плотно переплетаются, особенно в начале и в конце повествования, всё ставят перед собой достаточно разные задачи.
Основной сюжет «Атаки Клонов» посвящен ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДРАМЕ.
Это фильм, главный злодей которого развязывает военный конфликт с целью приумножить собственную власть в будущем. На протяжении всего хронометража он подготавливает почву и, в итоге, добивается того что хочет.
Ему удаётся напугать большинство представителей в Сенате достаточно сильно, чтобы они согласились первый раз продать часть своей свободы и свободы своих людей за ощущение безопасности.
ДЕТЕКТИВНАЯ часть этого фильма повествует о похождениях наставника главного героя, расследование одного покушения на политика приводит его к тому, что теперь он пытается разоблачить заговор против своей миротворческой организации и, в процессе, узнаёт о заговоре против правительства, но в итоге делает ровно то, что заговорщикам и нужно было.
ЛЮБОВНАЯ ЛИНИЯ повествует о том, как главный герой — рыцарь, призванный защищать политика, и сама девушка приходят к решению отвернуться от своих очень разных, но одинаково важных и тяжелых, обязанностей и выкроить кусочек жизни, которая до этого момента была полностью посвящена службе, для собственного счастья.
ОБЩИЙ ОБЗОР: МОГЛА ЛИ БЛИЗОСТЬ К СЦЕНАРИЮ СПАСТИ ФИЛЬМ
Сценарий «Атаки Клонов» имеет несколько существенных отличий от экранизации, которые можно разделить на две категории: вырезанные сцены, каждая из которых имеет более или менее существенное нарративное влияние на одну из сюжетных арок фильма, и изменённые диалоговые детали, которые не вносят большой лепты сами по себе, но рассматривая их можно найти паттерн, который как раз имеет влияние на общее восприятии истории.
Поэтому основная часть исследования делится на две части: разбор вырезанных сцен и их влияние на историю, и анализ паттерна, прослеживаемого в деталях.
Но стоит отметить, что экранизация достаточно близко придерживается текста, когда речь идёт об общей структуре повествования и истории.
Здесь нет значимых противоречий, которые могли бы навести на мысль, что история, рассказанная в фильме, и та, что рассказана в сценарии, это две разные истории. Все три ключевых нарратива остаются идентичными, и зрители, которым не нравятся сами нарративы не ощутили бы значимой разницы.
Вся разница заключается в том, КАК история рассказана, не в общей содержательной части.
Однако, отсутствие глобальных структурных различий не значит, что близость к сценарию не повлияла бы на фильм совсем. Подача — ключевая часть любой истории, наравне с наполнением, часто даже превосходя его своей по значимости.
Некоторые удалённые элементы упрощают восприятие истории, и вполне могли «спасти» фильм, для тех, кому полюбилась история, но не хватило чего-то более абстрактного на первый взгляд, но важного. Конечно, скорее всего это малая часть зрителей, но решения, принятые при экранизации всё равно достойны рассматривания и этот анализ будет иметь ценность для энтузиастов, которые хотят лучше понимать экранные искусства.
ВЫРЕЗАННЫЕ СЦЕНЫ, ПРОЧИЕ БОЛЬШИЕ ИЗМЕНЕНИЯ И ИХ ВЛИЯНИЕ НА ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПОВЕСТВОВАНИЯ
Самые большие отличия между сценарием и экранизацией — это бесспорно вырезанные сцены. Не удивительно, что их отсутствие ощущается в финальном фильме, и решение их убрать или заменить так или иначе влияет на зрительское восприятие.
И так как сам фильм разделён очень чётко на сюжетные линии, рассмотреть корректно будет рассмотреть каждую сцену, как часть конкретной ветки сюжета, ведь именно на восприятие этой части истории изменение больше всего влияет.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДРАМА
Первая сцена в Сенате
Самая первая вырезанная сцена этого сюжета это заседание Сената. Можно спекулировать о том, связано ли это решение с волной критики в адрес первого эпизода на момент создания или с чем-то более практическим, например экономией экранного времени, но нас интересует её содержание, и содержание это дальнейшую историю достаточно хорошо поддерживает.
