Заключение

В исследовании я постаралась выделить, как ощущение «застрявшего времени», «отмененного будущего» и «призрачности настоящего» визуализируется в работах современных фэшн-фотографов. Анализ этих авторов позволил выявить ряд устойчивых тенденций, которые выходят за рамки индивидуальных стилей и могут быть уже описаны как общие.

Первое, что обращает на себя внимание при взгляде на отобранные работы, — сознательный отказ от классической модели как носительницы идеальной красоты. Авторов больше интересуют люди, не являющимся традиционно сексуальными или традиционно красивыми. Здесь странность становится носителем смысла.

Также можно говорить о сознательной деперсонализации. У Кристины Нагель лица стерты или скрыты, тела превращены в абстрактные формы. У Харухико Кавагучи живые люди оказываются заперты в вакуумные пакеты, превращаясь в скульптуры. Если лицо остается видимым, оно часто транслирует не эмоцию, а ее отсутствие, «мертвый взгляд».

Основные тенденции в кастинге и работе с моделью:

— Отбор «нестандартных» лиц, чья странность не сглаживается, а утрируется. — Стирание индивидуальности — через сокрытие лица, превращение человека в объект. — Работа с «пустым» взглядом, который создает эффект отсутствия присутствия. — Использование технологического искажения (ИИ, цифровая обработка, низкое качество изображения). Все эти методы работают на создание того самого хонтологического эффекта: модель становится не столько героем изображения, сколько медиумом, через которого проступают призраки — других времен, других состояний, других возможных версий себя.

Одежда в исследуемых работах перестает быть просто одеждой. В одних случаях напрямую цитирует прошлое — но не как ностальгическое переживание, а как анахронизм, сбой. В других случаях одежда работает на границе телесного и нечеловеческого. Латекс, силикон у Кристины Нагель и Бетси Джонсон создают эффект второй кожи, но неживой, кукольной. Одежда не столько украшает тело, сколько заключает его в оболочку. Важно и то, как стайлинг взаимодействует с пространством. В лиминальных локациях одежда выглядит будто выпавшей из контекста. Вечернее платье в заброшенном офисе, костюм в пустом бассейне — этот прием, повторяющийся у многих фотографов, создает то самое ощущение временного сдвига: вещь кажется не там и не тогда, где ей положено быть.

Пространство в исследуемых работах — почти главный герой. Лиминальные зоны, становятся визуальной географией хонтологии. Они создают ощущение остановки времен: пространство готово к действию, но действие не происходит. Даже когда фотографы работают в стенах студии, они часто создают эту лиминальность — пустые фоны, отсутствие деталей или же наоборот их обилие, и чаще всего они абсурдны, создают загадку и желание ее разгадать. Еще один приём — «замусоривание». Часто на фоне можно заметить обилие пластика, вещей, цветов. Это создает одновременно и постапокалиптичность и перманентное ощущение чьего-то присутствия.

Большая часть упомянутых авторов работает с Lo-fi, несовершенным светом и грязными цветами, что и переносит в прошлое, и одновременно с этим делает картинку современной, так как обилие «идеального» вызывает у многих желание смотреть на «изъяны». При этом многие любят работать со вспышкой в лоб и блеклыми, светлыми цветами, которые также добавляют призрачности и ощущение «замороженности» и документирования путешествия потерянных героев по сломанному миру.

Современная фэшн-фотография вырабатывает специфический визуальный язык для фиксации хонтологического состояния культуры. Это проявляется в намеренной «призрачности» изображений. Лиминальность здесь реализуется через выбор локаций и создание атмосферы «замороженности». Модели на локациях чаще не действуют, а ждут — или просто присутствуют. Время в кадре перестает течь. Пугающее и одновременно с этим завораживающее возникает на границах — между живым и неживым, человеческим и нечеловеческим, настоящим и искусственным. Они заставляют зрителя испытывать то самое чувство тревоги перед почти-знакомым. Анахронизм становится осознанной стратегией. Смешение технологий, стилей и эпох в одном кадре создает эффект временного коллажа, где прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно.