Ритуалы возвращения: как люди присваивают одно и то же место в городе

Рубрикатор:

1. Концепция исследования
2. Понятие «своего» места
3. Исторический контекст
4. Географический контекст
5. Виды досуга
6. Интервью с посетителями
7. Выводы

В современном крупном городе человек ежедневно сталкивается с множеством публичных пространств, большинство из которых остаются для него обезличенными и функциональными. Однако некоторые места постепенно приобретают особое значение, превращаясь в «свои». Этот процесс перехода от абстрактного пространства к осмысленному месту лежит в основе философии пространства. Одним из ключевых механизмов такого перехода выступают ритуалы возвращения — регулярные, повторяющиеся практики посещения одного и того же городского пространства.

Настоящее исследование посвящено изучению того, как люди через ритуалы возвращения присваивают одно и то же место в городе. Актуальность темы обусловлена растущим интересом к вопросам городской идентичности, эмоциональной привязанности к месту и механизмам формирования чувства принадлежности в условиях высокой социальной неоднородности современных мегаполисов.

В качестве эмпирической базы выбран сад Сан-Галли в Санкт-Петербурге. Этот небольшой сад представляет собой уникальное место контрастов: в нем одновременно сосуществуют родители с детьми, владельцы собак, пожилые люди, «неформальные» подростки, шумные выпивающие компании и случайные прохожие. Здесь переплетаются ритуалы тихого отдыха, выгула собак, игр на детской площадке, а также распития алкоголя, прослушивания громкой музыки и провоцирования конфликтов. Такое разнообразие делает сад Сан-Галли идеальной площадкой для изучения полифонии присвоения — когда одно и то же физическое пространство становится «своим» для одних и остается чужим для других.

Цель исследования: выявить и проанализировать механизмы присвоения городского пространства через повторяющиеся практики возвращения (ритуалы), показав, как абстрактное и обезличенное пространство превращается в значимое «свое место» для разных категорий горожан.

Задачи исследования:

1. Раскрыть теоретические основы понятий «пространство», «место» и «присвоение» в философии пространства и урбанистике.
2. Выделить и классифицировать основные типы ритуалов возвращения в городских публичных пространствах.
3. Выявить, каким образом частота, регулярность и содержание ритуалов влияют на степень присвоения места разными социальными группами.
4. Проанализировать факторы, способствующие и препятствующие присвоению пространства (безопасность, социальное окружение, функциональность, эмоциональная привязанность).
5. На основе эмпирических данных (наблюдений и интервью) показать специфику присвоения одного и того же места (сада Сан-Галли) представителями разных возрастных и социальных групп.
6. Определить различия между простым использованием пространства и его полноценным присвоением.

Гипотеза исследования: регулярность возвращения в одно и то же городское пространство и формирование индивидуальных или коллективных ритуалов являются ключевыми механизмами присвоения места. Чем выше частота посещений и чем более устойчивые ритуалы формируются, тем сильнее человек или группа воспринимает пространство как «свое», даже при наличии негативных факторов. При этом присвоение носит градуальный и избирательный характер: не все посетители в равной степени присваивают место.

Новизна исследования:

— Смещение исследовательского фокуса с традиционного изучения «одноразового» использования пространства на ритуалы возвращения как основной механизм присвоения. — Комплексный анализ одного и того же конкретного места через призму разных социальных групп и практик, что позволяет увидеть полифонию присвоения. — Эмпирическое сочетание наблюдений и интервью, раскрывающее субъективное переживание процесса присвоения «изнутри».

Теоретическая значимость исследования заключается в развитии феноменологического и социально-практического подхода к пониманию места в современном городе.

Практическая значимость работы состоит в возможности использования результатов для: — улучшения качества городских публичных пространств; — разработки рекомендаций по созданию условий для формирования у горожан чувства принадлежности к месту; — понимания конфликтных процессов сосуществования разных групп в одном пространстве.