Происходит следующее: главный злодей — канцлер Палпатин, оглашает перед Галактическим Сенатом, новость об убийстве сенатора со своей родной планеты. Покушение на сенатора мы видели в прошлой сцене и знаем, что она выжила.
Сенаторы негодуют и в поиске виноватых делают таковыми хранителей мира и порядка, а также коалицию звёздных систем, которые желают покинуть республику. Палпатин работает на обе стороны, и теперь, когда он дал повод сенаторам злиться, он отыгрывает роль разумного политика, который хочет мира.
К сессии присоединяется сенатор, с обсуждения смерти которой всё началось, и читает речь о мире, речь принимают смешанно, и на этом сцена заканчивается.
Сцена делает несколько важных вещей…
Обозначает текущие настроения среди сенаторов: «How many more Senators will die before this civil strife ends! We must confront these rebels now, and they need an army to do it» («Сколько ещё Сенаторов умрут перед тем, как эти гражданские волнения закончатся! Мы должны противостоять этим повстанцам сейчас, и им нужна армия чтобы это сделать»)
Обозначает недоверие к миротворцам, заговору против которых посвящён дальнейший сюжет: «Why weren’t the Jedi able to stop this assassination? We are no longer safe, under their protection.» («Почему Джедая не могли остановить это покушение? Мы больше не в безопасности, под их защитой»)
Показывает на деле, как главный злодей играет роль хорошего политика: «Peace is our objective here… not war.» («Наша цель здесь — мир, не война»)
А также речь о важности мирного разрешения конфликта произносит ключевая героиня, показывая нам в деле второго очень важного сюжету политика.
Речь сопровождается бурной и очень смешанной реакцией остальных представителей, что ещё раз подчёркивает текущие настроения в сенате и также обозначает твёрдость намерений героини бороться за мир, что объясняет и подчёркивает её гнев, когда дальше по сюжету её эвакуируют с планеты.
Эта сцена хорошо работает как способ погрузить зрителя в тяжёлую политическую обстановку. Обвинения, крики поддержки и поддержки при прочтении пугают: ярко показана бушующая толпа, которая ищет куда направить свой гнев. Мир ощущается как будто он на грани слома, и для фильма, который полностью посвящён тому как этот слом произойдёт — это подходящее вступление.
Знание о том, что героиня жива держит зрителя в предвкушении её появления, и это создаёт необходимую интригу перед её речью.
Также, эта сцена идеально дополняет собой следующую (сцену, которая уже есть в фильме), которая начинается с фразы: «I don’t know how much longer I can hold off the vote, my friends» («Я не знаю как долго я смогу откладывать голосование, мои друзья».
В контексте фильма есть ощущение, что фраза берётся из неоткуда — это первое политическое заявление, которое мы слышим на экране. Но в контексте сценария, где есть эта сцена, переход органичный и максимально гладкий.
Сцена также имеет ценность при пересмотре: зная о реальных намерениях персонажа главного злодея его попытка использовать, заказанное им же покушение как способ эскалировать общее недовольство, раскрывается как большой политический манёвр, нежели невинное оглашение переданных ему фактов, каким этот момент может восприниматься на первый взгляд.
И в целом, она не содержит информации, которой в итоговом фильме нет, но её включение поддержало бы последующие сцены с обсуждением этих вещей, так как зритель был бы погружён в ситуацию. При её включении последующие сцены дискуссий теряют элементы экспозиции и воспринимаются именно как обсуждение ситуации. Зритель думает вместе с персонажами, что делать с этой ситуацией, нежели пытаются вникнуть в то что происходит со слов персонажей, которые обсуждают ситуацию.
Сцены характеризующие антагониста
Большая часть больших изменений связанных с политической стороной этой истории имеют отношение к одному конкретному персонажу.
Граф Дуку, в этом фильме, — антигерой, расположенный в центре разгорающегося конфликта, предатель существующей демократии и хранителей мира, с одной стороны, лидер движения, борющегося за лучшую жизнь, — с другой. Он организует покушение, проводит встречи с подозрительными личностями и собирает армию в секрете, но при этом предлагает пощаду своим врагам и намеревается обмануть злостного интригана, который развязывает войну ради собственной выгоды.
