Роль иезуитов в развитии оптических медиа

1. Концепция
2. Иезуиты и образование
3. Миссия иезуитов в Китае
4. Волшебный фонарь
5. Дополненная реальность
6. Выводы

Оптика признана одной из старейших отраслей естествознания, заложившей фундамент для современного миропонимания и технологического рывка. Этимология термина восходит к греческому слову optos («зримый»), однако дать этой науке краткое и всеобъемлющее определение затруднительно из-за постоянного расширения её границ. В античную эпоху область интересов оптики охватывала не только физику света и механизм зрения, но и теорию отражения и преломления, а также изучение небесных явлений в рамках раздела «метеоры». В современном же понимании оптика фокусируется на принципах распространения световых волн и закономерностях построения изображений. Становление этой дисциплины заняло тысячелетия, ознаменовав собой отход от мифологического восприятия реальности в пользу рационального познания. Несмотря на то что классическая история науки обычно начинается с античных авторов, заложивших основы системности и теоретизации, фактические корни оптических знаний уходят в еще более глубокое прошлое.

Оптика играет ключевую роль в современной физике, служа как теоретической, так и экспериментальной базой для изучения природы света и его взаимодействия с материей. Её методы широко применяются в квантовой механике, электродинамике, астрофизике, биофизике и многих других научных областях. Свет, сочетающий в себе свойства волны и частицы, выступает универсальным средством для исследования как микро-, так и макромира. Современные оптические технологии способны улавливать величины, недоступные другим физическим подходам, и обеспечивают исключительно высокую точность измерений.

Уже в античную эпоху, начиная с XVIII века до н. э. и достигнув расцвета в трудах греческих мыслителей, возникла острая интеллектуальная потребность осмыслить саму природу зрения и света. Аристотель, Евклид и Птолемей выдвигали первые гипотезы о прямолинейном распространении лучей. В эпоху научной революции Галилей, направив телескоп в небо, разглядел спутники Юпитера, а Левенгук с помощью микроскопа открыл мир бактерий. Постепенно человечество переходило от наивных теорий к пониманию света как внешней физической реальности и наука всё острее нуждалась в точных инструментах, чтобы заглянуть и в бесконечно большое, и в бесконечно малое.

Иезуиты — крупнейший мужской монашеский орден Римско-католической церкви. Официально его называют Обществом Иисуса (лат. Societas Jesu). Это общество было создано святым Игнатием Лойолой, датой основания считается 15 августа 1534 года. В этот день Игнатий вместе со своими соратниками (Пьер Фавр, Франциск Ксаверий, Альфонсо Сальмерон, Диего Лаинес, Симон Родригес и Николас Бобадилья) на холме Монмартр дали обет посвятить себя апостольскому служению вере. Орден был создан как ответ на Реформацию, его целью стала защита и распространение католической веры. У Ордена сложная структура и иерархия, в нем есть как священники, так и монашествующие. До посвящения себя Богу и папе римскому Лойола был рыцарем, однако получил серьезное ранение, после чего не мог больше принимать участие в сражениях. В тот момент Игнатий начал читать духовную литературу и после прочтения «Жизнь Христа» Лудольфа Саксонского и жития святых, проникся религией.

Иезуиты боролись с протестантской ересью, как военная структура, действовали непреклонно и давили жесткой дисциплиной. Они направляли своих представителей туда, где протестантизм расцветал и брал верх над католичеством (одним из таких мест оказалась Германия), а так же укрепляли свои позиции там, где католической вере внешне мало что угрожало (например, в Италии). Эти люди были объединены в единую, логично сконструированную и обладавшую высочайшими тактическими способностями организацию, подчинявшуюся строгой субординации, неоднократно дававшей повод уподоблять орден организации, устроенной по военному образцу. Однако, хоть орден и был по началу нацелен исключительно на миссионерскую проповедь, данная организация самым активным образом занималась накоплением и развитием как естественнонаучного, так и гуманитарного знания. Иезуиты считали одним из инструментов на поле боя было распространение образования.

