Королевский музей Центральной Африки до и после реконструкции 2018 года

В последние годы музеи с колониальным прошлым всё чаще пытаются пересмотреть способы показа истории и коллекций.

Один из самых известных примеров — Королевский музей центральной Арфики. После реконструкции 2013–2018 годов музей заявил, что хочет уйти от колониального взгляда на Африку.

Интерес связан с тем, что изменились не только экспозиции, но и сам подход к показу истории. При этом музей остался в здании, которое изначально создавалось как часть бельгийского колониального музея.

Из-за этого возникает главный вопрос: насколько музей действительно смог измениться.

Материал отбирался по принципу сравнения «до и после». В исследование вошли только те пространства и объекты, которые можно сопоставить до и после реконструкции.

Основой стали фотографии экспозиций, архитектурных элементов и художественных проектов.

Каждый раздел посвящён отдельному отдельному элементу музея.

Структура повторяет путь посетителя: от входа и маршрута движения к Большой ротонде, затем к витринам, этикеткам и художественным интервенциям. В конце рассматриваются элементы, которые почти не изменились после реконструкции.

В работе используются официальные материалы музея, статьи из архитектурных и культурных изданий: например ArchDaily, Frieze и Apollo Magazine, а также материалы о художниках, участвовавших в обновлении музея.

Источники рассматриваются критически. Важно не только то, как музей позиционирует реконструкцию, но и то, как её оценивают исследователи.

Гипотеза состоит в том, что музей изменился только частично. Новые маршруты, тексты и художественные проекты действительно поменяли восприятие экспозиции. Но само здание, структура коллекций и связь музея с колониальной историей Бельгии остались прежними.

Поэтому реконструкция рассматривается не как полная деколонизация, а как попытка переосмыслить колониальное прошлое внутри старой музейной оболочки.

Музей появился в конце XIX века по инициативе короля Бельгии Леопольда II. Изначально музей был частью Всемирной выставки 1897 года и должен был показать бельгийцам «успехи» колониального проекта в Конго.

После выставки экспозицию сделали постоянной, а в 1910 году для музея построили отдельное большое здание в Тервюрене. Музей с самого начала был не только выставочным пространством, но и научным институтом.

Долгое время музей фактически оправдывал бельгийский колониализм и показывал Африку через европейскую призму.

Только после реконструкции 2013–2018 годов музей попытался переосмыслить своё колониальное прошлое и начал работать под названием AfricaMuseum.

До 2018 года

Посетитель входил напрямую через парадный фасад дворца 1910 года. Мраморный вестибюль, позолота, монументальные росписи.

Колониальный пафос начинался ещё до первого экспоната.

После 2018 года

Вход перенесён. Теперь посетитель начинает путь в новом стеклянном павильоне архитектора Стефана Беля.

Затем — 100-метровый подземный коридор из белого бетона.

Только стекло и бетон, ничего что бы напоминало колониальный пафос и превосходства, только нейтральность.

До 2018 года

В центре ротонды стояла статуя Леопольда II. В нишах по периметру — восемь аллегорических бронзовых скульптур: «Бельгия несёт цивилизацию в Конго», «Конго приносит процветание Бельгии» и другие.

Все фигуры выполнены европейскому нарративу того периода. Африканские персонажи изображены в подчинённых позах.

После 2018 года

Статуя Леопольда II убрана. Однако восемь скульптур в нишах остались на месте. Фламандское агентство по охране наследия запретило их удаление как часть охраняемого здания.

Музей нашёл другое решение. Конголезский скульптор Аймé Мпане выиграл конкурс и создал для ротонды две работы:

Затем был реализован проект RE/STORE: перед каждой из восьми колониальных статуй повешены полупрозрачные вуали с напечатанными на них современными образами.

Ключевой вопрос: меняет ли это смысл ротонды — или только добавляет к ней слой?

Колониальные скульптуры по-прежнему стоят в нишах. Современный африканский голос добавлен, но не заменил — он встроен внутрь той же архитектуры.

Витрина — это не просто стекло вокруг объекта. Этикетка определяет, кем и чем этот объект является. Изменение языка этикеток — одно из самых конкретных и измеримых изменений реконструкции.

До 2018 года

Стандартная этикетка выглядела примерно так: Маска. Центральное Конго. XIX век.

Никакого контекста, ни кем создана, ни зачем использовалась, ни как оказалась в Бельгии. Объект существовал как экземпляр «африканского типа» — без истории.

После 2018 года

Количество предметов в постоянной экспозиции сокращено примерно вдвое — до 700.

С 2021 года музей публикует карточки провенанса — происхождения объектов. Новая этикетка задаёт другие вопросы: кем сделан предмет, для чего использовался, каким образом и при каких обстоятельствах был передан или изъят.

Комментарии под фото раскрывают лишь малую основную часть истории предметов. С полной историей создания, принадлежности и изъятия артефактов можно ознакомиться на официальном сайте музея.

Один из залов исторического здания — так называемый Крокодиловый зал (Salle des crocodiles) — после реконструкции был сохранён в исходном виде и теперь работает как «экспозиция о самой экспозиции». Посетитель видит, как выглядел музей раньше: плотная развеска таксидермических животных, классификационные этикетки.

Однако критики указывают на обратное: старая экспозиция по-прежнему физически доступна посетителям без достаточной критической повестки — и может восприниматься не как дань уважения, а как норма.

Принципиальным элементом обновлённой концепции стало введение работ современных конголезских и африканских художников непосредственно в залы постоянной экспозиции. Среди них: Фредди Цимба, Мишель Магема, Сэмми Балоджи, Шери Самба.

Из 180 000 предметов, большинство из которых происходит из Конго, Руанды и Бурунди, физически в Африку не вернулось почти ничего.

В 2021 году право собственности на около 800 предметов было формально передано Конголезскому государству — однако сами предметы остаются в Тервюрене.

В 2022 году бельгийский премьер передал конголезской стороне список из более чем 84 000 артефактов, но не сами предметы, а сведения о них.

AfricaMuseum — федеральный бельгийский музей. Решение о возврате предметов не может быть принято им самостоятельно.

Критика колониализма существует внутри государственной структуры, которая юридически владеет тем, что было изъято в эпоху колониализма, и дальнейшие деколонизационные процессы зависят от нее.

Изменилось: точка входа, язык витрины — от сухой классификации к провенансу, наличие критических художественных голосов в виде произведений искусства.

Не изменилось: архитектура здания, физическое местонахождение коллекций и юридическая сторона.

Это пространство, где два нарратива существуют одновременно — не потому что музей не захотел пойти дальше, а потому что часть ограничений лежит за пределами того, что музей может решить в одностороннем порядке.

Реконструкция 2018 года — начало переговоров, а не их итог.