Сначала обсудим деталь, которая настолько важна, что её обсуждение более уместно в этой части исследования.
В предисловии (тексте, который в начале фильма плывёт по экрану и погружает нас в курс дела) Графа Дуку называют «mysterious Count Dooku» («таинственный Граф Дуку»), в то время как в тексте сценария он «the rebel leader, Count Dooku» («лидер повстанцев Граф Дуку»).
Использование слова «Rebel» здесь нам критически важно, в контесте саги в целом, так как в оригинальной трилогии словом «Rebels» («Повстанцы») описываются главные герои. И они обозначены там как классические «хорошие ребята» эпического жанра. Назвать Дуку повстанцем — это чётко и ярко обозначить для всех фанатов в аудитории, что перед ними персонаж, достойный того, чтобы к нему прислушивались. Более того, выбор этого символа закрепил бы Дуку, как трагическую фигуру в общем нарративе, что, судя по тексту, совпадает с авторским намерением.
Оби-Ван и бронзовый бюст
В ожидании консультации на тему информации отсутствующей в архивах, Оби-Ван засматривается на бронзовый бюст изображающий лицо Графа Дуку. Когда архивариус приходит на зов, прежде чем перейти к делу, она рассказывает ему немного об этом персонаже.
И тут нам важны два момента, которые отвечают за создание той части его образа, которой можно симпатизировать.
«JOCASTA NU: Well, one might say, he was always a bit out of step with the decisions of the Council… much like your old Master, Qui-Gon Jinn. (ДЖОКАСТА НЮ: Ну, кто-то мог бы сказать, что он всегда немного не одобрял решения Совета… как твой старый Мастер (/учитель) Квай-Гон Джинн.
OBI-WAN (surprised): Really? (ОБИ-ВАН (удивлённо): Правда?)
JOCASTA NU: Oh, yes. They were alike in many ways. Very individual thinkers… idealists… (ДЖОКАСТА НЮ: О, да. Они были похожи во многом… очень независимые мыслители… идеалисты…)»
Прямое сравнение с Квай-Гоном даёт нам очень много с нарративной точки зрения на уровне трилогии. В первом фильме, Квай-Гон фигура призванная показать пример идеального Джедая, то есть хранителя мира и порядка. Бой в котором он умирает называется «Дуэлью Судеб» в честь того, что если бы он выжил судьба главного героя Энакина сложилась бы совершенно по другому и не закончилась бы служением злу. Так что авторское намерение относительно этого персонажа максимально ясно — он символ правильного добра с кулаками.
И прямое сравнение с этим символом, ещё и не из уст самого антагониста, а другого персонажа означает, что перед нами персонаж благородный и справедливый, как минимум в прошлом, и что к нему, вероятно, стоит прислушаться.
Как и момент про «лидера повстанцев» из вступления — это сильный индикатор для большой части аудитории, что перед ними персонаж достойный доверия.
Рассказ архивариуса о Дуку, также даёт нам хороший взгляд на его мотивацию:
«…In the end, I think he left because he lost faith in the Republic. He believed that politics were corrupt, and he felt the Jedi betrayed themselves by serving the politicians. He always had very high expectations of government. He disappeared for nine or ten years, then he just showed up recently as the head of the separatist movement.» (…В конце концов, я думаю он ушёл, потому что потерял веру в республику. Он считал, что политика коррумпирована, и чувствовал, что Джедаи предают себя служа политикам. У него всегда были высокие ожидания от правительства. Он исчез лет на девять-десять, а теперь вернулся как глава сепаратистского движения».
Он лидер движения, которое хочет отделиться от республики, и зная его идеологию, можем предположить, что из-за их коррупции. Нам никогда в тексте персонаж, который против сепаратистов не даст чёткого объяснения почему они не могут просто уйти, за исключением аргумента Палпатина (главного злодея), что республика стояла слишком долго, чтобы теперь расколоться пополам. Что, не очень убедительный аргумент.
Дуку — лицо сепаратистов не только внутри вселенной, но и для зрителей. Здесь его называют также как легендарных героев той же саги и сравнивают с одним из лучших людей, которых мы встречали в этой истории.
