Original size 1140x1600

Насмешка как художественная стратегия дадаизма

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

— Концепция — Насмешка над обществом и политической властью — Насмешка над искусством и его авторитетами — Насмешка над социальными ролями и представлениями о человеке — Заключение — Библиография

Концепция

Первая мировая война стала одним из важнейших событий, изменивших представления европейского общества о рациональности, прогрессе и культурных авторитетах. Масштаб разрушений, массовая гибель людей и политические потрясения поставили под сомнение веру в разумное развитие цивилизации и устойчивость прежних общественных ценностей. На этом фоне в нескольких европейских и американских центрах сформировался дадаизм — международное художественное движение, участники которого отвергали привычные нормы искусства и искали новые способы осмысления действительности. Дадаизм не был единой школой с одинаковыми задачами: его группы складывались в Цюрихе, Нью-Йорке, Берлине, Кёльне, Ганновере, Париже и Дрездене, и в каждом центре движение приобретало свои особенности. Исследование не ставит целью исчерпывающее рассмотрение всех направлений и центров дадаизма. В центре внимания находятся избранные произведения художников, связанных с различными дадаистскими группами и художественными кругами, позволяющие проследить разнообразие стратегий насмешки. Коллаж, фотомонтаж, ассамбляж, реди-мейд, случайность, провокация и языковые эксперименты становились для художников не только художественными средствами, но и способом критики существующего порядка.

Одной из характерных стратегий дадаизма стала насмешка. В этом исследовании она понимается шире, чем стремление вызвать смех: как способ критического дистанцирования, нарушения привычных ожиданий и выявления противоречий. Насмешка может принимать форму сатиры, пародии, гротеска, абсурда, каламбура или неожиданного соединения предметов. Она не всегда имеет комический характер: иногда её результатом становится тревога, горечь или трагическое впечатление.

Тема исследования — насмешка как художественная стратегия дадаизма. Его предметом являются визуальные и языковые приёмы, с помощью которых художники ставят под сомнение политические, художественные и социальные авторитеты. Исследование сосредоточено на вопросе: какими художественными приёмами дадаисты создают насмешку и как с их помощью пересматривают привычные представления об обществе, искусстве и человеке? Для ответа рассматриваются конкретные художественные приёмы, посредством которых создаётся насмешка: пародия, гротеск, абсурд, фотомонтаж, присвоение и изменение контекста чужих изображений, языковая игра и нарушение привычных художественных условностей. Анализируются композиция, материалы, взаимодействие текста и визуальных элементов, а также изменение назначения предметов. Особое внимание уделяется тому, как выбранный приём формирует критический или иронический эффект и на что именно он направлен. Важную роль играют названия и надписи на иностранных языках: их перевод и разбор каламбуров помогают раскрыть дополнительные смысловые уровни произведений.

Цель исследования — проследить, как насмешка проявляется в в произведениях художников, связанных с дадаистским движением, а также в отдельных более поздних работах и реконструкциях, позволяющих проследить сохранение или переосмысление характерных для дадаизма художественных стратегий: какие стороны действительности она затрагивает и какими средствами создаётся. Для этого произведения сопоставляются по общим визуальным приёмам и объектам критики; различаются сатира, пародия, гротеск и абсурд; анализируются случаи, когда смысл зависит от языковой игры или от знания исторического контекста.

Исследование разделено на три тематические части.

Первая посвящена насмешке над обществом и политической властью: критике милитаризма, политической власти, государственных институтов, социального неравенства и последствий войны.Вторая часть обращается к художественной системе. В ней рассматриваются сомнения дадаистов в уникальности произведения, традиционном мастерстве, авторском статусе, роли критика и художественного рынка. Готовые предметы, репродукции, печатные форматы и языковые эксперименты позволяют увидеть, как меняются границы между искусством и повседневностью.Третья часть посвящена человеку и социальным представлениям о нём. Здесь насмешка затрагивает гендерные роли, идеалы красоты и мужественности, влияние моды и массовой культуры, а также механизацию тела и сознания.

Основными методами являются формально-визуальный и сравнительный анализ. Сопоставление произведений помогает увидеть, как один и тот же приём меняет значение в зависимости от темы: фотомонтаж может разрушать авторитет политика, стереотип внешности или целостность художественного образа; механизация — высмеивать веру в технический прогресс или показывать отчуждение человека. Исторический контекст уточняет прочтение, но не подменяет анализ самой работы.

