Содержание
- Концепция
- Глава 1: 80-е
- Глава 2: 90-е
- Глава 3: 00-е
- Заключение
- Источники изображений
- Библиография
Концепция
В 20-х годах 21 века поп-музыка сменила вектор. Визуальный язык клипов, обложек и сценических образов начал откровенно цитировать прошлое, причем не одну конкретную эпоху, а сразу три ушедшие декады — 80-е, 90-е и нулевые. Однако в отличие от традиционной цикличности моды, где каждые 20 лет тренды просто сменяют друг друга по кругу, 20-е предложили новый формат — одновременное сосуществование разных эпох. Это не столько ретроспектива, сколько культурный ремикс.
Ностальгия в современной поп-культуре перестает быть только теплыми воспоминаниями о прошлом и превращается в полноценную визуальную стратегию. Сегодня ретро-эстетика используется не столько для точного воспроизведения конкретной эпохи, сколько для создания узнаваемого и эмоционального образа. Прошлое в современной визуальной культуре становится набором атрибутов, которые свободно и иногда «пошло» комбинируются между собой.
Тема наиболее актуальна именно сейчас, так как постпандемийный запрос на эскапизм, алгоритмы соцсетей, которые усиливают ностальгический контент, и экономика внимания, согласно которой знакомое продается быстрее, создают устойчивое ощущение, в котором вся нынешняя поп-культура — это что-то давно забытое старое. Материалы были отобраны по критериям высокой коммерческой и культурной видимости, так как именно примеры хедлайнеров индустрии лучше всего отражают заявленную тенденцию. Структура работы следует логике «от прошлого к настоящему»: сначала представлены работы из прошлого, а затем их современные интерпретации. Состоит работа из оглавления, концепции, основной части из трёх глав и заключения.
Принцип выбора источников основан прежде всего на актуальности, так как именно более поздние источники помогут охватить картину целиком. Акцент делается не на описании, а на том, как именно визуальные приемы работают на эмоциональном, культурном и коммерческом уровне. Источниками изображений были выбраны клипы, обложки и другие составляющие визуальной идентичности поп-артистов.
В качестве ключевого вопроса исследования рассматривается следующий: «как ностальгия по прошлым десятилетиям превращается в стратегию создания нового визуального языка поп-музыки, и что это говорит о современном состоянии культуры?» Выдвигаемая мною гипотеза звучит так: в 2020-х ностальгия — это не регресс, а инструмент инноваций. Артисты и лейблы разбирают прошлое на модули и атрибуты, а после комбинируют их с современными технологиями. В результате получается гибрид, который позволяет поп-музыке оставаться массовой в эпоху бесконечного скроллинга и фрагментации внимания.
Глава 1. 80-е
The Weeknd, «After Hours» (2020)
2020 год был ознаменован триумфом The Weeknd и его альбомом After Hours. После его выпуска артист окончательно закрепился в звании новоиспечённого поп-короля, что породило волну сравнений с Майклом Джексоном. Однако эти сравнения уместны не только по части статуса и масштаба фигуры артиста, но и по части визуальной идентичности. 2020 — это год пандемии, Когда подавляющее большинство населения находилось на изоляции. Культура в этот момент начала выполнять функцию эмоционального эскапизма.
На фоне тревожных новостей, пустых улиц и ощущения неопределённости зритель особенно нуждался в ярких и эмоционально понятных образах, поэтому визуальная культура двадцатого года незаметно стала более гиперстилизованной. Усиливается интерес к неону, ретрофутуризму, насыщенным цветам и эстетике прошлого. В условиях, когда реальность выглядела стерильной, серой и замкнутой, массовая культура предлагала альтернативное пространство — яркое, кинематографичное и почти искусственное.
В этом контексте альбом After Hours оказывается культурным продуктом своего времени. Визуальный язык альбома строится вокруг эстетики ночного мегаполиса, неоновых вывесок, пустых казино, красного света, зерна и ощущения бесконечного движения по искусственному городу развлечений. Всё это напрямую отсылает к визуальному языку 80-х — той эпохи, которая в массовом сознании давным-давно превратилась в символ большой поп-культуры, максимализма и визуальной зрелищности.
Визуальная эстетика 80-х.