Эти детали помогают выразить одну мысль, которая теряется в итоговом повествовании: Дуку и сепаратистов подставили. Они злодеи этой истории лишь потому, что настоящий злодей этой истории решил, что так будет. И это очень интересная мысль, которая правда, очень ослабевает при отсутствии этих символов в самом фильме.
Переговоры об освобождении Оби-Вана
В сценарии есть ещё важная сцена, которой нет в фильме — это сцена переговоров Падме и Дуку. Даже на уровне концепта, идея увидеть на экране пример разговора между политиками с разных сторон этого конфликта, звучит как что-то, что может укрепить общий нарратив.
Сама сцена, по-сути, завуалированная попытка заставить Падме и её планету присоединиться к сепаратистам через шантаж. Однако, не всё так однозначно в этой ситуации: они попали в плен на вражеской территории и Дуку, даже как лидер движения, не может переступить через судебную систему собственных людей, чтобы помочь врагам, или по крайней мере он сам так утверждает.
В сцене есть множество интересных реплик, когда лидер сепаратистов пытается уговорить Падме присоседиться, включая следующие:
«I don’t wish to make you to join our cause against your will, Senator, but you are a rational, honest representative of your people and I assume you want to do what’s in their best interest. Aren’t you fed up with the corruption, the bureaucrats, the hypocrisy of it all?.. Aren’t you? Be honest, Senator.» («Я не хочу заставлять вас присоединяться к нашему делу против вашей воли, сенатор, но вы рациональный, честный представитель своего народа, и я полагаю, вы хотите делать то, что в их лучших интересах. Разве вы не сыты по горло коррупцией, бюрократами, лицемерием всего этого?.. Разве нет? Будьте честны, сенатор.»)
«You believe in the same ideals we believe in! The same ideals we are striving to make prominent.» («Вы верите в те же идеи, в которые мы верим, в те же идеи, которые мы стремимся выдвинуть на первый план»)
«It will not be long before the cult of greed, called the Republic, will lose even the pretext of democracy and freedom.» («Не пройдёт много времени до того, когда культ жадности, называемый Республикой, потеряет даже видимость демократии и свободы»)
Итого, мы подтвердили, что мотив сепаратистов — побег от коррупции, бюрократии и лицемерия. Их лидер заявляет, что верит в те же идеалы, что возлюбленная главного героя, и его сравнивают с человеком, который мог согласно авторскому же виденью спасти галактику, прожив достаточно долго. Более того, приговор, который он выносит в этой сцене Галактической Республике сбудется в конце следующего фильма, когда она будет реорганизована в Первую Галактическую Империю.
Весьма интересный складывается образ врага. Врага, который похож на лучших людей в окружении главного героя, борется за те же идеалы, что и героиня, и говорит правду о текущей ситуации и к чему всё движется.
Образ явно не случайный, в рамках общего нарратива занимающий особое и очень интересное место: герой из которого сделали врага ради выгоды, и одновременно антигерой, готовый на крайние меры для борьбы с проблемой с которой не удаётся бороться по-другому, на чьих чувствах играет главный злодей для достижения своих целей.
В тексте сценария этот образ подчёркнут всеми этими моментами, и можно было бы сказать, что, бесспорно, сценарий справляется с тем, чтобы вывести эту идею в поле зрения зрителя лучше экранизации, если бы в экранизации она не была заменена на другую сцену, которая тоже располагает зрителя к тому же самому персонажу.
Отследить причины изменения достаточно просто. В сценарии нет одной важной сцены, которая есть на экране: драка на фабрике дроидов. Однако, сильно позже, уже во время финальной битвы, есть фрагмент, где команда из двадцати Джедаев отправляется на корабль, чтобы деактивировать дройдов сепаратисткой армии. Этого в свою очередь нет на экране, из чего можно предположить, что этот фрагмент был переработан в сегмент, где Энакин и Падме бегают по фабрике, но из-за того, что они теперь бегают по фабрике, Дуку не с кем обсуждать освобождение Оби-Вана.
Поэтому, в итоговом фильме, Дуку отправляется обсуждать освобождение Оби-Вана непосредственно с Оби-Ваном.
