Уникальность архитектуры Бразилии 20 ве

• КОНЦЕПЦИЯ
• БРИЗ-СОЛЕЙ
• ПЛАСТИКА ЖЕЛЕЗОБЕТОНА
• ОТКРЫТОСТЬ + ОПОРЫ
• СОЗНАТЕЛЬНЫЙ АНТИРАЦИОНАЛИЗМ
• СИНТЕЗ ИССКУСТВ И КАРНАВАЛИЗИРОВАННОСТЬ
• ВЫВОД
• ИСТОЧНИКИ

Архитектура Бразилии 20 века вызывает вокруг себя множество дискуссий. Как и многие другие страны, она поддалась влиянию модернистских идей. Ле Корбюзье создал крепкий фундамент, который положил начало карьеры многим архитекторам. Сложно отрицать влияние его видения и идей на мир. Отсюда возникает не мало споров об уникальности архитектуры в различных отдельных регионах. Особенно таких споров множество вокруг Бразилии и ее нового национального стиля, который архитекторы заново строили из кусочков прошлого и идей, стремящихся к будущему. В начале становления «тропического модернизма» Бразилии считалось, что местная архитектура всего лишь экзотический аналог европейских начинаний. В процессе развития все чаще шли разговоры и об исключительных чертах зданий этого региона и о своеобразии их синтеза. Этот спор станет основной моего визуального исследования.

В зданиях любой страны можно найти особенные повторяющиеся элементы, которые, как правило, становится ассоциациями, определяющие понятие национального стиля. Это не обошло и вечнозеленую, жаркую и яркую Бразилию. Исследования по теме чаще всего выделяют следующие элементы, как наиболее запоминающиеся: пластика железобетона, бриз-солей, синтез искусств и «карнавализированность», открытость + опоры, сознательный антирационализм. Однако, что эти черты представляют на практике в архитектуре, как они сочетаются, действительно ли уникальны — стоит выяснить. В главной части исследования именно этим чертам будет посвящены подтемы, по такому принципу была выстроена рубрикация.

При отборе визуального материала я стремилась к честности. Архитектура даже в рамках одного периода может сильно отличаться, поэтому важно найти примеры, где есть и интернациональное, и уникальное вместе и по отдельности. В противном случае вывод может не соответствовать действительности. Это же касалось и анализа источников. Я стремилась найти авторов разной позиции, живших в разное время и имеющие разную квалификацию.

Я предполагаю, что в данном случае нельзя прийти к однозначному решению. Кроме того, ответ на данный вопрос в том числе зависит и от рассматриваемого периода. Условно говоря, чем ближе мы к 21 веку, тем больше локального можно найти, так как архитектура могла развиваться во что-то новое по сравнению со стартом 20 века, когда началась популяризация модернистских идей.

В отличие от предыдущего здания бриз-солей здесь — вертикальные фиксированные жалюзи. Интересно и то, что на улице с некоторых ракурсов кажется, что здание полностью без окон, что делает его по-своему новаторским и уникальным.

Нельзя сказать, что только Бразилия экспериментировала с формами. Этим занимался в том числе и Эрих Медельсон с его башней Эйнштейна или Ле Корбюзье — капелла Notre Dame du Haut.

Однако все это единичные и не массовые объекты или личные вкусы конкретных архитекторов. В Бразилии подобный стиль доминировал более полувека, поддерживался государством, особенно, во время строительства новой столицы, Бразилиа.

Черты, которые мы обозначили выше, по большой части характерны для школы Рио-де-Жанейро, которая продвигала «чувственные кривые», синтез искусства и нецелесообразность некоторых решений ради идеи, концепции. С другой стороны, был Сан-Паулу, где во главе всего стоял функционализм и строгость геометрии. Однако нельзя сказать, что школы не пересекались, некоторые здания стоят как раз на грани. Пластика железобетона была уместна даже в работах главного представителя школы Сан-Паулу — Мендес да Роша. Например, здание палестинского спортивного клуба в своем конструктиве имеет гладкую круглую плиту, которая стоит на 6 опорах.

Открыть и опоры — так же не изобретение Бразильских школ. Это фундаментальные принципы модернизма, которые разработал и популяризировал Ле Корбюзье, совмещающие в себе функциональное значение (освобождение 1 этажа) и эстетическое (эффект парения). Примеров в мировой архитектуре достаточно.

Тем не менее, есть множество причин, почему идея Корбюзье возымела особенную актуальность в Бразилии. Прежде всего — климат, теневые пространства стали целой находкой для жителей. Они объединяли людей разных классов, использовались для садов и открытых галерей. Такие здания были отлично совместимы и с социальной идеологией (борьба с неравенством, здания, как пространство для всех), и с архитектурной (синтез искусства).

Многие здания\ рассмотренные выше соответствуют принципу открытости и использует колонны в своем конструктиве. Бразилия не боялась экспериментировать на этом поле. Не только классические круглые, но V-образные, изогнутые, «парящие» опоры использовались повсеместно.

Отличный пример, который в действительности совмещает несколько принципов: визуальное парение и открытость, пластика железобетона за счёт V-образных колонн, синтез архитектуры, сада и искусства внутри музея, наконец, сознательный антирационализм (подвесной этаж, внешние «V-порталы»).