В ходе сбора материала для исследования, а именно — фотографирования сада, у автора ожидаемо произошел конфликт с его посетителями. Группа из 5 человек отрабатывала трюки на лужайке: делали сальто, в том числе от дерева, удары по пластиковой бутылке в прыжке и т. д. Поскольку происходящее дополнило бы общую картину обстановки в саду, было решено сделать фотографии сначала издалека, затем — ближе. Было впечатление, что съемка была им видна, они не возражали и продолжали упражняться. Однако после обращения к ним за интервью, компания быстро окружила автора, и один из молодых людей, говоря от лица остальных, начал требовать удалить фото у него на глазах — «по-хорошему». Попытки объяснить, для чего нужны фото, и предложение замазать лица результата не дали, общий язык найти не удалось, и он продолжил агрессивно стоять на своем. Остальные поддерживали его, переговаривались и шутили между собой. После удаления снимков и проверки галереи фотоаппарата компания двинулась в сторону выхода из сада, и, уходя, молодой человек пригрозил, что «достанет из-под земли», если увидит фотографии в интернете.

Оказалось, что на одно фото кто-то из них все же попал. Этот общий план столь хорошо передает суть изучаемого сада, что пожертвовать им было нельзя, поэтому фото осталось в исследовании в таком виде — с черными блоками, полностью закрывающими двоих лиц, добавленными на всякий случай, во избежание недопониманий.

Рассмотрим несколько подходов к определению «пространства» и «места».

Понятие «место» было введено в философский оборот еще Аристотелем в его «Метафизике». «Место указывает на то, „где“ совершается действие или претерпевание. То есть это — „где“ бытия, т. е. бытия конкретного сущего, в т. ч. человека, локализованного в пространстве Земли» [1].

И-Фу Туан, Эдвард Релф и Тим Кресвелл связывали понятие места с человеческим опытом, действием, намерением и привязанностью [2]. Пространство же воспринималось как нечто более абстрактное, не имеющее существенного значения из-за отсутствия социальных связей [3].

Дэвид Харви и Эдвард Соджа наоборот считали, что пространство — это не статичное, абстрактное место, лишенное социальных связей, эмоций и смысла. Оно динамично и сконструировано [4].

По мнению Али Маданипура, место — это пространство, наделенное смыслом и ценностями, определяемое культурой, занимаемое человеком или вещью [5].

Смысл, которым наделяется пространство, относится к символическим и воображаемым атрибутам, которые люди имеют в отношении определенного места, здания или городского элемента и того, что они для них представляют. Более того, место воплощается в культурном ландшафте, в котором индивид играет ключевую роль в его формировании [6].

Что означает «присвоение»?

Этот термин первоначально описывался как временное явление, подразумевающее динамический процесс взаимодействия между индивидом и его окружением. Некоторые авторы использовали этот термин для объяснения связи между людьми и местами. Присвоение рассматривалось как врожденная потребность человека, которая может проявляться через деятельность, происходящую в городском ландшафте [7].

Последователь Лефевра Марк Перселл также утверждал, что присвоение позволяет гражданам создавать городское пространство, а не просто использовать уже созданное. Именно присвоение дает жителям право в полной мере использовать и управлять своей повседневной жизнью в городской среде. Грауманн также считает, что присвоение общественного пространства является средством и целью преодоления отчуждения человека [8].

Так, люди временно присваивают те общественные пространства, в которых они чувствуют себя идентифицированными.

Лара-Эрнандес, Мелис и Капуто «определяют присвоение застроенной среды как непрерывную синергию между гражданами и городским ландшафтом, проявляющуюся в конкретных видах деятельности» [9].

Присвоение общественных пространств позволяет гражданам участвовать в создании социального городского пространства, выходя за рамки простого использования уже сформированного городского пространства, предоставляя им право полностью управлять своей повседневной жизнью и использовать ее [10].

Как именно люди присваивают пространство?

«Жители используют общественное пространство как ресурс для выполнения широкого спектра социальных функций: от регулирования движения и поддержки экономической деятельности до проведения развлекательных мероприятий и организации публичных протестов. Все эти виды деятельности предполагают пространственные притяжения, которые не просто „происходят“ в пространстве, а представляют собой временное присвоение этого пространства. Ходьба — наиболее кратковременное пространственное присвоение» [11].

Многофункциональность общественных пространств заключается в их использовании жителями: для прогулок, походов на работу, занятий спортом, уличных развлечений, детских игр и многого другого. По мнению Рэя Ольденбурга, эти пространства становятся «третьим местом», где группы и отдельные лица проводят время между работой или учебой и домом. «Общественное пространство выступает в качестве особой зоны для установления социальных связей и отношений, формирования городских сообществ, различающихся по своему функционированию и целям, а также воспроизведения городских социокультурных практик. Это „третье место“, которое становится фактором формирования городской идентичности и условием эмоциональной привязанности к городу, формирующей чувство принадлежности к сообществу жителей» [12].