Этот диалог становится интереснее благодаря тому факту, что в этой версии, Квай-Гон ученик Дуку (в сценарии на это нет указаний, только утверждение архивариуса, о том, что они похожи характерами), что делает Оби-Вана практически внуком лидера вражеской армии. Для жанра драмы вполне рабочее решение.
И всю сцену в экранной версии, Дуку давит ему на больное: на смерть учителя, рассказывает о том, как он сам по нему скучает, и что тот если бы был жив, конечно же, был бы на его стороне.
Личная драма помогает раскрытию его характера и открывает для нас в Дуку то, чего мы ещё не видели: личную причину делать то, что он делает. Его ученика, считай что приёмного сына больше нет из-за некомпетентности руководства их организации (что было показано в первом фильме).
Вот она — настоящая причина, почему антагонист считает, что Республику нельзя спасти: их руководство последовало за Республикой и теперь любимого человека больше нет. Картинка складывается и картинка очень красивая, жаль только что в экранной версии слов о том, что Республику нельзя спасти мы от него не услышим, потому что эта сцена заменяет ту, в которой он в сценарии говорил это.
Да, и сомнения возникают у зрителя касательно его заботы об ученике, когда Оби-Вана он готов отправить умирать, просто за упрямство в одном разговоре. Та холодность и рациональность, которая работала в сценарной версии сцены, работала потому что там это было уместно в контесте его строго дипломатических отношений с человеком, которому он предлагал пощаду. Теперь, когда тот же самый подход перенесён на что-то глубоко личное, его усилия кажутся недостаточными.
Но, из того что экранная версия делает лучше сценарной: в сцене мы узнаём, о том что Дуку двойной агент. Он сотрудничает со злодеем (в сцене только подсказки, подтверждение этого будет в финале), и планирует предать его раньше, чем он предаст. Предложение Оби-Вану вместе бороться со злом отыграно искренне, и всё это любопытные детали для персонажа. Они ему подходят, если судить по его роли в истории.
Однако, в итоге хоть и без этих двух моментов, версия из сценария лучше вписывается в общий нарратив. Так как далее история не будет ничего делать с этими нововведениями, Дуку может остаться просто идеалистическим политиком, который готов на всё, чтобы убраться со своей коалицией подальше от Республики. Зато символы, сигнализирующие зрителю его истинную натуру, и более четко оговоренная идеология помогут донести мысль четко и понятно.
Для идеального драматического эффекта лучшая версия этого фильма объединила бы в себе все эти моменты. Сцена с Оби-Ваном в камере, хоть и явно была написана, как замена сцены с переговорами с Падме (видно по идентичной структуре и тому, как тон, подходящий сценарной ситуации сохраняется в экранной ситуации), с парой поправок легко вписалась бы к сценам из сценария для создания образа симпатичного антагониста, к которому текст стремится.
ДЕТЕКТИВНАЯ ИСТОРИЯ
Вырезанных сцен в этом подсюжете не наблюдается, поэтому обсудим главное большое изменение детективной истории — изменение роли персонажа Сайфо-Диаса. В фильме он убитый Мастер Джедай, такой же хранитель мира как другие, чьим именем или возможно прямой помощью воспользовался предатель Ордена, чтобы заказать армию для республики. Мы не знаем много о его мотивах, но знаем что это существовавший человек в мире истории.
В сценарии Сайфо-Диас — это просто имя, псевдоним человека из Сената, как предполагают сами персонажи. Такого Мастера никогда не было, это очевидно, что их хотят подставить.
Это изменение пошло истории однозначно на пользу. Использование реальной личности — показывает злодеев как компетентных, а героям не так легко откреститься от причастности их организации к войне.
ЛЮБОВНАЯ ЛИНИЯ
В сценарии много сцен вырезанных из фильма, которые поддерживают любовную линию, и взгляд на них отвечает на вопрос почему романтика — это самая слабая часть этой истории.
Всё потому что из неё вырезали всё начало и половину развития.
