Концепция
Что такое визуальный успех?
Успех не существует в изоляции. Его необходимо увидеть, ощутить и понять. Визуальный язык успеха — это система символов, которая заявляет: «здесь власть, здесь богатство, здесь будущее». В 1920-х годах Нью-Йорк переживал уникальный период. Город рос быстрее всех столиц мира. Каждый новый небоскрёб стремился стать самым высоким, самым роскошным и самым красивым. Но каким языком выразила себя новая элита? Неоклассицизм был языком европейских монархов. Неоготика была языком церквей и университетов. Требовался новый стиль, который бы отражал эпоху машин, электричества и биржевых котировок. Таким стилем стал Ар-деко. Это исследование не о зданиях как инженерных сооружениях. Оно о том, как геометрические формы, материалы и ритмы создали иллюзию и реальность успеха — и почему это влияние сохраняется до сих пор.
Ар-деко как отклик на своё время:
Ар-деко возник на стыке нескольких культурных течений. С одной стороны, открытие гробницы Тутанхамона в 1922 году вызвало моду на египетские зиккураты и геометрические узоры. С другой стороны, итальянский футуризм прославлял скорость и машины. Третьим источником стал кубизм с его разложением формы на простые элементы. Ар-деко не было простым подражанием. Он объединил древнее (зиккурат) с ультрасовременным (хром, неон, стекло). В этом синтезе возникла формула успеха: «Я опираюсь на наследие древних цивилизаций, но мой взгляд направлен в будущее».
Эстетика ар-деко — это прежде всего диктатура вертикальных линий, сложные каскадные силуэты и узнаваемая геометрия, где классические «солнечные лучи» соседствуют с резкими шевронами. Глянцевые поверхности и обилие металла здесь не случайны: архитектура была обязана транслировать идею процветания, и этот визуальный блеск справлялся с задачей безупречно.
В чем ценность визуального метода?
Природа ар-деко такова, что сухие строительные чертежи не позволяют в полной мере оценить его масштаб. Настоящая магия этих объектов раскрывается через фотографию, в динамике светотеней и в специфическом ракурсе — взгляде «червя», когда наблюдатель смотрит на фасад снизу вверх. Логика нашей работы строится на последовательном погружении: мы начинаем с анализа общей массы высотки и доходим до ювелирной проработки орнаментов лифтовых порталов. Главная цель — выявить те художественные инструменты, которые превращают бетонную конструкцию в монументальный символ триумфа. Для этого мы объединим морфологический разбор с изучением исторического фона на примере трех знаковых кейсов: небоскребов Крайслера, Эмпайр-стейт и Американ Интернешнл.
В конечном счете, ар-деко стал квинтэссенцией успеха. Стиль сумел виртуозно превратить прагматичные инженерные ограничения (в частности, закон 1916 года) в главный эстетический козырь — ступенчатость. Прозаичные материалы индустриального века — хром, стекло и стальные сплавы — трансформировались в визуальный манифест власти, который парадоксальным образом сочетал в себе архаику прошлого и порыв в будущее.
Chrysler Building (1930), Empire State Building (1931), Rockefeller Center (1930–1939)
Ретроспектива: Исторические предпосылки развития
Урбанистический ландшафт Нью-Йорка до введения регламента До знакового 1916 года застройка мегаполиса носила стихийный и во многом бессистемный характер. Ранние высотные доминанты — например, легендарный «Утюг» (Flatiron Building), возведенный в 1902 году — оставались скорее архитектурными исключениями и не имели единого стилистического знаменателя. Основная проблема заключалась в дефиците естественного освещения: бесконтрольно растущие стены зданий превращали улицы в темные «каньоны», обрекая горожан на жизнь в вечной тени. Градостроительный кризис требовал немедленного законодательного вмешательства.
Flatiron Building, 1905, лошадиные экипажи на фоне.
Градостроительный переворот 1916 года: от законодательных норм к эстетике
Введение закона о зонировании в 1916 году установило бескомпромиссный порядок: вертикальный рост здания теперь напрямую зависел от его постепенного сужения. Главным мотивом чиновников была забота о качестве городской среды — доступе воздуха и солнечного света к тротуарам. Тем не менее, именно этот технический запрет на «плоские стены» невольно стал катализатором творческого поиска, в результате которого родился узнаваемый ступенчатый абрис нью-йоркских высоток.
