Репрезентация знати и крестьян через костюм в Европейском театре

1. Концепция
2. Театр раннего Нового времени, XVI–XVIII вв.
3. Театр XIX в.
4. Современный театр XX–XXI вв.
5. Заключение

Визуальная составляющая театра всегда являлась неотъемлемой частью сценического действия. Зритель воспринимает спектакль не только через сюжет, текст и актёрскую игру, но и через другие визуальные элементы, будь то декорации или костюмы. На сцене костюм редко существует исключительно как одежда персонажа: он становится инструментом передачи информации и способом формирования определённого впечатления у зрителя. Через костюм могут обозначаться самые разные характеристики героя.

Данная тема показалась мне интересной, так как для европейского театра вопрос визуального обозначения социального статуса представляет особую важность. Мне стало любопытно, как именно костюм обозначал социальный статус, какие детали для этого использовались, на что эти детали указывали и как эти детали менялись сквозь года.

Предметом исследования являются визуальные способы маркирования аристократических и народных персонажей в европейских театральных практиках. Исследование рассматривает не отдельную национальную традицию, а ряд театральных практик самых разных стран Европы.

Исследование сосредоточено не на реконструкции реальной одежды представителей различных социальных групп и сравнении этой одежды с театральными аналогами, а на анализе того, каким образом сцена формирует визуальные представления о представителях разных слоёв населения.

Основой исследования выступает гипотеза о том, что способы визуального изображения аристократических и народных персонажей менялись вместе с развитием театральных практик: от условных и типизированных образов к более сложным и индивидуализированным сценическим решениям.

Исследование строится на анализе визуального материала: театральных эскизов, изображений сценических костюмов, архивных иллюстраций, фотографий постановок и других материалов, связанных с театральной культурой. Работа организована по хронологическому принципу, где каждый период разделён на отдельные подпункты сравнения. В ходе исследования рассматриваются различные элементы костюма и особенности его визуального устройства: силуэт, объём, декоративные элементы, фактура, аксессуары и другие характеристики, которые могут участвовать в создании сценического образа. Такой подход позволит рассматривать изображения не как отдельные примеры, а как систему взаимосвязанных визуальных наблюдений.

Говоря о театре раннего Нового времени, хочется сконцентрировать своё внимание, в первую очередь, на комедию дель арте, которая как раз зарождается в XVI веке. Она важна не только для исследуемой мной темы, но и для Европейского театра в целом. Кроме того, она известна за свои узнаваемые и визуально считываемые образы.

Одежда героев-масок совсем не отражает то, как одевались люди в повседневной жизни в те годы, но она выступает источником информации. Например, ярко красный цвет одежды Панталоне, сразу бросающийся в глаза, в эпоху Возрождения отсылал к высокому социальному статусу и величию. Он указывает на знатное купеческое происхождение персонажа.

Образ доктора Дотторе говорит о его происхождении несколько другим способом: через форму. Например, силуэт героя сильно увеличивается за счёт длинного плаща (который, к слову, есть и у Панталоне, и вообще свойственен костюмам знатных героев в самых разных театральных произведениях того времени, как будет видно далее), становясь более внушительным и показывая принадлежность к буржуазии.

Кроме того, на изображениях с костюмами знатных персонажей можно нередко увидеть большие шляпы, какая присутствует у Дотторе.

Костюмы слуг и крестьян выглядят иначе: силуэт проще, ткань грубее, самой ткани меньше, что визуально упрощает и удешевляет одежду. Одежда Арлекина, к примеру, вообще сделана из множества заплаток разных цветов. Считается, что это подчеркивает его статус бедного слуги.

А Пульчинелла в качестве верхней одежды носит мешок, что тоже для зрителя немало говорит о его статусе.

С дамами ситуация обстоит иначе: в связи с социальным устройством общества тех лет их мало, а те, что есть, одеты прилично. По Коломбине сразу сложно сказать, что она простая деревенская крестьянка и служанка, пускай и работает на обеспеченного человека. Её платье пышное и аккуратное, имеет множество слоёв ткани. Кроме того, она носит красное, что должно отсылать к знатному происхождению, хотя это не так.