В тексте спокойная семейная жизнь противопоставляется жизням защитника слабых и политика. Падме говорит: «Actually, I was hoping to have a family by now… My sisters have the most amazing, wonderful kids… but when the Queen asked me to serve as Senator, I couldn’t refuse her.» («На самом деле, я надеялась что к этому моменту у меня уже будет своя семья. У моих сестёр самые потрясающие, чудесные дети… но когда королева попросила меня пойти служить Сенатором я не смогла ей отказать»)
В конце фильма, грандиозным сложным выбором для этих двоих героев будет свадьба в секрете — компромисс между долгом миру и желанием быть счастливыми.
Это противопоставление критически важно для истории, но в экранизации эта реплика и диалог о невозможности достижения такой жизни — это фактически всё раскрытие. В то время как сценарий на этом не останавливается и на несколько сцен отправляет нас в дом семьи Падме.
Мы наблюдаем семейный ужин, сестра Падме Сола называет Энакина парнем Падмэ, на что та отвечает отрицательно, но слишком резко. Родители переживают за дочь. Энакин отвечает честно, ведёт себя сдержанно и скромно, что идеально контрастирует с его неловкостью и взрывным характером в остальном фильме.
Фразы такие как: «You’ve done your service, Padmе. It’s time you had a life of your own. You’re missing so much!» («Ты отслужила своё, Падме. Время пришло начать собственную жизнь. Ты столь многое теряешь!»), развивают тему контраста между долгом и счастьем.
Эти сцены дают любовной линии, то чего в итоговом фильме ей сильно не хватает: фундамент. Мы не просто слышим в одной фразе, которую легко пропустить, что Падме раньше хотела семейной жизни, мы видим заботу, мы слышим как сёстры дразнят друг друга, мы видим полный счастливый дом, в котором Падме хорошо и которого не было у Энакина.
«PADME: I move around so much, I’ve never had a place of my own. Official residences have no warmth. I feel good here. I feel at home. (ПАДМЕ: Я так часто переезжаю, что у меня никогда не было своего жилья. В официальных резиденциях нет тепла. Я чувствую себя хорошо здесь. Я чувствую, что я дома)
ANAKIN: I never had a real home. Home was always where my Mom was. (ЭНАКИН: У меня никогда не было настоящего дома. Дом всегда был там, где была моя мама)»
Мы видим жизнь которую они хотят. Падме этого не хватает, Энакин скучает по любви и заботе. Сценарий демонстрирует запретный плод, который героям предстоит укусить в конце фильма, и делает его заманчивым, так что мы понимаем ради чего нужна эта сделка с совестью, торопливая свадьба и не самый разумный выбор партнёра.
СМЕРТЬ ОТ ТЫСЯЧИ ПОРЕЗОВ: РАЗБОР МАЛЕНЬКИХ ДЕТАЛЕЙ ПОВЛИЯВШИХ НА ВОСПРИЯТИЕ СЮЖЕТА
При прочтении сценария явным становится паттерн: во многих сценах из экранизации убраны маленькие моменты близости между персонажами.
Сами по себе моменты незначительные, но сцен где это наблюдается существенное количество. И движения в противоположную сторону не наблюдается: нет душевных моментов между персонажами, которые появились бы в экранизации (за единственным исключением, если считать откровение Дуку в разговоре с Оби-Ваном за такой момент, но с его включением можно поспорить и он находится в единственной добавленной в экранизации сцене, это было неизбежно, что моменты из этого диалога будут новыми).
Достаточно часто убраны тёплые душевные моменты, без какой-либо компенсации. Самые яркие примеры таких моментов приведены ниже.
Примеры
СЦЕНАРИЙ:
«PADME kisses him on the cheek and gives him a hug. JAR JAR turns red. (Падме целует его в щёку и обнимает. Джа Джа краснеет)
PADME: You’re a good friend, Jar Jar. I don’t wish to hold you up. I’m sure you have a great deal to do (ПАДМЕ: Ты хороший друг, Джа Джа. Я не хочу тебя задерживать. Я уверена, у тебя много дел)»
ФИЛЬМ:
Падме и Джа Джа стоят напротив друг друга в коридоре.