Вместо того чтобы видеть в обязательных «отступах» лишь административный барьер, архитекторы научились использовать многоуровневость как инструмент скульптурного формообразования. Это открыло путь к новой эстетике, где масштаб сооружения органично сочетался с его пластической выразительностью.
Экономический фундамент: Архитектурный манифест «золотых двадцатых»
Десятилетие перед Великим крахом вошло в историю как эпоха безудержного роста фондовых рынков и конвейерной революции, проходившая под аккомпанемент джаза в обход правительственных запретов. Социальный ландшафт того времени наводнили «новые богачи» — люди, жаждавшие признания и видевшие в вызывающей роскоши главный инструмент самоидентификации. Именно тогда высотное строительство вышло за рамки прагматизма. Небоскреб стал визуальным воплощением силы, инструментом имиджа, а не просто набором офисных этажей. Сталь и гранит превратились в средства увековечивания триумфа: каждая новая доминанта на горизонте была призвана продемонстрировать безграничные возможности её владельцев.
Обвал фондового рынка в 1929-м не смог в одночасье остановить строительный маховик. Инерция уже начатых титанических работ была столь велика, что они продолжали диктовать свои правила облику города еще долгое время после начала кризиса.
Несмотря на то что финансовый крах 1929 года буквально похоронил прежнюю систему процветания, высотное строительство в Нью-Йорке не прекратилось в одночасье. Напротив, начало 30-х годов ознаменовалось триумфальным блеском шпиля Крайслер-билдинг и стартом работ над Эмпайр-стейт. В моменты глубочайшей неопределенности символика незыблемости становится жизненно важной. Эти архитектурные исполины превратились в овеществленное доказательство триумфа воли над обстоятельствами, самим своим силуэтом заявляя о преодолении кризиса и продолжении жизни.
Стройка Эмпайр-стейт.
Ещё век назад было принято мериться амбициями через метры.
Любое приличное здание старалось затмить предыдущее по высоте. В 1913-м рекорд принадлежал «Вулворт» (241 м), в 1930-м — «Крайслеру» (319 м), а в 1931-м безоговорочным лидером стал «Эмпайр-стейт» с его 443 метрами. Для общества это был самый понятный маркер значимости: не нужны были ни архитектурные изыски, ни сложные расчеты — сразу видно, кто главный.
Роль фотографии и медиа
Возьмем, к примеру, фотографа Льюиса Хайна. Он снял серию фото, где парни монтируют небоскрёбы на высоте птичьего полёта — и без всяких страховок. Эти снимки разлетелись по планете как горячие пирожки. И что получилось? Люди перестали видеть в высотках просто холодные конструкции. Они увидели в них символ героического труда и настоящего мужества. С тех пор ар-деко воспринимается не просто как архитектурный стиль, а как эпоха смелых и бесшабашных ребят, готовых на всё.
«Обед на небоскрёбе»
Морфология стиля
Ключевые особенности небоскребов в стиле ар-деко:
Вертикаль. Здания буквально рвутся вверх — за счет высоких пилонов и длинных лент окон. Взгляд скользит снизу вверх, и это создает ощущение полета.
Ступенчатость. Интересно, что этот прием появился не просто как художественная причуда, а из-за городского закона 1916 года. Но архитекторы так здорово его обыграли, что ступеньки стали визитной карточкой стиля.
Геометрия в узорах. Тут вам и лучи солнца, и шевроны, и зиккураты. А еще — стилизованные растения и животные. Никакой скуки.
Откуда взялись ступени?
Когда в 1922 году нашли гробницу Тутанхамона, весь мир буквально заболел Египтом. И архитекторы не остались в стороне. Они присмотрелись к древним ступенчатым пирамидам и зиккуратам. Получился удивительный сплав: формы древней власти и величия — плюс новейшие технологии того времени. Ар-деко словно соединил прошлое и будущее в одном здании.
Реконструкция зиккурата в Уре
American International Building
Итальянские футуристы когда-то воспевали скорость и автомобили.
В стиле ар-деко эти идеи неожиданно проросли в архитектуру. Взять хотя бы радиаторные решетки, плавные обтекаемые формы или крылья — как на знаменитом Крайслер-билдинг. В результате сами небоскребы стали похожи на машины. Только предназначены они не для гонок, а для жизни и работы.