Таким образом, исследование рассматривает насмешку не как единый стиль и не как обязательное стремление рассмешить зрителя, а как совокупность стратегий критического осмысления действительности. Через иронию, пародию, гротеск, абсурд и нарушение привычных функций дадаисты показывают условность общественных норм и авторитетов, а также пересматривают сами способы изображения и понимания мира.

Насмешка над обществом и политической властью

После Первой мировой войны политическая и общественная жизнь Европы была наполнена противоречиями. Заявления о восстановлении порядка и возвращении к нормальной жизни соседствовали с насилием, экономической нестабильностью и последствиями военного опыта. Дадаисты обращались к этому разрыву, используя карикатуру, фотомонтаж и гротеск. Политические деятели, военные и представители привилегированных слоёв теряли привычную торжественность и оказывались частью намеренно нелепых или жестоких сцен.

Original size 1200x1517

Ханна Хёх, «Дада-обзор», 1919 г.

В этом фотомонтаже Ханна Хёх соединяет фотографии и газетные заголовки из массовой иллюстрированной прессы. Вместо создания карикатурных изображений самостоятельно художница использует уже существующие фотографии и помещает их в новое окружение.В центре находятся Фридрих Эберт и Густав Носке, изображённые в купальных костюмах. Их непринуждённый вид контрастирует с привычным представлением о государственной власти и соседствует с изображениями солдат и другими фрагментами массовой культуры. Благодаря фотомонтажу отдельные изображения теряют первоначальный контекст и приобретают новые значения.Пародийный эффект возникает из столкновения реальных фотографий с их неожиданным окружением. Гротеск усиливается фрагментарностью композиции: политические деятели, военные и элементы массовой культуры оказываются в одном намеренно несогласованном пространстве. Таким образом, Хёх использует присвоение изображений и изменение их контекста, чтобы разрушить торжественность публичного образа политической власти.

Original size 715x900

Ханна Хёх, «Разрез кухонным ножом дада через веймарскую эпоху пивных животов в Германии», 1919–1920 гг.

Один из наиболее известных фотомонтажей Хёх собран из фотографий политиков, военных, артистов, танцоров, машин и газетных фрагментов. Изображения расположены в разных направлениях, пересекаются и накладываются друг на друга. Композиция напоминает хаотичную карту общества, в которой нет единого центра и устойчивой иерархии.Название уже задаёт критический тон. «Кухонный нож» становится метафорическим инструментом разрушения привычного общественного порядка. Одновременно само создание фотомонтажа предполагает разрезание печатных изображений и их новое соединение. Хёх использует фотографии и текстовые фрагменты из газет и журналов, изменяя их первоначальный контекст.Изображения располагаются под разными углами, пересекаются и накладываются друг на друга. Политическая жизнь, массовая культура, техника и дадаистское движение оказываются представлены на одной поверхности без привычной иерархии. При этом композиция не является простым случайным нагромождением: художница сознательно сопоставляет различные стороны общества, создавая напряжение между ними.Насмешка возникает через фрагментацию и монтаж. Разбирая привычные образы на части и соединяя их заново, Хёх лишает их первоначальной устойчивости. Сам художественный метод становится частью критики общественного порядка.

Четыре рассматриваемых произведения входят в портфель Джорджа Гросса «Gott mit uns» («С нами Бог»), созданный в 1919 году и опубликованный берлинским издательством Malik-Verlag в 1920 году. Портфель включает восемь фотолитографий.

Произведения объединены общей антимилитаристской направленностью. Гросс использует гротеск, карикатуру, чёрный юмор и сопоставление текста с изображением. Особую роль играют подписи на английском, немецком и французском языках, которые не всегда являются буквальными переводами друг друга. Поэтому эти работы продуктивнее рассматривать не как четыре независимых примера, а как части единой критики военной системы и послевоенного общества.

Original size 948x1024

Джордж Гросс, «Немецкие врачи борются с блокадой», 1919 г.

В «Немецкие врачи борются с блокадой» (German Doctors Fighting the Blockade; Die Gesundbeter) врач оценивает тело погибшего человека с точки зрения его пригодности к военной службе.Обозначение KV связано с немецким Kriegsverwendungsfähig — «годен к военной службе». Медицинская оценка, которая должна учитывать состояние человека, превращается в бюрократическую классификацию: даже смерть оказывается подчинена военной логике. Гросс использует гротеск и чёрный юмор, чтобы показать человека как ресурс, которым распоряжается армия.

