Сказка как национальный миф: Оберон и Титания

Джозеф Ноэль Патон (1821–1901) — шотландский художник викторианской эпохи, известный сказочными и прерафаэлитскими полотнами. Писал исторические, литературные сюжеты, сказки, религиозные аллегории.

Картина «Ссора Оберона и Титании» (1849) находится на вершине викторианской сказочной живописи. Картина изображает сцену из шекспировского «Сна в летнюю ночь». В акте II, сцене 1, фея Пак описывает ссору между своими властителями, королём и королевой фей:

В центре картины изображена Титания, окружённая сияющим ореолом света, а рядом — её муж Оберон в греческом костюме. Индийский принц прячется за ней, пока два монарха спорят о том, кому он должен принадлежать. Вокруг них — необыкновенное множество фей: они танцуют, играют и проказничают.

Самое удивительное в картине — это степень детализации: огромное разнообразие фигур, лесных растений и маленьких животных. Здесь с пристальным вниманием прописаны самые разные растения — даже такие мелкие, как одуванчик и колокольчики, — а также животные: улитка, ящерица, паук, слизень, бабочка, жуки, другие насекомые и сова, на которую нападают феи.

Картина была показана на выставке Королевской шотландской академии в 1850 году, в здании RSA на Принсес-стрит в Эдинбурге, и пользовалась огромной популярностью, привлекая большие толпы зрителей и получая в целом положительные отзывы критики. В том же году её приобрела Королевская ассоциация содействия изящным искусствам в Шотландии за 700 гиней.

В его творчестве заметно влияние современных представлений об экзотике, прежде всего в фигуре индийского принца, прячущегося за Титанией. Это было время, когда художники смотрели дальше греческих и римских образцов — к более удалённым землям: России, Ближнему Востоку и Северной Африке;

Ещё до Ссоры он написал «Примирение Оберона и Титании» (1847), где сказочная чета снова вместе, под свадебной аркой из летящих духов, а смертные Шекспира спят в лесу. Эта работа была представлена на конкурсе по оформлению заново отстроенного здания парламента и в 1847 году получила премию в 300 фунтов, а критики высоко её оценили.

Место Патона в истории искусства сложно. Он был связан с прерафаэлитами, но не разделял их формальных новаций, стилизации и сочетания примитивной простоты с тщательно выстроенной роскошью. В отличие от прерафаэлитов, его искусство всё ещё глубоко укоренено в академической живописи.

Джозеф Ноэль Патон не единственный художник, изображавший Оберона и Титанию из «Сна в летнюю ночь» Шекспира — эта тема популярна в викторианском и романтическом искусстве.

В конце XVIII и начале XIX века к подобным сюжетам обращались и другие крупные художники: Уильям Блейк (около 1785), Генри Фюсли (около 1790), Ричард Дэдд (1841), Джордж Крукшенк (1845), Роберт Хаскиссон (1847), и другие.

Одна из ранних работ изображения сцены из пьесф Шекспира «Сон в летнюю ночь» — картина Уильяма Блейка.

Художник выбрал тему «Сна в летнюю ночь» потому, что она идеально совпадала с его интересом к воображению, сновидению и миру духовного видения. Эта пьеса дала ему пространство для изображения фей, ночного леса и пограничного состояния между реальностью и фантазией — того, что было особенно близко романтическому мышлению Блейка.

В отличие от более материальной и телесной трактовки Джозефа Патона, у Блейка композиция выдержана в серо-дымчатой гамме, и из-за этой приглушённой, почти призрачной тональности фигуры воспринимаются не как живые люди, а скорее как духи или видения.

Одна из первых крупных живописных интерпретаций Титании из шекспировского «Сна в летнюю ночь», дошедших до нас, — работа Генри Фюсли, «Титания и Основа», 1790 года.

Фюсли часто называют романтиком переходной эпохи: по времени он ещё близок к позднему XVIII веку, а по художественному языку — уже к романтизму.

У Фюсли Титания показана не как гармоничная сказочная героиня, а как фигура зачарованного, почти тревожного желания: сцена более психологически мрачная и эротически напряжённая, чем в более реалистичных и декоративных версиях Джозефа Патона.

Первая работа, «Титания и Основа» около 1790 года, — более крупное и монументальное полотно. Вторая, «Титания ласкает Зеттеля с головой осла» 1793–1794 годов, относится к более позднему и, вероятно, более камерному варианту той же темы, где момент близости и странности становится ещё сильнее.

Картина Томаса Стотарда «Оберон и Титания из „Сон в летнюю ночь“, действие IV, сцена 1» — уже ранняя театрально-сказочная интерпретация шекспировской сцены, где важнее не психологическая напряженность, а гармония, примирение и сценическая изящность.

В версии Стюарда Оберон и Титания выглядят как почти придворные персонажи, а сама композиция воспринимается как камерная иллюстрация к «Сну в летнюю ночь», близкая к театру и книжной графике.

Главная тема картины — не сам конфликт, а его снятие: изображён момент, когда волшебное напряжение уже переходит в примирение.

Картина «Спящая Титания» (1841) Ричарда Дадда считается одной из первых картин зарождавшегося стиля викторианской сказочной живописи. Художники этого направления обращались к сюжетам «Сна в летнюю ночь», «Бури», фольклора и волшебных сказок.

Сами художники воспринимали такую работу как отход от академического искусства к жанровой живописи.

Исследователи связывают возникновение викторианской сказочной живописи с неприятием частью общества промышленной революции. Пантеизм, тяга к старине, к мировой гармонии и к единству человека и природы противопоставлялись бездушному индустриальному обществу и буржуазному прогрессу.

В отличие от более ранних работ Блейка, Фюсли и Дэдда, Патон делает сказочную сцену намного более плотной, переполненной и исторически-композиционной: у него почти нет пустого пространства, а вся поверхность картины работает как тщательно организованный театр деталей.

У Фюсли сказочный мир обычно более тревожный, драматичный и даже зловещий, с сильным контрастом между масштабами фигур и ощущением психологического напряжения.

У Блейка мир фей, напротив, выглядит более виденческим и символическим, почти как откровение или сон.

Дэдд сильнее тяготеют к причудливой фантазии и микро-нарративу, но Патон идёт дальше всех по степени детализации и превращает сказочный сюжет в почти энциклопедическую картину мира.