Рубрикатор
— Концепция
— Женщина после войны
— Одежда как униформа нового общества
— Возвращение к образу домохозяйки
— Заключение
— Библиография
Концепция
Может ли платье быть политическим высказыванием? На первый взгляд, одежда — довольно личная вещь. Кто-то выбирает платье из-за красивого силуэта, кто-то — из-за удобства. Но в 1920–1930-е годы женский гардероб зависел от политики больше, чем может показаться на первый взгляд.
Женская мода в 1920-х впервые стала инструментом социальной эмансипации. Женщины стремительно отдалялись от устоявшейся роли матери семейства. Молодые девушки носили короткие для того времени юбки, стрижки боб, прямой и функциональный крой, который подчеркивал готовность к действию. Но к 1930 маятник качнулся в другую сторону и женская мода вновь стала подчеркивать женственность, постепенно отдаляясь от андрогинного образа женщины 20-х. Что стало причиной столь стремительной смены настроения в обществе? От чего зависят модные женские тренды и как государство контролирует роль женщины в социуме через моду?Однако далеко не все государства были готовы принять такую свободу. Основой политического вектора в Германии, Италии, во Франции и в СССР стала глубокая социально-экономическая нестабильность после Первой мировой войны и Великой депрессии, которая привела к краху либеральных и демократических институтов и приходу к власти радикальных сил. Подобные схожие настроения в этих трех странах наводят на мысль, что и мода развивалась в них по схожему пути. Именно поэтому в визуальном исследовании сопоставляются тренды этих стран.
После Первой мировой войны Европа переживала масштабные изменения. Старые социальные порядки разрушались, женщины всё активнее выходили на рынок труда, менялись представления о красоте и женственности. Короткие юбки, свободные платья, открытые руки и отказ от корсета стали не просто модными тенденциями, а частью нового образа жизни.
В Советском Союзе, Италии и Германии одежда постепенно стала одним из инструментов формирования нового общества. Государства по-разному представляли себе идеальную женщину. Через силуэт, длину юбки, головной убор и даже причёску можно было транслировать определённые ценности государств в исследуемое время. Особенно интересно, что политическое влияние на моду не всегда проявлялось в прямых запретах. Иногда оно выражалось в поддержке национального производства, распространении тематических изображений в журналах и плакатах. В результате платье могло рассказывать о политике ничуть не хуже лозунга.
Исследование будет построено вокруг трёх основных вопросов. Какую женщину хотело видеть государство? Какими средствами оно пыталось сформировать её внешний облик? Главный вопрос визуального исследования: почему три государства хотели видеть совершенно разных женщин и как это желание отражалось в гардеробе девушек?
В СССР после революции 1917 года прежняя система социальных различий подверглась пересмотру. Дорогие ткани и подчёркнуто роскошные платья стали ассоциироваться со устаревшим буржуазным укладом. На первый план вышли практичность и функциональность. Женщина должна была быть не только матерью и женой, но и работницей, активной участницей общественной жизни, и, самое главное, теперь женщина — часть нового коллектива наравне с мужчиной. В это же время художницы-конструктивистки Варвара Степанова и Любовь Попова пытались изменить принцип создания одежды. Одежда переставала быть просто украшением тела, она должна была помогать человеку работать. Но тогда почему идеальный конструктивистский костюм так сильно отличался от того, что можно было увидеть на обычной городской улице?Особое внимание будет уделено не только политическим плакатам и модным иллюстрациям, но и самим предметам одежды. Важно рассмотреть, как менялись пропорции женской фигуры, почему в одних случаях был популярен свободный силуэт, а в других — подчеркнутая талия, как использовались народные мотивы и почему широкие плечи могли становиться знаком силы и дисциплины.
Женщина после войны
В СССР кожаная куртка пришла из гардероба авиаторов и водителей, а после революции оказалась вещью с высоким спросом. К началу 1920-х кожанка превратилась в символ комсомолок. Так, будучи практичной и унисекс вещью, куртки стали частью нового образа эпохи после буржуазии. Однако к середине десятилетия, с переходом к мирной жизни, «кожанка» утратила ореол романтики и стала восприниматься как знак вынужденного аскетизма и военного коммунизма.
Кожа защищает от ветра, холода и непогоды. Но в советском случае кожанка становится частью политического образа революционной эпохи, а в американском — частью профессионального гардероба женщины-авиатора.