Chrysler Building
Кубизм и геометрическая абстракция
Кубизм, как известно, не просто менял форму — он дробил её на простейшие геометрические кусочки. Ар-деко подхватил этот подход, но применил для узоров. Вместо старомодных завитушек и арабесок — треугольники, ромбы, расходящиеся лучи и круги друг в друге. Ничего лишнего, только чёткая геометрия.
Chrysler Building Lobby
Как материалы создавали образ успеха
Отделка здания — это не просто декор, а заявление о победе. Каждый материал работал на образ.
Хром и нержавейка. Их холодный блеск — это чистая индустриальная эстетика, взгляд в завтра. Такие металлы говорили о мощи технологий и несокрушимости.
Черный гранит. Тут всё наоборот: тяжелый, непробиваемый, монументальный. Он олицетворял власть, основательность и абсолютную надежность.
Алюминий. В 20-е годы прошлого века он был настоящим чудом техники. Легкий, сверкающий — само воплощение прогресса, который уже не остановить.
Цветная терракота. Золотая или изумрудная — она смотрелась как изящная связка между древностью и футуризмом. Придавала стилю ар-деко и глубину истории, и декоративную утонченность.
Почему шеврон стал главным узором ар-деко
В орнаментах ар-деко часто встречаются V-образные фигуры — так называемые шевроны. И это не просто красивый узор. Он несёт в себе сразу несколько смыслов, и все они крутятся вокруг движения и желания быть первым. Вот что обычно вкладывали в этот мотив:
· Парение. Шеврон похож на распахнутые крылья — отсюда ощущение лёгкости, свободы и полёта. · Скорость. Эти V-образные линии отсылают к решёткам радиаторов старых гоночных машин. Они кричат о динамике и быстроте. · Победа. А ещё шеврон — это просто стрелка, устремлённая вверх. Самый понятный символ успеха и движения к цели.
Фрагмент фасада Empire State Building с декоративными шевронами
Узор «Солнечные лучи»: как рисовали успех
Представьте линии, которые бьют из одной точки и расходятся веером. Сразу понятно: это отсылка либо к могуществу солнца, либо к ослепительному свету электрических ламп. Орнамент под названием «солнечные лучи» в эпоху ар-деко использовали не просто так. Он доносил важную мысль: успех, как солнце, собирает вокруг себя всех. Но источник этого света — вовсе не какая-то абстрактная удача. Это новаторская энергия и дальновидность конкретной корпорации или её лидера. Красивая и очень самоуверенная идея, согласитесь.
Потолок вестибюля RCA Building (сейчас — Comcast Building) в Рокфеллер-центре
Вертикальный ритм окон
Ар-деко избегает горизонтальных линий. Окна обычно группируются в узкие вертикальные ряды, разделенные пилонами. Этот прием создает ритмичную последовательность: стекло — камень — стекло — камень. Зритель невольно переводит взгляд вверх.
Фрагмент фасада Empire State Building, вертикальные полосы
Шпиль как правило, это верхняя часть небоскреба, которая придает ему уникальный облик. В функциональном плане он обычно не играет никакой роли. Но в архитектуре его роль заключается вот в чем: · Он завершает силуэт здания, придавая ему завершенный вид · Поднимает здание вверх, как бы стремясь к небу · Без шпиля здание кажется недостроенным, неполноценным
Примером нестандартного решения может служить арка из нержавеющей стали, венчающая небоскреб Крайслера. В свою очередь, шпиль Эмпайр-стейт-билдинг изначально планировалось использовать в качестве причала для дирижаблей, но эта идея так и не была воплощена в жизнь.
Chrysler Building
Закон 1916 года породил игру света и тени.
Каждая ступень отбрасывает глубокую тень на следующую, создавая динамичный узор, который меняется в течение дня. Ар-деко — это архитектурный стиль, который оживает под воздействием времени и погодных условий. Его элементы не остаются неподвижными.
Chrysler Building в разное время суток (утро, полдень, вечер)
Визуальный анализ трех знаковых зданий
Крайслер-билдинг: высота и архитектурное мастерство
Создатель шедевра: Уильям Ван Ален.
Клиент и вдохновитель: Уолтер Крайслер.
Дата окончания строительства: 1930 год.
Высота: 319 метров.