Важно отметить, что любовь к этой эстетике возникла ещё ранее, в «светлых» десятых у электронных музыкантов, представляющих synthwave течение, но именно The Weeknd стал бенефициаром возвращения к визуальной идентичности 80-х годов.
Майкл Джексон, «Thriller» (1982)
Именно здесь возникает параллель с Майклом Джексоном. В эпоху альбомов «Thriller» и «Bad» Джексон сформировал образ поп-звезды как полноценного медийного персонажа. Его идентичность строилась на сочетании театральности, кинематографичности и узнаваемого силуэта. Красные кожаные куртки, металлические детали и контрастные цвета создавали образ артиста, существующего одновременно как человек и как почти мифологическая фигура. Особенно важным было то, что клипы Майкла Джексона перестали быть просто сопровождением музыки, они превратились в самостоятельные визуальные произведения.
Майкл Джексон — 1 фото. Майкл Джексон, кадр из клипа «Thriller» — 2 фото.
Майкл Джексон, «Bad» (1987)
Майкл Джексон, кадр из клипа «Bad» — 1 фото. Майкл Джексон, тур «Bad» — 2 фото.
В «Thriller» визуальный язык строился вокруг хоррор-эстетики, ночного города и кинематографичной постановки. В «Bad» этот образ становится более урбанистическим и агрессивным. Именно этот тип визуальной драматургии позже станет одним из ключевых элементов эстетики «After Hours».
The Weeknd, визуал к альбому «After Hours»
The Weeknd заимствует у Майкла Джексона не только отдельные визуальные элементы, а сам принцип построения поп-образа. Красный пиджак, ставший главным символом эпохи After Hours, напрямую напоминает сценический костюм Джексона периода альбомов «Thriller» и «Bad». Однако, если у Майкла Джексона красный цвет ассоциировался прежде всего с энергией шоу и образом некоей суперзвезды, то у Уикенда он приобретает другое значение, потому что его герой выглядит уставшим, потерянным и эмоционально разрушенным. На протяжении всей визуальной кампании альбома артист появляется избитым, окровавленным или находящимся в состоянии почти болезненной улыбки.
The Weeknd, визуал к альбому «After Hours».
Это превращает классический образ поп-звезды того времени в его более мрачную и тревожную версию. Кроме того, The Weeknd перенимает у Джексона кинематографический подход. Клипы After Hours связаны между собой как фильм. Персонаж постоянно движется через ночной город, переживает череду галлюцинаторных событий, постепенно теряя связь с реальностью.
Кадр из клипа «Until I Bleed Out» — 1 фото. Кадр из клипа «Save Your Tears» — 2 фото.
Обращение к эстетике 80-х в «After Hours» не является случайной стилизацией. В условиях пандемии The Weeknd использует визуальный язык прошлого как форму эмоциональной компенсации. Восьмидесятые в данном случае выступают не как конкретная историческая эпоха, а как время, когда поп-культура была максимально яркой, что противопоставляется тревожной реальности 2020 года.
Глава 2. 90-е
Dua Lipa — «Future Nostalgia» (2020)
В девяностые годы окончательно формируется образ глобальной поп-звезды как идеально сконструированного персонажа. Это было время культуры MTV, музыкального телевидения и глянцевых журналов. Поп-музыка девяностых не скрывала своей коммерческой природы, наоборот, она превращала ее в часть зрелища. Dua Lipa активно заимствует это, в клипах эпохи «Future Nostalgia» пространство выглядит почти стерильным.
Кадры из клипа «Physical».
Идеальный свет, насыщенные цвета и подчеркнутая постановочность. А показательным становится клип «Physcal», где активно используется аэробика, эстетика, кислотные цвета и графические эффекты, напоминающие телевизионную культуру конца двадцатого века. При этом визуальный язык альбома выглядит намеренно слишком попсовым. В этом заключается его стратегия. В десятых массовая поп-музыка часто стремилась к минимализму, холодной эстетике и нейтральности. А «Future Nostalgia», наоборот, возвращает гипертрофированную зрелищность. Проект напоминает о времени, когда поп-культура не пыталась быть естественной, а существовала как индустрия. В этом смысле фьючер-ностальгия становится попыткой вернуть ощущение большой поп-эры, того самого явления, которое в эпоху TikTok постепенно исчезало.
Кадр из клипа «Physical».