Падме говорит: «Jar Jar. I don’t wish to hold you up. I’m sure you have a great deal to do» («Джа Джа. Я не хочу тебя задерживать. Я уверена, у тебя много дел»)
Поцелуй в щёку и объятья отсутствуют в экранизации, из фразы убрана часть про «хорошего друга» и из-за того что Падме перебивает друга раньше, чем в сценарии и без смягчения момент считывается как холодный и резкий.
Складывается верное впечатление, что она раздражена ситуацией, но эту мысль хорошо раскрывает и следующая сцена, а вот тема дружбы этих персонажей больше в фильме не затрагивается, и теряя один момент для демонстрации фильм полностью теряет этот аспект.
СЦЕНАРИЙ:
«YODA: Younglings — enough! A visitor we have. Welcome him. (ЙОДА: Юнлинги — достаточно! Посетитель у нас есть. Поприветствуйте его)
The CHILDREN take off their helmets and turn off their lightsabers. (ДЕТИ снимают свои шлемы и выключают свои световые мечи)
YODA (continuing): Master Obi-Wan Kenobi, meet the mighty Bear Clan. (ЙОДА (продолжая): Мастер Оби-Ван, познакомься, могучий Клан Медведя)
CHILDREN: Welcome, Master Obi-Wan! (ДЕТИ: Добро пожаловать, Мастер Оби-Ван!)
<…>
OBI-WAN: I’m looking for a planet described to me by an old friend (ОБИ-ВАН: Я ищу планету, которую мне описал старый друг) <…>
YODA: An interesting puzzle. Gather round the map reader, younglings. Master Obi-Wan has lost a planet. Find it, we will try… (ЙОДА: Интересная загадка. Встаньте вокруг карты, юнлинги. Мастер Оби-Ван потерял планету. Найти её, мы попробуем…)»
ФИЛЬМ:
Йода говорит: «Younglings! Younglings! A visitor we have» («Юнлинги! Юнлинги! Посетитель у нас есть. Поприветствуйте его»)
Как и в сценарии, дети снимают шлемы и убирают мечи.
Дети говорят: «Hello, Master Obi-Wan!» («Привет, Мастер Оби-Ван»)
<…>
Оби-Ван говорят: «I’m looking for a planet described to me by an old friend» («Я ищу планету, которую мне описал старый друг») <…>
Йода говорит: «Hmm, lost a planet, Master Obi-Wan has. How embarasing, how embarasing» («Хм, планету Мастер Оби-Ван потерял, как неловко, как неловко»)
Название группы детей в этой сцене — это маленькая деталь, но она делает мир более живым. Не всё, что мы узнаём должно иметь непосредственное отношение к сюжету, такие вещи, как учитель представляющий свою группу по названию, является важным компонентом для создания живого мира. То, что клан называют «могучим» создаёт ощущение, что у учителя с учениками есть настоящая эмоциональная связь. Контраст маленьких детей и могучего медведя делает название забавным, но эта деталь здесь не только и не столько ради комического эффекта, она погружает в мир.
Не прямая замена, но фраза из той же сцены, которая отличается от сценария связана с шуткой про то что «планету Мастер Оби-Ван потрял». Сценарий имеет более мягкий вариант, где шутка вписана в более длинное высказывание. На экране на шутку поставлен акцент: «Как неловко! Как неловко!» — говорит Йода крупным планом и дети смеются хором.
И хоть неспособность человека, ведущего детективное расследование проверить место, правда комична и смелость прямо сказать об этом в лицо может быть признаком дружбы, также это может быть простым проявлением авторитета, и этот момент лишён той же однозначной теплоты.
Опять же, речь о паттерне. Если бы это был разовый случай ничего не было бы в этом решении особенного, но для отслеживания общей тенденции стоит обратить внимание на то как в этой сцене забавный однозначно дружелюбный и тёплый момент опускается, в то время как саркастичному моменту отводится больше внимания.