Ещё в 1538 году, до официального утверждения ордена специальной буллой, по указанию Павла III иезуиты уже начали читать лекции в Римском университете. После выхода буллы, в 1547 году, благодаря налаженным связям с герцогом Франческо Борджа, иезуиты заняли все профессорские кафедры в университете испанского города Гандия. Тогда же они приступили к преподаванию в итальянской Мессине, а ещё через год, в 1549-м, стали профессорами в университете немецкого Ингольштадта. Работая в университетах, иезуиты получали дополнительную трибуну, с которой могли удерживать верующих католиков в лоне Церкви и возвращать в него отступников.

Отцы преуспели не только в риторике и теологии, но и в оптике, геометрии и линейной перспективе. Иезуиты, следуя Аристотелю и Фоме Аквинскому, в рамках схоластики активно дискутировали о природе света и зрения. Они развивали идеи арабского математика и физика Альхазена (Ибн аль-Хайсама, X–XI вв.) Он первым научно описал работу камеры-обскура и, использовав её в эксперименте с получением проекции изображения от нескольких источников света, он пришел к выводу, что свет движется строго по прямым линиям.

Исследования в области физиологии зрения привели ученых к развитию геометрии и линейной перспективы, продолжая традиции ренессансных исследователей, таких как Паоло Уччелло, Филиппо Брунеллески и Леонардо да Винчи. Размышляя о природе зрения, мыслители ордена ссылались на слова апостола Павла из его послания к Коринфянам: Videmus nunc per speculum in ænigmate («Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло»). Эта метафора подразумевает, что полное знание о чем-либо станет доступным только после смерти, в ином мире. Иначе говоря, восприятие истины в земной жизни — это всего лишь бледное отражение ее истинной сущности, проявляющееся как в тусклом зеркале.

Иезуиты, обсуждавшие эту концепцию в XVII–XVIII веках, утверждали, что апостол говорит не только о ограничениях человеческого разума и сознания, но и о превосходстве зрения среди остальных чувств. Именно поэтому изучение оптики и зрения у художников и философов-иезуитов шло одновременно с развитием перспективы — как науки о зрении, которая стала ключом к теоретическим разработкам ордена Иисуса и внесла значительный вклад в европейскую визуальную культуру.

В своей книге «Наследие геометрии» Джотто Сэмюэль Эджертон описывает, как с примерно 1600 года иезуиты начали массово приезжать в Китай династии Мин, где успешно проповедовали свою веру.

В Пекине отец Маттео Риччи и его последователи начали широкую просветительскую деятельность, создав библиотеку с научными книгами, в девятнадцати из которых обсуждается линейная перспектива. В свою очередь, для язычников, к которым обращалась проповедь, они планировали создание и распространение изображений, основанных на христианских учениях, что в Центральной и Южной Америке уже способствовало популяризации теологии. Однако иезуит, ответственный перед Ватиканом, допустил серьезную ошибку, решив, что местные рисовальщики и граверы должны обучаться не в Пекине, а в далекой Японии. В результате девятнадцать трактатов о перспективе, предназначенные для обучения так называемых туземцев рисованию, оказались бесполезными.

В 1627 году отец Иоганнес Адам Шалль фон Белль принял решение выпустить в пекинских типографиях четыре тома с диаграммами и объяснениями сложных западных машин. Эти книги, известные как Theatra Machinarum, представляли собой жанр, который процветал со времен Ренессанса и обычно содержал точные перспективные эстампы или ксилографии реально существующих или вымышленных механизмов. Чертежи должны были помочь читателям создать трехмерные модели на основе их двухмерных изображений, и для этой работы были привлечены местные ксилографы, предположительно, японцы.