Dead Blonde — «Княжна из Хрущёвки» (2021)
Но не везде в мире девяностые были яркими, стерильными и по-пафосному звездными. В России контекст был чуть другим, соответственно, и ностальгия несколько иная. С этой ностальгией работает Dead Blonde — она строит свой образ, опираясь на эстетику российских девяностых и начала нулевых, которая в массовом сознании одновременно ассоциируется с хаосом и свободой.
Так же, как и ранее, девяностые здесь воспроизведены не документально, а исключительно атрибутивно — это панельные районы, дешевые клубы, дискотечный свет, гламур, рынки, маршрутки. Особенно показательно это в клипах и визуальном оформлении треков «Мальчик на девятке» и «Снег растаял на плечах».
Кадр из клипа «Мальчик на девятке».
Кадр из клипа «Снег растаял на плечах».
Кадр из клипа «Снег растаял на плечах».
Пространство выглядит намеренно провинциальным и бытовым, дабы создать образ узнаваемой постсоветской среды, при этом эта простота становится частью стратегии. Современная российская поп-культура долгое время ориентировалась либо на западный минимализм, либо на визуальную нейтральность. В данном же случае наоборот, реконструируется эстетика той культуры, которая раньше воспринималась как устаревшая или даже безвкусная. Важную роль играет музыкальная составляющая, звучание активно отсылает к евроденсу и к российской попсе конца девяностых. За счет этого культурный код так ярко считывается. Даже молодая аудитория, которая не застала эту эпоху, мгновенно ловит ассоциацию.
В случае с Dead Blonde происходит переоценка прошлого. Российские 90-е долгое время изображались в массовой культуре преимущественно как период кризиса и разрушения, однако современная поп-музыка начинает романтизировать ту эпоху, превращая это в источник локального стиля, в некотором смысле с российскими 90-ми происходит примерно то же, что и западная поп-культура делала с эстетикой MTV: массовая визуальная культура прошлого превращалась в модный коммерческий привлекательный образ.
Глава 3. 00-е
Нулевые в массовом сознании — это прежде всего время перехода в цифровую среду: домашние компьютеры, мессенджеры, первые цифровые камеры, CD-диски, зарождение интернет-культуры сформировали особый визуальный язык, который сегодня воспринимается как отдельная эстетика молодежь, Y2K — это целое движение. Эта культура крайне неоднородна, она одновременно стремится к футуризму и выглядит технологически несовершенной.
Y2K эстетика, пример.
Charli XCX активно использует эту эстетику в своей визуальной идентичности. Проект строится на низком качестве изображения, вспышках, шуме и как раз-таки на культуре раннего интернета. Самым ярким примером можно назвать альбом «BRAT», где визуальный язык выглядит намеренно сырым, незаконченным и даже раздражающим. Кислотный зеленый цвет, минималистичный текст, отсутствие глянцевой обработки и ощущение хаоса резко контрастируют с вылизанной эстетикой мейнстрим-попа 2010-х, корни этой визуальной стратегии лежат именно в том времени.
Charlie XCX — «BRAT» (2024).
В начале 21-го века интернет не был стандартизированным пространством, соцсети не требовали единого визуального стиля, а цифровая культура существовала как хаотичный поток изображений, баннеров, фонов, форумов. Пользовательского контента. Поэтому эта культура связана не только с конкретными вещами вроде хромированной типографики, но и с ощущением неидеального интернета, который не был подчинен алгоритмам. Визуальный язык Чарли КсиХ во многом отсылает к эстетике селебрити культуры нулевых. Папарацци, фотографии, вспышки камер, клубная съемка напоминают эпоху Перис Хилтон и ранней интернет-попсы.
Charlie XCX, тур «BRAT» — 1 фото. Charlie XCX, визуал к альбому «BRAT» — 2 фото.
Трек-лист альбома «BRAT».
Однако если в нулевых подобная эстетика воспринималась как признак массовой культуры и визуального перепроизводства, то в 20-х она начинает выглядеть почти аутентично на фоне стерильного контента. Радикализация этой эстетики превращает ностальгию в сопротивление современной стерильности. И кроме того, ностальгия по нулевым современной поп-музыке тесно связана с поколенческим опытом. Для миллениалов это воспоминание о раннем интернете, для поколения Z это уже не память, а эстетический миф, живущий в TikTok, Pinterest и Moodboard культуре. В результате нулевые сравни 80-м и 90-м точно так же превращается в набор узнаваемых визуальных кодов.
