Рубрикатор
- Концепция
- Интерес к экспериментальным техникам
- Материал как метафора
- Особенности движения
- Заключение
Концепция
Гарри Бардин — советский и российский режиссер-мультипликатор, один из самых видных представителей авторской экспериментальной анимации. Одна из главных особенностей его творчества — разнообразие используемых им материалов: вместо того, чтобы ограничиться традиционными способами создания персонажей, он однажды увлекся производством мультфильмов в необычных техниках на «Союзмультфильме» и продолжил подобные эксперименты и на собственной студии «Стайер». Среди необычных техник, которые он использовал, встречается анимация из спичек, веревочек, проволоки, бумаги, анимация трехмерной пластилиновой куклы и даже анимация «невидимых» персонажей, где передвигаются только объекты, с которыми герои взаимодействуют. При этом такое разнообразие техник в фильмах Бардина — не просто погоня за оригинальностью: произведения, которые мы рассмотрим, можно охарактеризовать как нравоучительные притчи с четко выраженной нравственной или моральной проблематикой, и выбор материала всегда является осознанной частью авторского замысла, подчиняется главной мысли фильма и целиком работает на то, чтобы раскрыть ее.
В данном исследовании мы рассмотрим, как именно физические свойства, визуальные особенности и ассоциативные значения материала в произведениях Бардина задают особые правила для анимационного мира в каждой картине, позволяют создать уникальных и очень выразительных героев, а главное — помогают глубже раскрыть идею фильма. Таким образом, технические особенности выбранной анимационной техники являются неотъемлемой частью драматургии фильма. Для анализа отобраны шесть работ, наилучшим образом демонстрирующие разнообразие техник и подходов в творчестве режиссера: «Конфликт» (1983), «Брэк!» (1985), «Банкет» (1986), «Брак» (1987), «Выкрутассы» (1987) и «Адажио» (2000). мы проанализируем каждый из них, чтобы разобраться, какими выразительными возможностями обладает каждый материал и как он влияет на художественное устройство произведения. Для того, чтобы лучше понять авторскую задумку для каждого фильма, а также узнать детали производственного процесса, в качестве источников использованы интервью с Бардиным, его собственные мемуары и видео с его канала, где он подробнее погружается в историю создания разных фильмов. В первом разделе исследования мы рассмотрим общие причины, подтолкнувшие Бардина к экспериментированию с различными техниками, во втором подробнее разберем, как именно выбранный материал становится метафоричным и помогает раскрыть задумку каждого фильма, а в третьем увидим, как разные материалы задают особенности пластики и актерской игры персонажей.
Интерес к экспериментальным техникам
«Мультипликация — это способ мышления. Если хочешь, особое восприятие мира». [9]
Одной из характерных особенностей творчества Бардина становится постоянный поиск новых форм и выразительных средств. Вместо того, чтобы остановиться на определенной технике и узнаваемом стиле, режиссер для каждой новой идеи подбирает материалы, наиболее подходящие для ее воплощения, а их разнообразие задает уникальные особенности анимации, пластики и построения самого мира для каждой картины. Однако, по словам Бардина, он не гонится за уникальностью форм намеренно — его желание работать в таких разных техниках обусловлено несколькими факторами.
Когда Бардину, как он рассказывает, приснился сюжет для «Конфликта», он, до этого работавший в рисованной мультипликации, сразу понял, что этот фильм должен быть объемным: «Рисованным спичкам зритель не будет сопереживать так, как настоящим, деревянным, сгорающим». [1] К тому же он недолюбливал советскую кукольную анимацию и не хотел в ней работать. Работа над «Конфликтом» очень захватила Бардина, потому что давала ему больший контроль над тем, каким получался итоговый результат, и после съемок этого фильма он не хотел ни возвращаться в рисованную анимацию, ни работать с традиционными куклами, поэтому в следующем фильме — «Тяп-ляп, маляры» — работал с трехмерной пластилиновой куклой, и после продолжал подобные эксперименты на протяжении всего своего творчества. [1]
«Я обращаюсь к детскому опыту человека, сам окунаюсь в мир игры». [2]
Примечательна также и игровая натура предметной анимации. Бардин не раз описывает происходящее в его фильмах именно как игру: «Всегда за этой внешней формой взрослости с залысинами, а то и просто лысиной, за полным брюшком, за отчеством всегда стоит маленький мальчик, который живет в мужчине. И я предлагаю ему сыграть в эту игру. Если вы заметили, я в „Конфликте“ начинаю с коробка спичек, я предлагаю: давай поиграем. Вот этот коробок спичек, я начинаю с простого. Моток проволоки в „Выкрутасах“, рулон бумаги в „Адажио“ — я предлагаю сыграть в игру. А дальше увлекаются ли игрой, и эта игра становится как бы выходом на какой-то финал, на то, что меня волнует, что меня заботит и во что я предлагаю сыграть зрителю. Это правила, которые я задаю, а потом вовлекаю». [7]