Перед ними находились европейские книги в жанре «театра машин» вместе с их китайскими переводами, но они не могли адекватно воспроизвести на практике правильные перспективные пропорции. Этот упрощенный и неудачный подход к печатной графике Китайская империя продолжала использовать до первых десятилетий XIX века, появляясь в энциклопедиях и научно-технических руководствах. Последствия такого положения дел были значительными. В Средние века Китай был наиболее технически развитой страной, но оказался в таком состоянии, что Англия и другие европейские державы в легко выигрывали войны с ним, начиная с 1840 года.

Иезуиты, которые приезжали в Японию, часто привозили очки. Один из первых таких даров датируется 1549 годом, от миссионера Франциска Ксаверия. Иезуит помимо других подарков из Европы, преподнёс очки в дар могущественному феодалу Охути Ёситака.

Проекционная аппаратура была техническим, хотя и не хронологическим аналогом камеры-обскура и получила чудесное латинское название laterna magica, что переводится как «волшебный фонарь».

«Камера-обскура» на латинском языке означает просто «темная комната». Этот экран известен еще со времен античности: если закрыться в темной комнате в солнечный день и проделать маленькое отверстие в занавеске окна, изображение улицы и прохожих можно увидеть на противоположной стене, желательно белой, но при этом оно будет перевернуто.

Принцип работы камеры-обскура, вероятно, был известен древним грекам, ею пользовались арабские ученые, а в Европе впервые подробно описал Леонардо да Винчи в конце XV века. Тем не менее, классическая камера-обскура не получила широкого распространения: большой размер отверстия приводил к размытым изображениям, а маленькое давало четкое, но довольно тусклое изображение. К тому же для наблюдений требовалось совершенно темное помещение и адаптированные к мраку глаза.

К середине XVI века камеру-обскура оснастили линзой и зеркалом, что сделало изображение ярким и прямым, благодаря чему она стала популярной, особенно среди начинающих художников, использовавших ее для точного рисования пейзажей. Создавались как большие камеры в человеческий рост, так и портативные устройства.

Вероятнее всего, волшебный фонарь изобрёл голландский физик Христиан Гюйгенс в 1659 году, однако популяризатором оказался не он. Картинки в волшебном фонаре рисовались на стеклянной основе ручным или печатным способом, а в качестве источника света сначала использовали свечу или лампаду, а затем уже электрическую лампочку.

Массовое распространение волшебного фонаря невозможно приписать просто линейному технологическому прогрессу. По началу волшебный фонарь использовался больше для иллюзии, нежели чем для науки. Именно такое его использование тогда оказалось наиболее востребованным. Такие данные можно найти от писателей того времени, которые интересовались наукой, однако в большей мере как раз от иезуитов, например от Атаназиуса Кирхера и Каспара Шотта.

Кирхер был убежден, что волшебный фонарь способен произвести революцию в способах передачи сигналов и сообщений. Он предложил использовать вогнутое зеркало с литерами, на которых будет написан приказ, что сделает эти буквы невидимыми для посторонних. Зеркало с заменяемыми шаблонами нужно было держать на свету, что позволяло передавать осмысленные сообщения на расстояние до 12,000 футов, что составляет примерно 3,5 километра, без риска их потери или перехвата противником.

Проект сигнальной системы Кирхера более чем на столетие опередил создание оптического телеграфа Клода Шаппа, и поскольку он использовал свет для передачи сообщений, его также стали называть тайным светописьмом или инструментом криптографии.

Лизаганг сформулировал высказывание, что Кирхер изобрел телеграфную систему коммуникации — устройство, способное обеспечить полностью тайный обмен сообщениями между людьми из военной элиты, но на самом деле он продвигал оптическое развлекательное средство, которое производило впечатление и очаровывало тем сильнее, чем массовее и менее информирована была аудитория.

К XIX веку волшебный фонарь превратился из уникального прибора в серийный продукт. Появились специализированные фирмы, например лондонская Newton & Co., которая около 1850 года включала в свои каталоги сложные движущиеся слайды, например скелета, разбирающегося на части. Слайды эволюционировали от отдельных рукописных изображений на стекле к массовым тиражам, производимых при помощи литографии. Это позволило создавать целые серии слайдов, объединённых единым сюжетом, которые, сменяясь под рассказ лектора, формировали прообраз целого фильма. Механические слайды становились всё сложнее: применялись системы рычагов, шкивов, вращающиеся диски и даже часовые механизмы для автоматической смены картинок, что усиливало ощущение непрерывного движения — будь то полёт птицы, вращение колеса мельницы или морская буря.