Существует три категории видов деятельности, характеризующих присвоение пространства [13]: — Любая деятельность, в которой лицо или группа лиц используют общественное пространство с целью получения экономической выгоды напрямую или косвенно; — Любая деятельность, в которой лицо или группа лиц используют общественное пространство в целях отдыха; — Любая деятельность, в которой лицо или группа лиц используют общественное пространство в религиозных целях.

В данной работе будет рассмотрена досуговый вид деятельности, поскольку в качестве пространства был выбран сад, представляющий собой место отдыха в первоначальном замысле.

Ранее сад представлял собой часть территории обширного комплекса Чугунолитейного и механического завода, основанного здесь в 1853 году. Предприятие принадлежало Францу Карловичу Сан-Галли, который прославился как изобретатель радиатора отопления. Его завод производил оборудование для водоснабжения, канализации и парового отопления.

Сад Сан-Галли несколько раз переименовывали — после революции он получил название «Кооператив» в соответствии с новым названием завода, а в 1920-х годах стал «Садом имени Фрунзе». Историческое имя вернулось к саду только в 2008 году.

Сад всегда был связан с криминалом и пользовался дурной славой. Во многом это связано с тем, что рядом находился Чубаров переулок (ныне — Транспортный), который до начала 1930-х годов был эпицентром местной преступности. 

Наиболее громкая криминальная история произошла в 1926 году — тогда в саду была коллективно изнасилована молодая учащаяся рабфака. Случай получил название «Чубаровщина» или «Чубаровское дело». Насилие совершили более 30 человек, в числе которых было девять комсомольцев и один кандидат в члены ВКП (б). По слухам, после суда над «чубаровцами» завод «Кооператив» (ранее — Сан-Галли) был подожжен неизвестными.

Проект ограды сада создал Иван Иванович Горностаев в 1873 году. В ее основании использован темно-красный гранит, а звенья решетки выполнены в старорусском стиле. Ограда была отлита на заводе Сан-Галли и установлена в 1881 году [14].

Фонтан, названный местными жителями «Рождением Афродиты», появился в саду в 1928 году.

Скульптурная группа была отлита на заводе Сан-Галли в конце XIX века и долгое время украшала особняк Франца Карловича. По одной версии, она была посвящена его утонувшей возлюбленной, по другой — погибшей дочери.

Из-за ошибок, допущенных при литье, на чугунной скульптуре довольно быстро началась коррозия, а дожди и снег только ускорили разрушение. В конце 1990-х годов скульптуру передали на баланс Водоканала. К тому времени авторская поверхность была утрачена уже на 90%.

В 2022 году в саду Сан-Галли вновь заработал фонтан «Рождение Афродиты» — точная бронзовая копия оригинальной скульптурной композиции.

Сейчас сад Сан-Галли представляет собой небольшой озелененный участок в исторической застройке на оживленном Лиговском проспекте.

«Сад Сан-Галли — едва ли не единственное зеленое пятно на унылом и закопченном отрезке Лиговки между Московским вокзалом и набережной Обводного» [15]. В условиях высокой плотности городской застройки и практически полного отсутствия озелененных территорий в данном районе сад выполняет важную роль рекреационного пространства. Для местных жителей он остается одним из немногих доступных мест, где можно укрыться от городского шума.

Кроме того, в непосредственной близости расположены креативное пространство «Этажи» и ТРЦ «Галерея». Из-за этого в сад регулярно приходит много молодежи, в том числе неформальной, что формирует активную и разнообразную социальную среду. Таким образом, Сад Сан-Галли служит не только рекреационным, но и социально-культурным центром микрорайона.

В данном исследовании основное внимание будет уделено конкретным ритуалам, которые люди регулярно и многократно совершают в обозреваемом городском пространстве. Одним из ярких примеров таких ритуалов являются прогулки: «Акт хождения относится к городской системе так же, как акт речи — к языку или к высказанным утверждениям. На самом элементарном уровне он исполняет тройную „формулирующую“ функцию: это процесс присвоения топографической системы пешеходом (так же, как оратор присваивает и использует язык); это пространственное задействование места (точно так же, как акт речи—акустическое задействование языка); наконец, этот акт подразумевает взаимоотношения между различающимися позициями, т. е. между прагматическими „договорами“ в форме движений (так же, как вербальное высказывание — это „выступление“, „ставящее слушателя напротив“ оратора и обращающее договор между собеседниками в действие)» [16].