Original size 1256x1396

Джордж Гросс, «После работы», 1919 г.

В «После работы» After Work (After Work; Feierabend [«Ich dien»]) военная форма оказывается в обстановке, напоминающей повседневный отдых.Название соединяет Feierabend — окончание рабочего дня, время отдыха — с Ich dien («Я служу»). Контраст этих слов создаёт впечатление, что служба не заканчивается вместе с рабочим временем: военная дисциплина продолжает определять положение человека и за пределами непосредственных боевых действий.

Original size 2128x2560

Джордж Гросс, «Мир, обеспеченный для демократии», 1919 г.

В «Мир, обеспеченный для демократии» (The World Made Safe for Democracy; Die vollendete Demokratie — «Завершённая демократия») название звучит как торжественное политическое обещание, тогда как изображение показывает принуждение и несвободу. Фигуры в оковах и массивный вооружённый надзиратель образуют сцену, противоположную идее безопасного демократического мира.Гротескный контраст между лозунгом и изображением обнажает разрыв между официальной риторикой и реальным устройством власти.

Original size 2560x2078

Джордж Гросс, «Кровь — лучшая приправа», 1919 г.

В «Кровь — лучшая приправа» (Blood Is the Best Sauce; Die Kommunisten fallen — und die Devisen steigen) насилие над безоружными протестующими соседствует со спокойной трапезой представителей привилегированного общества. Английское название превращает человеческое страдание в чудовищную метафору, будто кровь становится частью благополучия. Немецкое название — «Коммунисты падают, а валютные курсы растут» — не является буквальным переводом английского: оно выдвигает на первый план политическую расправу и экономическую выгоду.Оба названия подчёркивают цинизм общества, в котором чужая смерть не мешает кому-то сохранять комфорт.

Original size 2437x1600

Отто Дикс, «Инвалиды войны», 1920 г.

Отто Дикс изображает ветеранов Первой мировой войны, передвигающихся с помощью протезов, костылей и других приспособлений. Их тела выглядят механизированными: утраченные части заменены искусственными конструкциями, а движения ограничены последствиями ранений. Фигуры проходят мимо обувной мастерской, обозначенной словом Schuhmacherei («Сапожное дело»), — деталь, придающая сцене особенно горький оттенок.Дикс использует гротеск и едкий чёрный юмор, но насмешка направлена не на самих ветеранов. Искалеченные тела становятся свидетельством жестокости войны и неспособности общества вернуть пострадавшим прежнюю жизнь. Соседство с сапожной мастерской звучит трагикомически: люди, чьи ноги были искалечены, проходят мимо места, где обычно решают проблемы с обувью.

Джон Хартфилд и Рудольф Шлихтер, «Прусский Архангел», 1920 г. (реконструкция 1988 г.)

«Прусский архангел» представляет собой объёмный ассамбляж: военная форма офицера соединена с головой свиньи из папье-маше. Первоначальная работа была подвешена к потолку на Первой международной ярмарке дада в Берлине в 1920 году. Представленный сегодня вариант является реконструкцией 1988 года.Важную роль в произведении играют надписи. Одна из них отсылает к религиозному гимну Vom Himmel hoch da komm ich her — «С небес высоких я пришёл». Другая представляет собой абсурдную инструкцию: чтобы полностью понять произведение, зритель должен ежедневно заниматься военной строевой подготовкой на Темпельхофском плацу по двенадцать часов, в полной форме и с тяжёлым рюкзаком.Насмешка строится на соединении несовместимых элементов: религиозной торжественности, военной дисциплины и отталкивающего животного облика. Военная подготовка превращается в подобие религиозного ритуала, требующего слепого подчинения. Абсурдная инструкция дополнительно вовлекает зрителя в эту нелепую систему и подчёркивает бессмысленность милитаристского идеала.

Насмешка как художественная стратегия дадаизма
Project created at 18.11.2026
hseanimation
HSE Animation is a platform where animation projects become visible to studios, production companies, media, partners, and audiences. It brings together animators’ portfolios, educational programs, specialized contests, and key events from the professional community. The platform was created in partnership with HSE Art and Design School and is developing a... Show more
best of the best
news and interviews
author's animation
for children
applied animation
information video
playlist