Original size 500x830

Мифопоэтика и символический язык в коллажах и объектах Параджанова

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

Рубрикатор

  1. Концепция
  2. До тюрьмы: формирование мифопоэтики
  3. В тюрьме: миф о мученике и заключённой вещи
  4. После тюрьмы: мифологический быт и дом‑коллаж
  5. Вывод
  6. Библиография
  7. Источники изображений

Концепция

Сергей Параджанов прожил жизнь, которую сам превратил в огромный коллаж. Его знали как режиссёра поэтического кино, но за пределами съёмочных площадок существовал ещё один мир — мир коллажей, кукол, ассамбляжей и объектов, рождавшийся в комнатах его квартир и сегодня собранный в ереванском музее. Эти вещи сделаны не из «благородных» материалов, а из обрывков тканей, крышек, старых фотографий, проволоки, печных дверец, детских игрушек, случайных сувениров. Именно из этого мусора, из остатков чужих жизней и собственной биографии Параджанов выстраивал личный миф — о себе, о своём времени, о своих мечтах и страхах.

big
Original size 1440x737

Художник жил и работал в пространстве позднего СССР — системы, в которой воображение и индивидуальность оказывались почти такой же угрозой, как открытый политический протест. Его фильмы подвергались цензуре, их запрещали или уродовали монтажом; самого Параджанова несколько раз преследовали, а в середине 1970‑х годов он был осуждён и отправлен в лагерь по сфабрикованным обвинениям, во многом связанным с его «инаковостью» и независимостью. Запрет на кино и опыт заключения не уничтожили его, а заставили сменить масштаб: от кинематографических полотен он перешёл к маленьким коллажам и объектам, которые можно было собрать на тюремном столе или кухонной скатерти.

Original size 1920x1287

В этих работах миф рождается из самых простых предметов.

Под мифопоэтикой в контексте этого исследования понимается не сухой термин из учебника, а способ мышления, в котором реальность воспринимается через мифы, архетипы и символы.

Для Параджанова это означало, что любая вещь — от граната до алюминиевой крышки — могла стать частью большого рассказа о жертве, свободе, любви, памяти, власти. Его коллажи не «иллюстрировали» готовые мифы, а создавали новые: миф о художнике‑мученике, о раненой земле, о государстве‑кукольном театре, о доме как вселенной, собранной из чемоданов, писем и варенья.

Original size 3808x2757

«Голгофа», ок. 1970 — объёмный коллаж‑натюрморт, в котором ткань, металл и стекло формируют материальный образ страдания и распятия.

С мифопоэтикой тесно связан символический язык его коллажей и объектов.

После режиссёрского опыта Параджанов мыслил визуальный образ как текст, где каждый предмет — слово, а сочетание предметов — фраза или стихотворение. Птичьи клетки становились знаками несвободы и одновременно маленькими сценами, где разыгрывался домашний театр; орехи и ложки превращались в символы семейной памяти и сладости выжившей жизни; тюремные талеры — в амулеты, выдавленные из времени; ножницы, карты, проволока и куклы — в алфавит политического мифа о раскроенной стране и кукольной власти. Повторяясь из работы в работу, эти предметы складывались в устойчивый «алфавит Параджанова», который зритель должен был научиться читать.

Цель моего визуального исследования — проследить, как мифопоэтика и символический язык Параджанова развивались в этих трёх временных слоях и как они помогали ему заново конструировать себя и мир вокруг.

Original size 1582x34

До тюрьмы: формирование мифопоэтики

До заключения Параджанов выстраивал свой мир прежде всего в кино и ранних коллажах, опираясь на фольклор и религиозные сюжеты. Его кадры и плоскостные работы уже тогда функционировали как мифологические таблицы: вместо линейного сюжета — ритуалы, обряды, циклы жизни и смерти. «Тени забытых предков» и «Цвет граната» переводили мифы и легенды в язык вещей, костюмов, жестов и ритмов, где каждая деталь имела символическое значение.

Original size 1911x2339

«Парис», 1958 — ранний рисунок, в котором реальный город превращён в мечту о свободном художественном мире.

Мифопоэтика этого периода строилась на погружении в традицию — украинскую, армянскую, грузинскую. Параджанов превращал этнографический материал в живой миф: свадьба, похороны, религиозные процессии становились не бытовыми событиями, а универсальными моделями человеческого пути. Уже в дореальных коллажах и религиозных объектах он собирал композиции как иконы‑натюрморты, где гвозди, стекло, ткань и кресты образовывали материальный образ страдания и надежды.

Original size 2352x1968

«Тайная вечеря», 1973 — коллаж, в котором библейский сюжет собран из репродукций и повседневных вещей, превращаясь в современный миф о жертве.

Символический язык до тюрьмы вращался вокруг богатых фактур и народных мотивов.

Гранат обозначал кровь, плодородие и поэзию; ковры и вышивки — карту вселенной и память о родной земле; кресты и иконы — точки контакта видимого и невидимого; белые лошади и птицы — проводников между мирами. Важным принципом было именно сочетание: предметы, вырванные из быта, попадали в композицию как части мифа — например, кухонные полотенца становились знаменами, а ковры — сценой для сакрального действия.

Уже тогда Параджанов мыслил коллаж как «сжатый фильм», в одном кадре соединяя разные времена — библейское, фольклорное, советское — и уровни реальности. Это и есть его ранняя мифопоэтика: мир воспринимался как сеть пересекающихся мифов, которые он плёл из тканей, фотографий и ритуальных жестов, вместо того чтобы подчиняться линейному сюжету социалистического реализма.

Original size 2812x3843

«Современная трагедия», 1960‑е — коллаж, где обрывки фотографий и газет создают образ разорванной современной реальности.

Original size 1582x34

В тюрьме: миф о мученике и заключённой вещи

С первым сроком (1974–1977) мир Параджанова сузился до камер и лагерных мастерских, и мифопоэтика сместилась внутрь — к опыту заключённого. Материал диктовала реальность: алюминиевые крышки от бутылок, мешковина, проволока, обрывки газет, береста, обломки ткани.

Original size 2627x3602

«Талеры», 1975–1977 — серия миниатюрных металлических «монет», выдавленных на крышках, которые становятся личным дневником лагерного времени.

Серия «Талеры», выдавленные из крышек, превращала ритм лагерных дней в цепочку маленьких кругов‑монет: круг здесь становился и замкнутым временем, и клеймом, и знаком судьбы. Куклы из мешковины, помещённые в коробки, создавали миф о теле как реликвии и пленнике: фигуры выглядели то как святые в окладах, то как заключённые в камерах, то как актёры на крошечной сцене.

Original size 1140x1376

Кукла «Лиля Брик», 1974–1977 — кукла из мешковины и старинной ткани, соединяющая лагерную грубость и память о богемной музе.

Мифопоэтика и символический язык в коллажах и объектах Параджанова
Project created at 14.05.2026
hseanimation
HSE Animation is a platform where animation projects become visible to studios, production companies, media, partners, and audiences. It brings together animators’ portfolios, educational programs, specialized contests, and key events from the professional community. The platform was created in partnership with HSE Art and Design School and is developing a... Show more
best of the best
news and interviews
author's animation
for children
applied animation
information video
playlist