В процессе поиска материала для изучения костюмов данного столетия мной не было найдено таких же ярких и наглядных примеров репрезентации разных слоёв населения, как в комедии дель арте. Хотя комедия дель арте, на самом деле, никуда не делась, рассмотрение каждой её итерации было бы сложным и изменило бы всё направление исследования.

Театральные костюмы будто стали более приземлёнными и повседневными. Чтобы считать визуальную информацию о происхождении того или иного героя, теперь нужно знать некоторый контекст.

Например, короткая куртка Фигаро отсылает к испанским махо и маха (представителям низших классов общества) того времени, которые часто изображались именно с таким элементом одежды. Благодаря этой детали мы можем достаточно точно определить его положение в обществе, много сказать об отношении к нему окружающих.

Персонажей знатного происхождения всё также можно узнать по большим плащам, вышивкам и узорам на их одеждах, рюшам, жабо и большим шляпам.

Интересным примером мне показался Рюи Блаз из одноимённой драмы Виктора Гюго. По сюжету министр полиции выдаёт главного героя (слугу) за своего кузена и проводит в высшее общество. Тем самым создаётся противоречие между внешним видом героя и его происхождением. Несмотря на невысокий социальный статус, Рюи одет как барин.

В целом создается ощущение, что костюмы как героев знатного, так и героев крестьянского происхождения, стали более приземлёнными, менее очевидными. Тем не менее, они будто стали рассказывать больше информации (как, например, в случае с Фигаро).

Эстетика знати и крестьянства становилась всё менее актуальной к началу XX века. Пышные платья сменились на более аккуратные, гламурные и лёгкие в ношении, а сюртуки с плащами — на пиджаки.

Это наглядно видно на примере костюмов Элизы Дулиттл из пьесы Джорджа Бернарда Шоу «Пигмалион». По сюжету она проходит переход из обычной цветочницы в светскую даму, что отражается на её образах (в некоторой степени напоминая историю Рюи Блаза).

Её наряды вдохновлены модными французскими журналами, что и помогает подчеркнуть статус. Визуально её костюм не так пышен и сложен, как платья дам из прошлого, но он передаёт ту же информацию, и явно намного более удобен в ношении.

Для контраста стоит взглянуть на более современные перформансы. Отличным примером мне показались костюмы для «Трёхгрошовой оперы». Но не оригинальной пьесы из 1928, а интерпретации Брайана Ричмонда из 2015. Хоть она и была поставлена в США, но основана она полностью на европейском сюжете.

Первое, что бросается в глаза в этих костюмах — их эстетическая составляющая, но не социальный статус героев. Они крайне сильно вдохновлены современной модой. Точная репрезентация происхождения становится второстепенной, а визуальная эффектность — основной.

Также стоит упомянуть интерпретацию «Сонеты Шекспира», поставленную Робертом Уилсоном в 2014 году. Вполне традиционные костюмы, как и образы героев в целом, подвергаются сильному авторскому переосмыслению, превращаясь в гротескную версию самих себя. Снова не европейский перформанс, но сюжеты и образы европейские.

Завершая мысль о том, что иногда репрезентация приносится в жертву в угоду авторской задумки, стоит обратить внимание на балет «Триадиш» Оскара Шлеммера, где костюмы героев вовсе не рассказывают ничего об их предыстории, а выступают лишь арт-объектом.

Подводя итоги вышесказанного, хочется сказать, что репрезентация знати и крестьян через костюм в Европейском театре прошла большой путь, как минимум за рассмотренные в ходе исследования 500 лет. Она принимала разные формы: от совокупности намеренно гиперболизированных черт комедии дель арте эпохи возрождения, до тонких социально и исторически значимых деталей, до намеренно искажённых и художественно переработанных элементов, смешанных с последними модными течениями. Одна тенденция заметна совершенно точно: сегодня, в современной жизни, строгое социальное разделение встречается намного реже, чем раньше, и театры следуют за этой тенденцией, ставя художественную задумку выше достоверности.