Посетители сада активно заботятся о его обитателях — повсюду развешаны скворечники для птиц. В данном случае забота о живых существах выступает формой декорирования и обустройства окружающей среды, через которую люди осуществляют присвоение территории.

Ритуалы в рассматриваемом случае носят регулярный характер: посетители постоянно обновляют корм в скворечниках, меняют их внешний вид и размещение. Кроме того, в саду переодически появляются новые домики для птиц, что свидетельствует о беспрерывном процессе присвоения городского пространства через повторяющиеся практики.

Важным инфраструктурным элементом, влияющим на характер использвоания и потенциал присвоения сада Сан-Галли, является наличие общественного туалета на его территории. Этот фактор повышает уровень комфорта и физиологической безопасности пребывания в саду, особенно для тех категорий посетителей, которые проводят здесь продолжительное время.

Возможность длительного комфортного нахождения в пространстве без необходимости покидать его способствует увеличению продолжительности визитов и формированию ритуалов возвращения.

Территория сада патрулируется сотрудниками Росгвардии. Для служащих сад не обладает особой символической или эмоциональной ценностью, поскольку они воспринимают его прежде всего как рабочее пространство. Их деятельность сводится к выполнению должностных обязанностей, при этом внимание сосредоточено не на основной рекреационной функции сада, а на обеспечении порядка.

Вместе тем, даже такое функциональное использование пространства не исключает процесса присвоения: «В строгом смысле, когда мы используем общественное пространство, мы его присваиваем, хотя и всего на секунду» [17]. Таким образом, в данном случае нельзя утверждать полное отсутствие присвоения места росгвардейцами — оно происходит, хоть и в минимальной, сугубо функциональной форме.

Основную группу посетителей сада Сан-Галли составляют «неформальные» подростки. Они ходят по газонам, распивают алкоголь, шумно и вызывающе себя ведут, чем создают дискомфорт для других посетителей.

Частично их пребывание в саду соответствует его основной рекреационной функции — на его территории они отдыхают. Однако часто этот отдых включает действия, прямо запрещенные правилами посещения сада. Тем не менее, для данной группы сад Сан-Галли обладает особым значением, поскольку именно в нем они регулярно собираются компаниями: «Когда же человек проделывает длинный путь только ради того, чтобы провести свободное время в определенном месте, это говорит о том, что это место представляет для него некую ценность, как таковое». [18]

Кроме того, присвоение места играет важную роль в формировании личной и групповой идентичности: «Некоторые исследователи утверждают, что присваиваемое место рассматривается как фактор непрерывности и стабильности личности, параллельно с другим фактором, способствующим формированию идентичности и сплоченности группы» [19].

Таким образом, несмотря на конфликтное и нормонарушающее поведение, данная группа подростков активно присваивает пространство сада Сан-Галли, превращая его в важное для них место регулярных встреч, социализации и групповой идентичности.

Другую значительную часть посетителей сада Сан-Галли составляют родители с детьми. Хотя в саду имеется специально отведенная детская площадка, многие из них не ограничиваются ее пределами и гуляют по всей территории сада. Для многих родителей повторные визиты в Сан-Галли становятся регулярной практикой в связи с отсутствием других зеленых зон поблизости, и прогулки по саду превращаются в ритуал. Они используют пространство в соотвествии с его основной — рекреационной — функцией, регулярно возвращаясь и придерживаясь одних и тех же маршрутов по проложенным тропам.

Однако данные наблюдения требуют осторожной интерпретации. Некоторые исследователи подчеркивают важное различие между простым использованием пространства и его присвоением: «Некоторые исследователи предполагают, что использование и присвоение пространства являются смежными, но не схожими понятиями. Они утверждают, что присвоение играет ключевую роль в формировании городской идентичности посредством индивидуальной и коллективной деятельности в городской среде, заявляя, что пользователи присваивают общественные пространства только там, где чувствуют себя идентифицированными» [20].

Результаты проведенных интервью (приведены ниже) показывают, что далеко не все посетители чувствуют себя комфортно в саду Сан-Галли. В связи с этим, несмотря на регулярность прогулок, нельзя с уверенностью утверждать, что данная категория посетителей действительно присваивает это пространство.