СССР: кожаная куртка 1920-х годов. Музей-заповедник М. А. Шолохова США: лётное пальто Амелии Эрхарт. Около 1920–1930 годов
Особенно интересно, что пальто Эрхарт не выглядит исключительно военной экипировкой: оно имеет выразительный крой, крупные пуговицы и шерстяную подкладку. Это пример того, как вещь становится частью публичного образа современной женщины.
Франция — женщина в рабочей одежде военного времени Италия — женская униформа 1930-х
Во Франции влияние войны на одежду стало заметно ещё в 1914–1918 годах. Женщины работали на заводах, в сельском хозяйстве, госпиталях и общественных службах. Их одежда должна была отвечать новым задачам: не мешать движению, выдерживать долгую работу, быть удобной в повседневной жизни.
В Италии военная эстетика после Первой мировой войны стала частью формирования фашистского движения. Внешний вид его участников отсылал к опыту фронта и солдатской дисциплине. Одежда первых фашистских отрядов — чёрные рубашки, короткие брюки, головные уборы — складывалась под влиянием военного облика штурмовых подразделений.
Один и тот же исторический опыт породил разные визуальные языки. И если во Франции военная практичность постепенно растворялась в повседневной моде, то в СССР и Италии одежда всё заметнее становилась способом заявить о своей принадлежности к новому обществу.
Одежда как униформа нового общества
Во Франции спортивный стиль активно продвигали известные дома моды, в СССР --художники-конструктивисты пытались переосмыслить одежду через функцию и массовое производство, в Италии и Германии спортивная одежда существовала на фоне развития спортивных организаций, готового платья и государственного регулирования моды.


После Первой мировой войны менялся ритм жизни. Люди всё больше интересовались путешествиями, автомобилями, теннисом, гольфом и отдыхом на курортах. Французский модельер Жан Пату почувствовал, что спортивная одежда может быть не только функциональной, но и элегантной. В своих работах объединял удобство с эстетикой высокой моды.
Сюзанн Ленглен в теннисном костюме, созданном Жаном Пату, начало 1920-х годов
Одним из самых узнаваемых образов Жана Пату стал теннисный костюм Сюзанн Ленглен. Лёгкая плиссированная юбка, открытый верх и повязка на голове заметно отличались от более закрытой женской одежды предыдущих десятилетий. Спортсменка становилась не только участницей соревнований, но и образцом современной женственности. Одежда показывала, что тело женщины может быть для спорта, а не только для домашней рутины.
Жан Пату, Трикотажные комплекты и Повседневная одежда
В Советском Союзе похожий вопрос о свободе движения волновал художницу Варвару Степанову. Но её подход был связан не с высокой модой, а с изменившимися представлениями о новой жизни. В 1923 году Степанова разработала проект спортивного костюма: одежда должна была соответствовать конкретной задаче, а не быть красивой.


Жан Пату, Франция Варвара Степанова, СССР
На первый взгляд, проекты Пату и Степановой очень похожи. Так, Пату превращал функциональность в элегантность и предлагал покупательницам новый гардероб для активного образа жизни. Для Степановой одежда была прежде всего конструкцией, которая должна была отвечать потребностям нового человека и нового общества. Её интересовали удобство, рациональность и возможность промышленного производства. Оба модельера поняли, что женщина 1920-х годов не вписывается в старые рамки, и теперь ей нужна новая одежда, которая позволит ей быть активным членом нового общества.
Женская спортивная одежда, Германия, 1920-е годы Купальный костюм в Германии, 1925 год