Гонка за высотой: как «Крайслер» рвался в лидеры
Когда задумывали «Крайслер-билдинг», план был амбициозный — стать выше всех. А именно: обойти уже стоящий «Вулворт» (241 метр) и почти готовую башню на Уолл-стрит, 40 (282 метра). Архитектор Уильям ван Ален придумал, как этого добиться. Он рискнул и сделал шпиль необычной конструкции — и эта деталь в итоге стала той самой «изюминкой», по которой здание узнают во всём мире.
Chrysler Building
Крайслер-билдинг: когда небоскрёб сделали в стиле автомобиля
Это здание — не просто высотка, а настоящий памятник самому себе. Оно целиком слеплено из автомобильной эстетики и заодно работает как гигантская реклама бренда Chrysler. Посмотрите на фасад: там везде спрятаны отсылки к машинам компании.
Вот что именно использовали архитекторы:
· Блестящие хромированные капоты — их вплели прямо в декор. · Стройные рёбра, похожие на крылья — они будто подчёркивают скорость и полёт. · И самое забавное — стилизованные орлиные гаргульи. Они почти один в один повторяют крышки радиаторов с автомобилей 1929 года.
Так дизайнеры навечно запечатлели знаковые мелочи бренда.
Получился удивительный сплав: практичность и украшательство, реклама и архитектура. В результате корпоративная эмблема перестала быть просто картинкой. Её словно возвели в ранг священного символа. Обычный логотип компании превратился в монумент из камня и металла.
Chrysler. Орнамент «крылья и капоты»
Как «Крайслер» обхитрил всех и стал самым высоким
В Нью-Йорке тогда шла настоящая война за высоту. И вот в самый разгар конкуренты из башни на Уолл-стрит, 40 заявляют: «Мы теперь самые высокие!» Но архитектор Уильям ван Ален сдаваться не собирался. Он придумал хитрый и дерзкий план.
Внутри почти достроенного «Крайслер-билдинг» уже лежал спрятанный 56-метровый шпиль. И когда пришло время, рабочие молниеносно — всего за полтора часа — подняли его и закрепили наверху. Конкуренты даже ахнуть не успели.
В итоге именно «Крайслер» стал королём небоскрёбов и удерживал этот титул целых 11 месяцев. Чистая победа, добытая смекалкой и скрытностью. Представьте: острая игла, которая буквально протыкает небо. Вот что сделал этот шпиль. Да, он добавил метров, но главное — он добавил драмы. Современники были просто сражены наповал этим зрелищем.
Схема подъема шпиля
Вестибюль Крайслера как храм успеха
Вестибюль здания Крайслера — это настоящее произведение искусства. Его потолок украшен огромным геометрическим панно. Лифтовые двери инкрустированы разными породами дерева, создавая впечатление роскоши. Свет здесь мягкий и теплый, что контрастирует с холодным металлом фасада. Входя внутрь, вы словно попадаете в «клуб успеха».
Крайслер вестибюль
Эмпайр-стейт-билдинг: символ силы и величия
Архитекторы: Шрив, Лэмб и Хармон.
Дата завершения строительства: 1931 год.
Высота вместе со шпилем: 443 метра.
Число этажей: 102.
Время строительства: 410 дней, что стало рекордом того времени.
Эмпайр-стейт-билдинг не поражает изысканностью деталей, как, например, Крайслер-билдинг. Его величие заключено в массивных конструкциях из бетона, стали и стекла.
Эмпайр-стейт на фоне остального Манхэттена
Эмпайр-стейт. Стиль, который отражает движение
Архитектурный стиль Эмпайр нередко характеризуют как «стримлайн», что переводится как «обтекаемый». Фасад здания украшают вертикальные полосы из нержавеющей стали, которые тянутся от основания до самого верха. Здесь нет мелких декоративных элементов. Эмпайр сравнивают с «пулей» или «космической ракетой» 1930-х годов. Архитектура здания стремительна и динамична, несмотря на свою неподвижность.
Фрагмент фасада Эмпайр-стейт с вертикальными полосами
Шпиль-дирижабль: амбициозный проект, не воплощённый в жизнь
Изначально шпиль небоскрёба Эмпайр-стейт планировался как платформа для дирижаблей. Для удобства пассажиров предполагалось устройство специального трапа. Однако из-за сильных ветров эта концепция не была реализована. Тем не менее, визуально шпиль остался символом стремления человечества к покорению небес.