При этом в большинстве случаев материал не является отправной точкой произведения, а выбирается в зависимости от идеи: для режиссера важно, чтобы его свойства помогали наилучшим образом воплотить задумку; только после этого материал начинает сам диктовать особый анимационный процесс и новые выразительные средства.
Материал как метафора
В «Конфликте», где рассказывается о бессмысленности и разрушительности войны, Бардин обращается к спичкам: «Образ спички был принципиально важен: человеческая жизнь короткая и хрупкая, как спичка. А уж сгораем мы не хуже спичек». [1] Благодаря такому выбору материала ужасы войны удалось передать емким и изысканным образом — вместо кровавых убийств мы видим лишь как надвое разрубают спички, как легко они разлетаются в бою, и зная по реальной жизни, какие спички маленькие, в фильме они считываются как еще более уязвимые и незначительные. Показательна и кульминация данного фильма, где одна сторона старается сжечь другую, но огонь перекидывается и на нее саму, оставляя данный конфликт лишь с проигравшими. Такой исход и ожидаем, и интуитивно понятен, и крайне закономерен — бытовой опыт подсказывает зрителю, что если в одном месте собрано большое количество спичек, то сгорят они все, поэтому иного финала для этой истории невозможно представить. При этом эта аллегория довольно конкретная: Бардин прямо говорит, что речь идет об опасности ядерного оружия, от использования которого пострадают все (из-за этого в Госкино даже не принимали этот фильм, потому что он «нарушал ленинский принцип о справедливых и несправедливых войнах»). [1] С помощью такой простой формы для донесения этой идеи Бардин призывает зрителя забыть о кажущихся сложностях и нюансах политики и понять, что не имеет значения, кто прав или виноват в конфликте, если результат будет губителен для обеих сторон.
«Брэк!» — еще одна история о бессмысленности войны: «Боксеры, которых науськивают друг на друга их тренеры, похожи на два народа, которые дерутся-дерутся, а потом понимают, что это ни к чему». [9] Но способ раскрытия данной мысли посредством материала полностью противоположен тому, как это сделано в «Конфликте»: хотя герои в данном мире выглядят человекоподобно, физически они сохраняют свойства пластилина — они не могут пострадать даже от самых тяжелых травм и спокойно существуют в деформированном виде, а также могут быть легко восстановлены. Фактически они бессмертны, а это значит, что здесь не может быть победителя, и бой будет длиться вечно — от этого и появляется ощущение, что в битве нет смысла, и поэтому объединение против тренеров кажется единственным возможным выходом.


«Банкет» Бардин описывает как историю о том, «что нам дано от природы и как мы этим распоряжаемся», [5] о том, как культурное застолье может превратиться в неприглядную пьянку. Задумка сделать застолье без персонажей исходила из желания сделать героев универсальными — если бы им были даны характерные черты, зрителю было бы труднее ассоциировать их с собой и знакомыми ему типажами людей; при этом каждый персонаж был подробно прописан и представлял из себя узнаваемую социальную фигуру. [8] Из-за этого в данном фильме важнее, чем в остальных произведениях, оказалась озвучка героев — сложно было организовать талантливых актеров для записи, и еще сложнее настроить их на нужное для фильма состояние. В качестве анимационных материалов же здесь используются бытовые предметы — посуда, еда, стол; только через них появляется представление о движениях персонажей, и, таким образом, важнейшую роль в визуальном ряде играет взаимодействие героев с материальным миром, что вполне соответствует задумке Бардина показать, как мы распоряжаемся тем, что нам дано.
В «Браке» выбор материала основывался на буквальном восприятии устойчивого словосочетания: «Брачные узы — понятно, что это веревка». [8] При этом Бардин последовательно развивает метафору в противоположном направлении: сначала кажется, что веревки должны символизировать неразрывную связь героев, но вместо этого на протяжении фильма используются иные свойства материала: он надрывается и не может быть восстановлен, растрепывается, наконец разрывается совсем. Так, обманывая ожидания зрителя, аллегорически раскрывается невосполнимый урон из-за постоянных ссор в отношениях — Бардин наглядно показывает в своем фильме то, что в реальности не может быть видно.


«Выкрутасы» — по словам Бардина, единственный фильм, где материал появился раньше идеи: проволоку он по совету директора сохранил после работы над «Браком» на случай, если она пригодится для будущего проекта. Он рассказывает: «Пришла идея, что человек должен построить дом, посадить дерево, родить сына, а что если… Вот это „а что если“ магическое, если бы ему мешали внешние обстоятельства, что из этого получилось — из этого уже возник фильм „Выкрутасы“». [8] Бардин опять раскрывает свою идею на примере одного героя, из-за чего мысль становится универсальной — ее можно применить и в своей частной жизни, и в более широких ситуациях; при этом здесь была задумана и весьма конкретная политическая аллегория: «Вообще я делал фильм про советский союз: о том, как защиту своих рубежей мы поставили выше самой человеческой жизни, окружив себя железным занавесом и приведя себя в такую самоизоляцию от мира». [6] Выбор материала работает на эту идею — персонаж окружает себя прочным железным забором, в конце оказывается на железной цепи; к тому же, по словам режиссера, «колючую проволоку можно сделать только из проволоки». [2] Кроме того, ключевой особенностью материала, задающей главный конфликт и трагедию в фильме, является его конечность — существует только ограниченное количество проволоки, и герою приходится избавиться от всего, что он создал, чтобы достроить забор — так на физическом уровне показана идея, которая в любой другой технике осталась бы абстрактной: обозлившись на внешний мир, герой решает отгородиться от него, променяв на это все самое лучшее в своей жизни.














