Народное искусство в творчестве Василия Кандинского

0. Введение
1. Истоки интереса: Русский Север, этнография и «примитив»
2. Связи народных мотивов и работ В. Кандинского
3. От народного орнамента к абстрактной композиции
4. Вывод
5. Список литературы

Василий Кандинский (1866–1944) известен как основоположник абстракционизма, оказавший значительное влияние на развитие современного искусства. На самого же В. Кандинского, в значительной мере, повлияли традиции народного творчества. Художник воспринимал народное искусство как живую систему, хранящую особенные символы и ритмы.

Данное исследование ставит задачу доказать, что народное искусство для В. Кандинского определило развитие его художественного языка и философии творчества на всех этапах. Анализ приемов, цветовой символики и техники художника в сопоставлении с элементами народной культуры позволит выявить эту глубину влияния.

Гипотеза данного исследования строится на том, что народное искусство выступало для В. Кандинского фундаментальной основой его мышления, повлияв на формирование его абстрактного языка через формы, символичность цвета и принципы ритмической организации плоскости. Целью же исследования является выявление и анализ связей между народным искусством и творчеством В. Кандинского от ранних работ к абстракции, доказав их неслучайность.

Ключевым событием, сформировавшим интерес В. Кандинского к народному искусству, стала экспедиция 1889 года по Вологодской губернии. В своей автобиографической книге «Ступени» он писал:

В. Кандинский отмечал силуэтность форм скульптурной резьбы по дереву на избах (наличники, причелины, полотенца), где геометрические узоры и стилизованные изображения (солнца, птиц, коней) сливались в единый ритмический поток, покрывающий плоскость.

Также явное влияние оказали яркие, локальные цвета домовой росписи, где красный, синий, зеленый, желтый создавали мощные контрасты. Орнаменты были насыщены древней символикой (древо жизни, ромбы, кресты).

В период экспедиции в Вологодскую губернию В. Кандинский видел и вологодское кружево, что запоминается своей орнаментальностью и белым цветом. Примитивные и отчасти наивные узоры сплетаются в единую систему, создавая ритмичный рисунок. Хочется отметить, что дома, показанные выше, называют кружевными, отсылаясь к вологодскому кружеву

В. Кандинский высоко ценил иконопись за ее духовную глубину, символику цвета (золото фона, киноварь, лазурь), обратную перспективу, подчиненность композиции внутреннему смыслу, а не натуре.

В ранних работах В.Кандинского, созданных в Мюнхене и во время поездок в Россию (до перехода к абстракции), влияние народного искусства проявляется открыто и узнаваемо.

В картинах, таких как «Русская красавица в пейзаже» (1904) или «Песня Волги» (1906), очевидно стремление к стилизации форм, их упрощению и деформации ради большей выразительности.

В.Кандинский сознательно использовал приемы «примитивного» искусства. Оставляя зрителю прочувствовать эмоцию и понять суть произведения.

В.Кандинский часто обращался к темам русских сказок, легенд и былин. Например, сюжет «Святой Георгий»  — один из самых популярных в русском лубке и иконописи. В основе сюжета лежит спасение царевны и победы святого воина над змеем. В трактовке Кандинского этот образ лишается строгой каноничности, приобретая динамику и экспрессию, характерную для народного примитива.

Яркая, контрастная палитра работ В.Кандинского напрямую восходит к цветовым решениям народных росписей (хохлома, городец). Однако Кандинский уже в этот период шел дальше простого заимствования, интуитивно или осознанно наделяя цвет самостоятельным эмоциональным и символическим значением.

Красный мог означать энергию, страсть или тревогу, синий — глубину, мистику, зеленый — покой. Эта практика стала предтечей его знаменитой теории цвета, изложенной в «О духовном в искусстве».

После 1910 года В.Кандинский постепенно отказывается от фигуративности и переходит к абстракции. Он пришел к мысли, что линии и пятна способны воздействовать так же, как и узнаваемое изображение предметов и людей. В этой главе рассматривается вопрос о том что же сохранилось в искусстве В.Кандинского от народного творчества.