СЦЕНАРИЙ И ФИЛЬМ:
PADME: You’re making fun of me. (ПАДМЕ: Ты смеёшься надо мной»)
ANAKIN: (sarcastic) On no, I’d be much too frightened to tease a Senator. (ЭНАКИН: (саркастично): Ох, нет, я бы слишком испугался дразнить Сенатора)
(На этом моменте в фильме сцепа заканчивается) ТОЛЬКО СЦЕНАРИЙ:
PADME: You’re so bad! (ПАДМЕ: Ты так плох! *это прямой перевод популярной фразы без адаптации для более естественного русского звучания)
PADME picks up a piece of fruit and throws it at him. He catches it. PADME throws two more pieces of fruit, and ANAKIN catches them. (ПАДМЕ берёт фрукт и кидает в него. Он ловит его. ПАДМЕ кидает в него ещё два фрукта, и ЭНАКИН ловит их)
ANAKIN: You’re always so serious. Always carrying the weight of the universe on your shoulders. (ЭНАКИН: Ты всегда такая серьёзная. Всегда несёшь груз вселенной на своих плечах)
ANAKIN then starts to juggle the fruit. PADME laughs and throws more fruit at him. He manages to juggle them too until there are too many, and he loses control and ducks, letting food fall on his head. They both laugh. (ЭНАКИН после этого начинает жонглировать фруктами. ПАДМЕ смеётся и кидает больше в него. У него получается жонглировать и ими тоже, пока их не становится слишком много, и он теряет контроль и пригибается, позволяя еде упасть себе на голову. Они оба смеются)
Здесь сцена в итоговом фильме подрезана, мы видим только диалог.
Энакин сразу до этого признался в том, что его политические взгляды можно описать так примерно так: «диктатура хорошо, политика зло, чем меньше разговоров тем лучше» (не прямая цитата, а наглядное упрощение). Он только что сказал о диктатуре «ну и что? Зато эффективно» человеку, который всю жизнь проработал политиком, что не добавляет ему ни симпатии, ни харизмы в глазах зрителей и самой Падме.
Однако, этот срезанный кусочек спасает предыдущий момент, тем, что показывает Энакина как человека, который пытается отвлечь Падме от проблем и таким образом помочь ей справится с ситуацией. Это момент искренней дружбы, который даёт Падме шуточный способ выразить своё недовольство, а Энакину возможность показать, что, даже если его политические взгляды поверхностны, у него всё ещё золотое сердце.
Фильм вырезает момент, где Энакин проявляет этот жест заботы о Падме и тем самым лишает историю маленького кусочка теплоты и душевности.
Вывод о влиянии изменения таких деталей
Представленные примеры приведены, чтобы продемонстрировать эффект на восприятие, который возникает при изменении отдельной детали, но подобные вещи встречаются на протяжении всего текста, не только в упомянутых сценах.
Суммарно, эти вещи имеют достаточно большое влияние. Вырезанные объятия с другом здесь, срезанная фраза выражения любви к отцовской фигуре тут, менее понимающая формулировка во время стрессовой ситуации там — и, в результате, весь фильм кажется холоднее, а все персонажи чуть менее живыми и располагающими.
Этим наблюдением обоснован выбор вступительной цитаты этого исследования. Если вы писатель, живость и душевность, заложенная в такие детали, — это оружие для завоевания зрителя, и, если оно подходит вашим историям, никогда его не теряйте.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подводя итоги сравнительного анализа текста и экранизации фильма «Звёздные Войны Эпизод II: Атака Клонов», можно сказать следующее:
В тексте не было принципиального отличия по структуре и сути истории, главное отличие — больше сцен, что делает сценарий длиннее фильма, но это не столь ощутимая разница.
Ключевые отличия делятся на такие категории: вырезанные сцены, добавленные сцены и диалоговые детали.
Вырезанные сцены в большинстве своём добавляют в историю необходимого контекста, дают зрителю отдышаться и проникнуться историей, есть и те вырезанные элементы, которые затягивают повествование там, где это лишнее, но таких меньшинство. Эти сцены показывали необходимую зрителю информацию, чтобы ему не пришлось верить персонажам на слово.
Одна добавленная сцена — это экшн-сцена призвана показать прогресс в сфере CGI, а вторая заменяет собой сцену допроса, которая не могла существовать из-за изменения сюжета в свете добавления первой добавленной сцены, и изменение это сбалансированное и, в общей картине, не столь существенное.
А главное преимущество сценария над фильмом — это формирующие атмосферу детали, которые оживляют мир и очеловечивают персонажей.