В саду Сан-Галли также можно наблюдать и более спокойных подростков, гуляющих по территории. Многие из них регулярно возвращаются в сад, причем с разными целями: кто-то ищет спокойного отдыха, кто-то приходит на встречи с друзьями.

Через повторяющиеся практики — прогулки и встречи — эти люди наделяют пространство сада особым личным и социальным смыслом. Постоянно возвращаясь в одно и то же место, они превращают его в «свое» место в городе.

Так, данные поведенческие паттерны могут быть интерпретированы как процесс присвоения пространства, в результате которого абстрактный городской сад становится значимым и персонализированным местом для конкретной группы посетителей.

В саду Сан-Галли присутствуют и другие группы посетителей. Для тех, кто регулярно возвращается сюда, сад, как правило, приобретает особое личное и символическое значение. Эти посетители занимаются разнообразными практиками: индивидуальными или групповыми занятиями спортом, чтением газет и книг, пикниками и другими формами проведения досуга. Через такие повторяющиеся ритуалы они осваивают и присваивают конкретные участки пространства, превращая их в «свое место» в городском окружении.

В отличие от них, случайные посетители чаще воспринимают его как нейтральное, «пустое» и лишенное особого смысла пространство. Тем не менее, даже у них первое впечатление может вызвать положительные эмоции и желание вернуться. При повторных визитах и формировании собственных небольших ритуалов у таких посетителей также появляется потенциал для присвоения сада Сан-Галли.

Таким образом, процесс присвоение места носит градуальный характер и во многом зависит от частоты посещений степени вовлеченности человека в повторяющиеся пространственные практики.

Отдельную категорию посетителей сада Сан-Галли составляют владельцы собак. Для них характерны ежедневные ритуалы — регулярные прогулки с питомцами. Необходимость выгула животного обусловливает значительно высокую частоту посещения сада по сравнению с другими группами: многие хозяева приходят сюда по несколько раз в день.

Повторяющиеся прогулки способствуют глубокому знакомству с территорией: с каждым визитом владельцы собак запоминают все больше деталей пространства: дорожек, укромных мест, особенностей ландшафта. Через систематическую ходьбу и многократное пребывание на территории они занимают пространство и присваивают его, превращая Сан-Галли в привычное и значимое для них место.

Так, ежедневные ритуалы выгула собак выступают одним из наиболее интенсивных механизмов присвоения городского пространства, поскольку сочетают в себе функциональную необходимость, повторяемость и постепенное накопление пространственного опыта.

Света, 18 лет

— «Я первый раз в этом парке. Сразу приглянулось, что он достаточно тихий, с учетом того, что рядом достаточно крупные проспекты. И я думаю, что он идеально подходит для пятничного вечера, когда всем хочется отдохнуть, наверное, от суматохи города, от тяжелой рабочей недели. Мне кажется, это идеальный такой зеленый островок среди большого шумного города. Я бы сюда вернулась, но не вечером, наверное».

Первое знакомство Светы демонстрирует эмоциональное принятие и признание ценности места. Хотя она еще и не сформировала устойчивых ритуалов, положительное впечатление и готовность вернуться создают потенциал для дальнейшего присвоения сада как места отдыха.

Кристина, 21 год

— «Я рядом здесь живу, и почти каждый день гуляю с собакой. Это ближайший парк для выгула собак, к сожалению. Есть еще один — Звенигородский [прим. авт. „Сад Театра юных зрителей“]. Но он подальше отсюда. У нас вообще мало мест для выгула собак. Мне здесь в принципе спокойно. Удобно, что парк проходной насквозь — не надо обязательно его обходить. Отталкивает то, что здесь часто сидят алкоголики. Они тут пьют постоянно, практически каждый вечер. Когда на улице тепло, тут просто невыносимо. Мы даже несколько раз с Майком [собака] видели рейды, как приезжают СОБРовцы и выводят всех этих алкашей. Но с собакой я чувствую себя безопасно, а без нее я здесь не появляюсь».

Кристина демонстрирует функциональный ритуал — ежедневный выгул собаки. Высокая частота посещений и повторяющиеся маршруты способствуют присвоению пространства. Несмотря на негативные аспекты, необходимость и ощущение безопасности с собакой превращают Сан-Галли в важное «свое» место для ежедневных практик.