Архитектурная фантазия: дирижабль швартуется к шпилю
Эмпайр-стейт и его световое оформление
В 1932 году на вершине Эмпайр-стейт-билдинга были установлены прожекторы, которые позволяли менять цвет освещения в зависимости от праздников. Это превратило здание из неподвижного архитектурного объекта в динамичный медиа-элемент.
Интересный факт, что по сей день сохраняется традиция подсвечивать успех здания.
Ночная съемка Эмпайр-стейт с цветными прожекторами
Американ Интернешнл Билдинг: Архитектурный шедевр, напоминающий зиккурат
Построенный в 1932 году по проекту Рудольфа Хиндлера, этот небоскреб редко упоминается, однако он является ярким примером применения закона 1916 года. Его ступенчатая структура выполнена с максимальной строгостью, что придает зданию сходство с древними месопотамскими зиккуратами, перенесенными в XX век.
Американ Интернешнл билдинг, вид со стороны
Терракотовый оттенок и современность: архитектурная дилемма
Небоскреб компании American International отличается от своих серебристых собратьев. Его поверхность выложена терракотовой плиткой зеленоватого оттенка, что придает зданию архаичный вид.
На первый взгляд, ультрасовременное сооружение напоминает раскопанный древний храм. Однако именно в этом контрасте заключается секрет успеха, основанный на вечных ценностях.
Компаративный анализ трех знаковых архитектурных концепций
В данном блоке мы проведем параллели между тремя выдающимися высотными объектами, каждый из которых служит наглядным воплощением конкретных идеологических смыслов и триумфа человеческой воли.
• Chrysler Building привлекает взгляд своим холодным и металлическим сиянием, обилием серебристых акцентов. Его «ювелирная» детализация — от знаменитых стальных орлов до стилизованных крыльев — формирует образ абсолютной уникальности. Этот небоскреб воспринимается не просто как здание, а как творческое озарение и дерзкое новаторство. • Empire State Building, напротив, демонстрирует эстетику сдержанной мощи. Выдержанный в строгих серых тонах, сочетающих гранитный монолит и вставки из нержавеющей стали, он делает ставку на вертикальную экспрессию. Масштаб сооружения подчеркивает незыблемость государственной или корпоративной власти, воплощая идею истинного величия. • American International выделяется в панораме города за счет характерной облицовки из зеленой терракоты и математически выверенной ступенчатой структуры. Архитектурный облик здания апеллирует к категориям дисциплины, системности и закона, становясь визуальным гарантом социальной стабильности и порядка.
Chrysler Building, Empire State Building, American International Building
Рокфеллер-центр: эстетика коллективного триумфа
Ансамбль Рокфеллер-центра, возведенный в период с 1930 по 1939 год, ознаменовал собой переход от единичных доминант к созданию масштабного городского пространства, объединившего 14 независимых объектов. Здесь философия ар-деко достигает своего апогея, проявляясь во всем: от ритмики ледового катка до монументальной золоченой статуи Прометея. Включение таких элементов, как Радио-сити и богатые интерьерные фрески, радикально меняет восприятие успеха. Он перестает быть привилегией единиц, превращаясь в грандиозный публичный перформанс и становясь доступным для массового созерцания.
Rockefeller Center
Интерьеры RCA Building: Фрески и символика
Интерьеры того самого здания RCA (его ещё называют 30 Rock) украшены росписями двух мастеров — это Брангвин и Ороско. Через свои фрески они показывают человека, который отстраивает новый мир. Сам стиль ар-деко в отделке вестибюля — это символ тогдашнего политического энтузиазма. Что интересно, образы преуспевания тут двойные: с одной стороны, жилистый работяга с мощными руками, а с другой — умный капиталист, глядящий далеко вперёд.
Фреска «Человек в огне»
Льюис Мамфорд и его критика Ар-деко
В 1931 году известный историк архитектуры Льюис Мамфорд охарактеризовал небоскрёбы в стиле Ар-деко как «блестящую нелепость». Он считал, что за их внешним великолепием скрывается искусная конструкция, скрытая под театральными декорациями. Однако публика была очарована именно этим театральным элементом. Успех, по мнению Мамфорда, часто заключается в мастерском использовании бутафории.
Незамеченные создатели
На глянцевых фотографиях, демонстрирующих успех, видно респектабельных белых мужчин в шляпах. Однако строительство небоскребов стало возможным благодаря труду иммигрантов, среди которых были ирландцы и итальянцы, а также чернокожие рабочие. Их вклад почти не заметен на парадных снимках. Визуальный образ успеха часто скрывает труд людей, которые не принадлежат к доминирующей группе.