Другой пример от школы Сан-Паулу — здание факультета архитектуры и урбанизма, который также поднят на 8 метров вверх.

Еще один принцип, не являющийся уникальной чертой Бразильской архитектурой. Он особенно ярко развился в 50-х параллельно в нескольких странах. Причем в Бразилии антирационализм понимался по-разному: школа Рио во главе с Нимейером видел в этом отказе от прямого угла, а Сан-Паулу (во главе с Мендес де Роша) видел в этом отчуждение от буржуазных форм, честность конструкции и материалов. Таким образом, со одной стороне «поэтическое» понимание развития архитектуры, а с другой «этическое».

Бразилия опять же стала эпицентром из-за массовости подобной архитектуры.

При первом взгляде сразу заметны опоры и их пластичность, открытый стеклянный фасад, работающий в синтезе с садом. Здание во многом похоже на Дворец Итамарати, что неудивительно, так как они от одного автора.

Антирациональным его делает стремление Нимейера к «поэтике», формы колонн, окружение здания, материал фасада — это все не имеет функционального и рационального значения, однако это сознательный прием, который Нимейер еще будет повторять.

Обращение к традициям и другим видам искусства — так же не уникальная черта в целом, кроме того, разные виды творчества всегда сплетались. Например, мюзиклы, как синтез литературы, танца и пения. Ритм присущий и изобразительному искусству, и музыкальному. Наконец, архитектура может быть украшена фресками или стоять вокруг размашистых садов.

Можно найти общие черты во многих видах искусства абсолютно разных стран, из-за географической или исторической причины, однако в конечном счете отличия будут на глобальном и точечном уровне. Поэтому, когда одно искусство вмешивается в другое, смешиваются интернациональные и локальные черты, которые создают новое локальное, так как идеально смешать черты двух различных стран и повторить их сложно, так что обычно оно тяготеет к тому, что ближе в этой конкретной стране.

Таким образом, не факт синтеза искусства в глобальном смысле, а индивидуальные случаи комбинации одного с другим делает архитектуру уникальной.

Такое явление активно поддерживалось правительством особенно при постройке новой столицы — Бразилиа. Ряд предыдущих зданий так же во многом связаны с синтезом искусств, если не с внешней стороны — сады и фрески, то с внутренней и интерьерной.

Бразилия совмещала свое колониальное наследие и модернистские идеи. Многие здания, согласно мнению Хайта, были как бы подвластны карнавальной эстетике. Это проявлялось в активной форме, цвете, декоративностью и связью с природой. Таким образом, архитектура Бразилии не могла не прибегать к «помощи» других искусств.

Например, в церкви Богоматери Фатимы совмещается архитектура Оскара Нимейера, керамика Атос Булкана и живопись Альфредо Вольпи (которая была утрачена и только частично восстановлена в наши дни). Само здание напоминает шатер, а его крыша частично защищает от солнца внешнее пространство.

Собор Пресвятой Девы Марии — хрестоматийный пример синтеза искусств. Здание органично добавляют витражи снаружи (Марианна Перетти) и парящие скульптуры ангелов (Альфредо Сескиатти).

Идея церкви непосредственно связана с представлением о духовном, причем сам Оскар Нимейер являлся атеистом, что не помешало создать ему несколько проектов церквей. Чтобы попасть в главный зал, необходимо перейти по подземному туннелю, что символизирует переход от мирского к духовному.

Праса-душ-Кристайс располагается перед генеральным штабом армии в Бразилиа, спроектированным Оскаром Нимейером. Однако все внимание привлекает именно сад, совмещающий в себе абстрактную живопись (план парка), ботанику, скульптуры в виде кристаллов, наконец, архитектуру на заднем плане.

Этот пример дает ясно понять, что различные виды искусства могут работать над созданием общей картины в различных пропорциях, однако все они непосредственно влияют на восприятие и одинаково важны.

Подводя итоги, заметим, что в вступительном слове каждой рубрики не раз подчеркивалась не уникальность многих обозначенных черт несмотря на то, что именно они первыми вспоминаются, когда мы говорим об архитектуре Бразилии. Однако это не делает ее менее интересной. Бразилия начинала со заимствования общих идей модернизма, но продолжала постоянно развивать эти идеи, как в случае бриза-солей или эффекта открытости и парения, а также активно опиралась на особенности своего региона и его прошлого (синтез искусства).

Бразильская архитектура не боялась экспериментировать, а большая поддержка государства активно способствовала развитию национального стиля. На протяжении исследования, мне казалось, что архитекторы постоянно стремились именно к поиску ответа, как они видят национальный стиль. И мы видим, что некоторые черты стиля одного автора влияли на всю страну, при этом постоянно находя новые воплощения и формы.

Таким образом, архитектура Бразилии 20 века смогла развиться в свое собственное направление «тропического модернизма» и уникальна процессом развития идей, поиске национального стиля. Многие бразильские здания имеют мировое значение в архитектурной среде, а ее величайшие деятели до сих пор на слуху.