Ульяна, 22 года

— «Мое возвращение сюда, в первую очередь, обусловлено, так скажем, отсутствием других парков ближайших. Это самый ближайший сквер, который доступен нам для конкретной цели — прогулки с животным. Понятно, что можно прийти, посидеть на скамеечке, посмотреть на деревья, все хорошо, но вот основная цель — это выгул собаки. Ближайшие парки — это где Театр юных зрителей, и еще у нас на углу возле дома небольшой сквер, где есть 50 метров озеленения. Но собаке все равно хочется понюхать траву, покопать землю, хоть чуть-чуть побегать, а по асфальту часто это не получается сделать, да и когда рядом дорога, это не совсем безопасно. Иногда бывают агрессивные люди, просто прохожие, которые могут отреагировать не очень доброжелательно на собаку, поэтому, конечно, хочется прийти в какое-то место, где есть возможность с собакой хоть немного уединиться. Без собаки я сюда [в сад] не ходила, да и, в принципе, не особо хочу. Как-то утром во время прогулки до меня очень активно докапывался мужчина, такой, в возрасте, лет сорока-пятидесяти, ходил за мной, я не могла от него никак отвязаться. Он просил мой номер, чтобы потом позвонить — естественно, был пьяный. Это было в районе семи-восьми утра, видимо, он еще вечером начал. И вот мы с ним ходили-ходили, он все по скверу за мной ходил. Только на светофоре расстаться с ним удалось. Я никуда уйти не могла — уже сюда пришла, хотела собаку потренировать, поэтому пришлось ходить, так скажем, с сопровождением».

Для Ульяны сад Сан-Галли остается преимущественно функциональным пространством, используемым для выгула собаки. Несмотря на регулярные визиты, негативный опыт препятствует полноценному эмоциональному присвоению. Здесь можно увидеть различие между использованием пространства и его присвоением: регулярность присутствует, но чувства комфорта нет.

Руслана, 15 лет

— «Я часто в этом парке, потому что тут очень много моих знакомых. Еще тут очень красиво. Здесь рядом лофт-проект „Этажи“ и „Галерея“ [торговый центр], куда я часто хожу. С маргиналами и алкоголиками я тут не сталкивалась, но я считаю, что это очень плохо на самом деле. А так я очень люблю этот парк, он правда красивый. Он, правда, от дома далеко находится, я очень часто сюда приезжаю специально».

Руслана ярко иллюстрирует социальное и символическое присвоение места. Несмотря на расстояние, она регулярно приезжает специально, чтобы встречаться с друзьями. Для нее сад Сан-Галли — не просто зеленая зона, а значимое место социализации и групповой идентичности, что является одним из наиболее сильных механизмов превращения пространства в «свое».

Ксения, 41 год

— «Практически единственная причина посещения этого парка — детская площадка. Сюда мы приходим именно за ней. Бывает, конечно, просто мимо проходим — мы здесь живем рядом, удобнее пройти через парк. Особенно, если ребенок спит — здесь машин не слышно. Здесь, правда не всегда безопасно. Бывают ситуации, конечно, не очень комфортные, когда молодежь дерется, пьяная особенно, или не знаю, в каком она состоянии. В центральном районе, грубо говоря, всего две качели, где можно вот nfr ребенка покачать спокойно, зная, что он не выпадет. Во Фрунзенском [районе] одни качели я знаю. Нам на данный момент два года и два месяца, вот 25-го [мая] будет. Мы еще потому сюда приходим, что здесь он [ребенок], если даже убежит, то не выбежит на дорогу. Еще здесь много собак бегает, ну, хотя с собаками спокойно. Есть собаки, конечно, агрессивные. Но их мало».

Для Ксении сад Сан-Галли выступает прежде всего функциональным пространством, используемым ради детской площадки. Посещения носят регулярный характер, однако ограничены конкретной целью и сопровождаются чувством небезопасности. Это классический пример преимущественно утилитарного использования пространства, при котором полноценного эмоционального и символического присвоения места не происходит.

Даниил, 18 лет

— «В этом парке я появляюсь достаточно редко. Я не гуляю в этих краях, хоть и живу недалеко. Нравятся другие парки, правда в них ездить приходится. На Петроградке, например, очень много парков красивых. Вот самый, наверное, любимый — это на Каменном Острове, „Тихий отдых“ называется. Здесь сирени мало, а хочется сорвать побольше. Ну так, бомжи спят, но меня это не сильно беспокоит. Прям небезопасно я себя здесь не чувствую».