Плотное заполнение поверхности узором в народной резьбе и вышивке трансформировалось у В.Кандинского в принцип «орнаментализации» плоскости картины. Даже в ранних пейзажах и сказочных сценах («Песня Волги», 1906) элементы природы (деревья, холмы) уплощаются, ритмически организуются, напоминая орнаментальные ленты.

В абстрактных работах («Композиция VII», 1913) ритм линий, пятен цвета и форм становится главным выразительным средством, восходя к ритмическим структурам народного декора.

Упрощенные, обобщенные формы лубка и игрушки, очерченные четким контуром, нашли отражение в стилизации фигур у В.Кандинского периода «Мюнхенского товарищества художников» (Phalanx) и «Синего всадника». Фигуры приобретают лаконичность и знаковость. В абстракции контур становится самостоятельным элементом, линией, несущей энергию.

Народное искусство игнорирует линейную перспективу, работая с плоскостью. В.Кандинский сознательно разрушал иллюзию глубины, выстраивая композиции как взаимодействие форм на плоскости («Импровизация 7», 1910).

Это было не подражание, а осознанный выбор, корнями уходящий в понимании плоскости как самостоятельной ценности в народном творчестве.

Геометрические элементы народного орнамента (ромбы, кресты, зигзаги, круги) стали для В.Кандинского прообразом его «основных форм» — точки, линии, круга, треугольника, квадрата. В трактате «Точка и линия к плоскости» (1926) он теоретизирует их выразительный потенциал, восходя, возможно, к их архаической символике в народном искусстве.

Исследование подтверждает гипотезу о глубинном влиянии русского народного искусства на творчество В.Кандинского. Это влияние проявилось не в поверхностном повторении конкретных мотивов, а в переосмыслении сюжетов, сохранении характера и элементов народного творчества, поддержание определенного ритма, орнаментальности, плоскостности, силуэтности, геометризации. В заключение хочу сказать, что народное искусство стало для В.Кандинского неиссякаемым источником идей, образов и смыслов. Оно позволило ему сохранить связь с культурными корнями даже в радикальных экспериментах абстракции, придавая его искусству уникальную глубину и узнаваемость.

Боулт Дж. Э. Василий Кандинский: Русские годы. — Москва: Искусство–XXI век, 2017. — 400 с. (Bowl J. E. Vasily Kandinsky: The Russian Years. — Cambridge: Cambridge University Press, 1983. — 340 p. / Перевод). Дудаков В. А., Кашулина М. А. Кандинский в России. — Москва: Художник и книга, 2005. — 304 с. Кандинский В. В. О духовном в искусстве. — Ленинград: Изд-во «Искусство», Ленинградское отделение, 1990. — 70 с. (Переиздание). Кандинский В. В. Точка и линия к плоскости. — Санкт-Петербург: Азбука-классика, 2005. — 176 с. (Переиздание). Лапшин В. П. Художественная жизнь Москвы и Петрограда в 1917 году. — Москва: Советский художник, 1983. — 494 с. (Главы о Кандинском и народном искусстве). Поспелов Г. Г. «Бубновый валет»: Примитив и городская культура в Москве 1910-х годов. — Москва: Советский художник, 1990. — 256 с. Сарабьянов Д. В. Русское искусство XIX — начала XX века. — Москва: Искусство, 1993. — 288 с. Хан-Магомедов С. О. Василий Кандинский. — Москва: Фонд «Русский авангард», 2008. — 280 с. Weiss P. Kandinsky and Old Russia: The Artist as Ethnographer and Shaman. — New Haven: Yale University Press, 1995. — 240 p. (Вайс П. Кандинский и Древняя Русь: Художник как этнограф и шаман. — Нью-Хейвен: Изд-во Йельского университета, 1995. — 240 с.) Письма В. Кандинского к Г. Мюнтер. 1902–1908 гг. // Василий Кандинский и Габриэле Мюнтер. Переписка и воспоминания. 1902–1914 гг. — Москва: Пинакотека, 2006. — С. 15–178. (Упоминание о поездке на Север).