Заключение
В заключении стоит сказать, что ностальгия в поп-музыке 2020-х оказывается не просто временным трендом или очередным витком, а симптомом более масштабного культурного состояния. Современная массовая культура всё чаще обращается к уже существующим образам, стилям и визуальным кодам вместо создания принципиально нового языка. Подобную мысль развивал британский теоретик культуры Марк Фишер, который писал о том, что современность постепенно теряет способность производить ощущение будущего.
В книге «Ghosts of my life» он описывает культуру 21 века как пространство, которое населено призраками прошлого, где новые произведения постоянно цитируются и перерабатывают уже знакомые формы. Похожие идеи высказывал Фредерик Джеймсон, рассматривавший постмодернистскую культуру как эпоху бесконечной стилизации и ремиксов, в которых история превращается в архив визуальных образов. Артисты не столько создают новые эстетики, сколько собирают коллажи из уже существующих культурных символов.
Подобное обращение к прошлому связано не только с кризисом культурного производства, но и с психологическими причинами. В периоды социальной нестабильности люди чаще обращаются к знакомым образам, так как они создают ощущение эмоциональной безопасности и предсказуемости. Пандемия, экономическая тревожность, информационная перегрузка и ускорение цифровой среды усилили коллективную потребность в ностальгии как форме эскапизма. Кроме того, современная цифровая культура сама по себе способствует распространению ностальгии.
Социальные сети, алгоритмы рекомендаций постоянно воспроизводят архив прошлого. Из-за этого историческая дистанция практически исчезает. 80-е, 90-е и 00-е воспринимаются не как отдельные эпохи, а как одновременно доступный визуальный каталог. Значительная часть аудитории испытывает ностальгию по времени, которое никогда не переживала лично.
В этом случае ностальгия перестает быть памятью и становится эстетическим опытом. Именно поэтому современная поп-музыка так активно использует прошлое как стратегию визуальной коммуникации. Потому что она позволяет быстрее вызывать эмоциональный отклик, формировать узнаваемый образ и удерживать внимание в условиях бесконечного цифрового потока. В результате прошлое превращается не в объект, а в универсальный медиаязык, через который культура 2020-х годов пытается заново говорить о настоящем.
Fisher M. Ghosts of My Life: Writings on Depression, Hauntology and Lost Futures. — Winchester: Zero Books, 2014. — 224 p.
Reynolds S. Retromania: Pop Culture’s Addiction to Its Own Past. — London: Faber & Faber, 2011. — 432 p.
Jameson F. Postmodernism, or, The Cultural Logic of Late Capitalism. — Durham: Duke University Press, 1991. — 438 p.
Boym S. The Future of Nostalgia. — New York: Basic Books, 2001. — 432 p.
Derrida J. Spectres de Marx: l’État de la dette, le travail du deuil et la nouvelle Internationale. — Paris: Galilée, 1993. — 280 p.
Pickering M., Keightley E. The Modalities of Nostalgia // Current Sociology. — 2006. — Vol. 54, no. 6. — P. 919–941. DOI: 10.1177/0011392106068458.
Ahlberg O., Hietanen J., Soila T. The haunting specter of retro consumption // Marketing Theory. — 2021. — Vol. 21, no. 2. — P. 157–175. DOI: 10.1177/1470593120966700.
Rees W. D. J. Future Nostalgia? 21st Century Disco // Dancecult: Journal of Electronic Music and Dance Culture. — 2021. — Vol. 13, no. 1. — P. 1–25.
Minniti S., Magaudda P. Retromedia-in-practice: A practice theory approach for rethinking old and new media technologies // Convergence: The International Journal of Research into New Media Technologies. — 2019. — Vol. 25, no. 4. — P. 673–693.
Schiermer B., Carlsen H. B. Nostalgia, irony and collectivity in late-modern culture // Acta Sociologica. — 2017. — Vol. 60, no. 2. — P. 147–161.
Parker J. E. K. Simon Reynolds, Retromania and the Atemporality of Contemporary Pop // Discipline. — 2012. — No. 2. — P. 156–164.
Hesmondhalgh D. The Cultural Industries. — London: SAGE Publications, 2019. — 408 p.
