Репрезентация саунд-арта

Он проявляется во всем. От речи человека до простой ходьбы по улице. Мы можем видеть источник звука: рот, ноги, колонки, листва и так далее, но мы не можем видеть саму звуковую волну.

Тогда можно обратиться к саунд-арту, использующему звук не как вспомогательный элемент произведения, а как ядро, саму основу для произведения, вокруг которого уже и формируется пространство, совместно с опытом и восприятием зрителя.

Как уже говорилось выше, человек не способен видеть звуковые волны. Лишь в некоторых ситуациях можно увидеть воздействие вибрацией на предметы, если рядом есть достаточно мощный и громкий источник. Сам по себе звук — нематериален, временной и неустойчивый, из-за чего привычные способы художественной фиксации и демонстрации не подходят для него. Если позволить себя наглость сравнивать саунд-арт, допустим, с живописью, скульптурой или же фотографией, то звуковое произведение не существует лишь в плоскости объекта, который мы способны увидеть. Оно способно раскрываться нам через время, движение, слушание и присутствие. Поэтому тема репрезентации саунд-арта не исключительно о самом звуке, но также и о том, как автор заставляет звук стать «видимым», описываемым и экспонируемым в культурном поле.

О том, как саунд-арт превращается в визуальный язык и с помощью чего он представляется зрителю в выставочной, музейной и документальной среде. Основное внимание уделяется вопросу репрезентации: фотографиям инсталляций, схемам размещения источников звука, видеофиксации, архивным материалам, кураторским текстам, графическим партитурам, а также тому, каким способом организовано пространство, в котором звук может быть воспринят.

Что приводит к тому, что саунд-арт, существующий на стыке между визуальным, звуковым и пространственным искусством, становится в разы сложнее репрезентовать. Для того чтобы показать звук, нужно не только зафиксировать его источник, но также воссоздать целую систему из визуальных и пространственных указателей. Это приводит к тому, что саунд-арт существует в двух ипостасиях одновременно: как событие звучания и как его визуальных образ. Благодаря этому анализ становиться особенно интересен, ведь репрезентация является не чем-то вторичным, а выступает как часть художественного высказывания.

Я планирую провести анализ визуальных источников, сравнить художественные кейсы и изучить способы экспонирования звука в современном искусстве. В качестве примеров могут быть рассмотрены многоканальные инсталляции, аудиопрогулки, музейные звуковые среды и работы, где визуальная организация пространства напрямую связана со способом звучания.

Я хочу показать, что репрезентация саунд-арта является не второстепенным техническим вопросом, а центральной частью его художественной природы. Как через разные способы показа, документирования и визуализации звук превращается в культурный образ, доступный для анализа, памяти и передачи, чтобы раскрыть саунд-арт как искусство, которое не только звучит, но и выстраивает собственную визуальную форму существования.

«The Forty Part Motet» — инсталляция, у которой звук не просто воспроизводится, а является архитектором человеческого восприятия.

Вместо привычных человеку сцены или же экрана зрителя встречается овальная композиция из сорока динамиков. Каждый воспроизводит один из голосов участника хора, в результате чего у зрителя складывается ощущение будто он находится среди поющих, а не просто «плоско» слушает их исполнение.

Оба факта делают данную инсталляцию как некоторым акустическим событием, так и визуально выстроенным объектом, который можно обойти и рассмотреть.

Как я сказал раньше, благодаря особенной установке динамиком и тому, что каждый из них передает индивидуальное звучание в центр, то зритель воспринимает происходящее, словно является участником хора.

Кроме того, благодаря такому «расслоению», некоторые голоса можно как приближать, так и удалять. Это позволяет репрезентовать саунд-арт не через изображение самого звука, а через его пространственную структуру.

Зритель лишь видит одинаковые черные динамики, на одной и той же высоте, с одинаковым расстоянием между ними, расставленные в овальной форме и смотрящие внутрь этого «овала». А там нейтральное пространство, с двумя скамьями. Можно как сидеть на них и слушать, так и передвигаться внутри этого пространства, никто и ничто не ограничивает зрителя в этом.

Благодаря такой сдержанности инсталляция воспринимается как художественный объект, а не как техническая установка. Сначала видится упорядоченная система источников звука, а затем уже воспринимается сам звуковой материал. Эти факторы создают важный для саунд-арта эффект, что визуальная форма не иллюстрирует звук, а задает то, каким способом его слушать.

В данной инсталляции зритель оказывается внутри среды, выстроенной из данных, световых импульсов, экранных поверхностей и звуковых сигналов. Главное отличие от классических саунд-арт объектов заключается в том, что если обычно визуальная часть может являться вторичной, то в данном случае изображение и звук сосуществуют вместе, образуя единую систему.

Эта инсталляция не просто показывает способ экспонирования звука, а превращает его в визуально-математический образ. Зритель не видит каких-либо звуковых источников и сталкивается с полем данных, в котором звук вступает как часть вычислительной системы.

Визуально же работа выстроена в крайнем минимализме совместно с высокой интенсивностью. Выставочное пространство — темная среда, рассекаемая яркими световыми акцентами, цифровыми полями и экранными прямоугольниками.

Визуальная часть в работе не пытается объяснить звук, а нужна чтоб усиливать его эффект. Он не отделен он изображения, а встроен в него, повторяя тот же ритм, плотность и логику повторения.

Саунд-арт не является исключительно звуковой практикой, он может предстать перед человеком в особой визуальной форме, нуждающейся в посредниках для своего представления. Репрезентация строится через инсталляцию, фотографию, архив, выставочное пространство, графическую схему и цифровую среду. Благодаря этому звук становится доступным для восприятия, анализа и сохранения.

Она также может стать частью самого художественного высказывания и определять то, как работу воспримет зритель.