Волшебный фонарь подготовил готовую инфраструктуру: практику публичных показов в темных залах, профессию лектора-демонстратора, обширный арсенал визуальных форм (от фантасмагорий до научных лекций) и, что важнее всего, десятилетиями отлаженные технические методы имитации движения. Кинематограф логично завершил эту эволюцию, заменив ручную роспись слайдов фотопленкой и автоматизировав смену кадров. Гёте еще в 1774 году, высказывался о волшебном фонаре так: «…если любовь и показывает нам лишь тени, что проходят, мы всё же счастливы, когда, подобно детям, бываем перенесены сияющими фантомами». Стремление к этому «сияющему фантому», к ожившей тени, вело от вращающегося цилиндра «живого фонаря» через магический луч проекции Гюйгенса прямо к свету кинопроектора, изменившего мировую культуру.

Иезуитов можно назвать пионерами того, что сегодня мы назвали бы «дополненной реальностью» или «контролируемой зрелищностью». Их барочные церкви, например, Иль Джезу в Риме, представляли собой сложнейшие оптические системы. Своды создавали иллюзию прорыва наверх, в небеса. Этот эффект создавался за счет «вырезания» перспективными росписями. Техника тромплёй (quadratura) была доведена до совершенства. Именно этот приём, создает иллюзию продолжения архитектуры в воображаемом пространстве. Название произошло от характерных изображений вертикалей и горизонталей архитектурных конструкций, прямоугольных и квадратных проёмов наподобие окон или воображаемых порталов, сквозь которые видны архитектурные и природные ландшафты. Зритель помещался в точку схождения лучей, становясь соучастником оптического чуда. Магические фонари, линзы и зеркала использовались во время проповедей в миссиях на Востоке (например, в Китае Маттео Риччи) и в Латинской Америке, чтобы вызвать трепет у аудитории, не знакомой с европейской оптикой. Это было оптическое чудо — предпосылки кинематографического опыта.

В эру Людовика XIII (1610–1643 гг.) иезуиты осуществляли подготовку к королевским празднествам и пышным канонизациям, для которых возводили настоящие (не живописные) эмблемы и строили временные архитектурные сооружения (theatri). Эти навыки пригодились иезуитам на Дальнем Востоке, где вошли в полное соответствие с чаяниями заказчиков-императоров, желавших воплощения проектов, подобных дворцовому комплексу в западном стиле Сиян-лоу, части знаменитого парка руин Юаньминъюань, известного во всем мире как Старый Летний дворец. Этот проект весь подчинен идеям театральности и символичности на основе трехмерной иллюзии, достигаемой при помощи все той же излюбленной техники тромплёй. В отличие от традиционных китайских построек, Сиян-лоу — это «Западные дворцы», ставшие первым и самым масштабным примером европейского барокко в Китае.

В письмах иезуитов в Европу была найдена информация, что императрице Сяошэн-сянь — матери императора Цяньлуна в 1750 г. на шестидесятый день рождения был дарован миниатюрный театр с иллюзионистическими рисованными декорациями, возможно, выполненными самим Кастильоне.

Влияние иезуитов на развитие оптики было действительно значительным. Их роль простиралась от практических изобретений и систематизации знаний до распространения европейской науки в других частях света. Иезуиты были не просто учеными-оптиками. Они были посредниками, институционализаторами и систематизаторами оптических знаний. Их вклад заключается не столько в фундаментальных открытиях, сколько в создании первой в истории «сети» для распространения оптических технологий и их интеграции в разные культуры. Это влияние закончилось во многом с подавлением ордена в 1773 году, но оставило глубокий след в истории науки и техники.