Даниил демонстрирует слабую привязанность к саду Сан-Галли. Несмотря на близость проживания, он редко посещает парк и предпочитает другие места. Сад остается для него нейтральным и малозначимым пространством, без формирования регулярных ритуалов и чувства «своего места».

Лидия, 68 лет

— «Я в этом парке практически каждый день бываю уже много лет. Утром иногда зарядку делаю, вообще стараюсь каждый день из дома выходить. Здесь вот спокойно, можно посидеть, подумать. Воздух посвежее, чем во дворах, и глаз радуется от зелени. А вот что не нравится — вечером молодежь шумит сильно, матерятся, курят. Еще посетители с собаками иногда ведут себя так, как будто весь парк — это их личная территория. Но я сюда возвращаюсь, потому что уже привыкла. Далеко ходить тяжело. Еще когда внуки приезжают, мы сюда с ними ходим».

Лидия представляет собой пример глубокого и длительного присвоения пространства через ежедневные ритуалы. Многолетняя привычка посещать сад, выполнение зарядки, отдых и созерцание превратили его в важное для нее место. Несмотря на отдельные раздражающие факторы, для нее сад выступает пространством стабильности.

Влад, 22 года

— «Я сюда почти каждый вечер захожу после учебы или работы. Вообще это одно из немногих нормальных мест в районе, где можно посидеть на свежем воздухе. Вот особенно когда тепло тут очень хорошо. Что прям сильно раздражает — вечером часто собираются толпами подростки — с колонками с музыкой, орут, пьют пиво или что еще и потом эти бутылки из-под пива бросают под скамейки. Вообще, я здесь, потому что парк рядом с местом, где я квартиру снимаю. Когда устаешь, не хочется куда-то далеко тащиться. В другие [парки] ехать — это уже целое событие, а здесь — вышел из дома и сразу на месте».

Владимир регулярно использует сад как удобное и доступное место вечернего отдыха. Близость к дому и низкие временные затраты способствуют формированию устойчивого ритуала. Хотя он и отмечает негативные моменты, регулярность посещений и восприятие сада как «нормального места» указывают на процесс функционально-эмоционального присвоения пространства.

Исследование подтвердило, что ритуалы возвращения являются одним из важнейших механизмов присвоения городского пространства. На примере сада Сан-Галли было показано, как регулярные повторяющиеся практики позволяют горожанам постепенно превращать обезличенное публичное пространство в «свое» значимое место.

Присвоение пространства носит градуальный и избирательный характер. Высокая частота посещений сама по себе еще не гарантирует присвоения места — для этого необходима комбинация регулярности, эмоциональной вовлеченности и формирования устойчивых личных или коллективных ритуалов.

Разные социальные группы формируют собственные режимы присвоения одного и того же места. Владельцы собак демонстрируют наиболее интенсивный тип присвоения благодаря ежедневным ритуалам выгула. Родители с детьми преимущественно используют пространство функционально, и их эмоциональное присвоение остается умеренным из-за вопросов безопасности. Пожилые посетители присваивают сад через многолетние привычки и ежедневный отдых. Подростки и молодые люди часто присваивают пространство социально — как место встреч и групповой идентичности. Случайные посетители, как правило, ограничиваются поверхностным использованием.

Исследование также подтвердило принципиальное различие между использованием и присвоением пространства. Многие люди регулярно пользуются садом, однако далеко не все наделяют его личным и символическим смыслом. Присвоение возникает только тогда, когда пространство начинает восприниматься как часть собственной или групповой идентичности.

Сад Сан-Галли предстает ярким примером места контрастов и полифонии присвоения. В одном небольшом пространстве одновременно сосуществуют совершенно разные модели отношения к месту — от присвоения до функционального использования. Негативные факторы не отменяют процесс присвоения для групп с сильными внутренними ритуалами, но существенно затрудняют его для других.

Таким образом, регулярность и ритуализация выступают ключевыми условиями присвоения городского пространства. Чем устойчивее и осмысленнее ритуал возвращения, тем выше вероятность того, что человек или группа будет воспринимать пространство как «свое», даже в условиях крупного города.