Ключевые выводы
Как недостатки превратили в фирменный стиль. В архитектуре ар-деко строительные ограничения не загоняли в рамки, а наоборот — давали толчок. Тот самый закон 1916 года, который мог бы всё испортить, на деле подарил силуэтам знаменитую ступенчатую форму. Получилось красиво, хотя изначально было простой вынужденной мерой.
Язык, который понятен без слов. Архитекторы использовали всё: высокие шпили, резкие геометрические линии, блеск металла. В итоге сложился тот самый «код богатства и власти», который считывался моментально. Никаких табличек или пояснений не требовалось — и так ясно, что это про успех.
Небоскрёбы как лекарство от отчаяния. В разгар Великой депрессии, когда у многих не было работы и веры в завтрашний день, эти гигантские здания работали как мощный антидепрессант. Они показывали всем, что страна ещё жива и способна на великое. Люди смотрели на них и думали: «Раз такое строят — значит, возрождение точно будет».
Почему ар-деко до сих пор в моде?
Если присмотреться к современным небоскребам вроде Бурдж-Халифа или Шанхайской башни, видно, что они во многом повторяют приёмы тридцатых годов прошлого века. В основе высотной архитектуры и сегодня лежат те же старые добрые решения:
· к верху здание становится уже — ступеньками или плавно · всё подчёркнуто вертикальными линиями, которые тянут взгляд вверх · много блестящих, зеркальных поверхностей и отражающих свет материалов · на макушке — обязательно шпиль или эффектное остриё
Ар-деко не просто задал когда-то очередную моду. Он создал правила, по которым до сих пор, часто даже не задумываясь, строится любая высотка. Мы просто привыкли к этому коду — и он работает безотказно.
Как ар-деко просочился в массовую культуру — от комиксов до игр
Этот стиль давно перестал быть просто архитектурным направлением. Взять хотя бы Готэм-сити из фильмов про Бэтмена — это по сути тот же Нью-Йорк, только доведённый до гротеска, с налётом нуара и узнаваемыми чертами ар-деко. А знаменитый «Восторг» из BioShock? Тот самый подводный город-утопия — он целиком слеплен из эстетики этого направления, от и до.
И сегодня ар-деко нет-нет да и всплывает: в графике, в коллекциях одежды, в кино. Создатели до сих пор возвращаются к нему, когда хотят показать что-то грандиозное и по-настоящему успешное. Получается, что образ победы, триумфа и мощи до сих пор крепко сросся в нашем сознании с силуэтами небоскрёбов той самой «золотой эпохи».
Как небоскрёбы вселяли надежду, когда кругом были руины
В самый разгар Великой депрессии, когда экономика США лежала на дне, высотки в стиле ар-деко вдруг стали чем-то вроде зримого обещания лучшего будущего. Они торчали над общим хаосом и разрухой — и этим говорили: мы всё ещё стоим, мы не сдаёмся. Да, по большому счёту, их коммерческий успех часто оказывался иллюзорным. Но для страны эти стальные громады стали главной психологической опорой. Именно они помогли людям снова научиться мечтать в то время, когда, казалось, рухнуло всё.
Шпиль Крайслера на закате, сквозь легкие облака
Источники
Беньямин, В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости / В. Беньямин. — [Б. м.]: [б. и.], [б. г.]. — 224 с.
Блеттер, Р. Стиль небоскрёба: ар-деко в Нью-Йорке / Р. Блеттер. — [Б. м.]: Oxford University Press, 1975. — 180 p.
Робинсон, С. Архитектура Нью-Йорка: небоскрёбы / С. Робинсон. — [Б. м.]: Taschen / Арт-Родник, 2004. — 240 с.
Стерн, Р. А. М. Нью-Йорк 1930: архитектура и градостроительство / Р. А. М. Стерн. — [Б. м.]: Rizzoli, 1987. — 864 p.
Уиллис, К. Форма следует за финансами: небоскрёбы и силуэты Нью-Йорка и Чикаго / К. Уиллис. — [Б. м.]: Princeton Architectural Press, 1995. — 224 p.
Хайн, Л. Фотографии строительства небоскрёбов / Л. Хайн. — [Б. м.]: Museum of the City of New York, [б. г.]. — [96] с.
