Хоррор-коды в модной фотографии

В модной фотографии эти образы начинают работать иначе. Здесь хоррор перестает быть только способом напугать. Он становится способом показать одежду, тело и образ через напряжение, театральность и превращение. Модная фотография изначально существует не только как демонстрация вещей, но и как создание желания вокруг них. Одежда в кадре редко остается просто предметом гардероба. Через позу, свет, макияж, декорацию, тип модели и характер съемки она превращается в часть вымышленного мира.

Поэтому хоррор так органично входит в язык фэшн-фотографии. Он уже работает с тем, что важно для модного кадра: с телом, которое можно изменить; с образом, который можно собрать; с красотой, которая может быть не только приятной, но и тревожной. Кадр становится похож не на каталог одежды, а на сцену: иногда театральную, иногда кинематографическую, иногда почти психологическую. В этом пространстве призрак, ведьма, кукла или искусственно созданное тело помогают показать моду как состояние между реальностью и фантазией.

В истории фэшн-фотографии одежда постепенно перестает существовать только как вещь, которую нужно показать зрителю. Кадр может быть похож на портрет, театральную сцену, кинематографический фрагмент или психологическое состояние. В этом смысле хоррор особенно органично входит в язык модной фотографии.

В выбранных съемках хоррор проявляется по-разному. У Деборы Турбевиль он возникает в пустом банном пространстве, где тела моделей выглядят отстраненными и почти призрачными. У Паоло Роверси призрачность рождается из белизны, мягкого света и ощущения исчезновения фигуры. У Тима Уокера готическая фантазия превращает модель в героиню сна или готической сказки. У Стивена Майзела и Мерта Аласа с Маркусом Пигготтом ведьминские и кинематографические мотивы связывают моду с ритуалом, страхом, соблазном и насилием. У Стивена Кляйна тело становится технологическим объектом, близким к киборгу или созданию, похожему на Франкенштейна.

Основная идея исследования заключается в том, что хоррор в модной фотографии не просто заимствует готовые образы из страшных историй. Он меняет их функцию. То, что в кино или литературе должно вызывать страх, в fashion-съемке начинает притягивать взгляд. Призрак становится способом показать хрупкость, ведьма силу и опасность, кукла искусственность тела, киборг тревогу перед новым, собранным человеком.

Так модная фотография превращает чудовищное в эстетический инструмент. То, что в хорроре должно пугать, в fashion-съемке начинает притягивать взгляд. Странность становится стилем, тревога атмосферой, а чудовищное тело способом говорить о красоте.

Рубрикатор

Глава 1. Призрачное тело \ 1.1. Дебора Турбевиль — «Банный дом»: тело в заброшенном пространстве \ 1.2. Паоло Роверси — «Белая история»: тело как исчезающее видение \ 1.3. Тим Уокер — «Мечтая о другом мире»: кутюр и готический сон

Глава 2. Хоррор как киноязык в модной фотографии \ 2.1. Тим Уокер — «Трюки и угощения Тима Бертона»: мода внутри готической сказки \ 2.2. Стивен Майзел — «Фильм ужасов»: fashion-съемка как кадр из триллера

Глава 3. Ведьма и ритуальность \ 3.1. Стивен Майзел — «Зачарованные»: ведьминский образ через одежду и декорацию \ 3.2. Мерт Алас и Маркус Пигготт — «Околдованные»: призрак, ритуал и темная мода

Глава 4. Искусственное тело и технологический монстр \ 4.1. Стивен Кляйн — «Машина любви»: киборг, Франкенштейн и тело как конструкция

Заключение Список источников

В съемке Деборы Турбевиль «Банный дом», опубликованной в Vogue в мае 1975 года, хоррор возникает не через прямой образ монстра, а через атмосферу исчезновения. Формально это материал о купальниках, однако вместо привычной пляжной легкости Турбевиль помещает моделей в холодное, почти заброшенное пространство банного комплекса.

Модели похожи не на героинь летней съемки, а на призраков, задержавшихся в архитектуре прошлого. Плитка, рассеянный свет, пустота и мягкая зернистость фотографии.

Турбевиль не цитирует конкретный фильм ужасов и не создаёт буквального монстра. Она превращает женское тело в словно призрачное тело, отстраненное и тревожное.

В «Банном доме» тревога рождалась из холодного, пустого и заброшенного пространства. В «Белой истории» же пространство сливается с героинями. Эта съемка не заявлена как хоррор и не отсылает напрямую к фильму ужасов. Но ее можно рассматривать как пример призрачности в модной фотографии.

Такое прочтение связано и с самим языком Роверси. Его стиль раскрывается здесь через мягкий фокус, длинную экспозицию, «молочную» кожу моделей, атмосферу между сном и реальностью, а также образы, которые будто растворяются в мягком свете.

В съёмке Тима Уокера «Мечтая о другом мире» призрачное тело получает более театральную форму. Старые интерьеры, тяжелые ткани, полумрак, картины и кутюрные силуэты.

Гвиневир ван Синус здесь не просто демонстрирует кутюрные образы. В одних кадрах она напоминает привидение в старом особняке, в других героиню сна.

Данная съёмка показывает нам готическую страшную сказку, где героиня находится словно во сне.

Съемка Tim Burton’s Tricks & Treats была создана для Harper’s Bazaar US в 2009 году и напрямую связана с визуальной вселенной Тима Бертона. В ней мода соединяется с узнаваемыми элементами его киноязыка. Готескные персонажи, мрачная сказочность, черно-красная палитра, скелеты и театральный, утрированный макияж. В съемке использованы вещи из осенних коллекций 2009 года, включая Rodarte, Louis Vuitton, Yves Saint Laurent, Alexander McQueen и обувь Nina Ricci.

В этой серии модели становятся частью мира Тима Бертона. Fashion Gone Rogue пишет, что Малгося Бела, Эвелина Мамбетова и Софи Срей напоминают персонажей Бертона благодаря драматичному макияжу и образам. В кадрах появляются прямые отсылки к его фильмам и героям. Например, образ в духе Эдварда Руки-ножницы и сцены с гигантским скелетом. Сам Тим Бертон также появляется в редакционной съемке, что делает ее не просто стилизацией под его эстетику, а совместным fashion-проектом с участием автора этой вселенной.

Съемка Horror Movie построена как серия кадров из вымышленного триллера. Vogue Italia прямо связывает ее с кинематографом ужасов и пишет, что в апрельском номере 2014 года хоррор-атмосфера стала способом говорить о насилии над женщинами. В кадрах появляются сцены преследования, темные коридоры, двери, лестницы, холодный свет, кровь и ножницы.

Здесь мода оказывается внутри языка жанрового кино. Vogue Italia описывает съемку как воспроизведение саспенса триллера в духе grand guignol.

В отличие от готических образов, здесь хоррор заявлен напрямую через название, визуальные цитаты из фильмов и тему насилия. Одновременно эта съемка показывает сложность такого приема. Модная фотография использует киноязык страха, но сталкивает его с реальной социальной проблемой, из-за чего съемка становится не только демонстрацией одежды, но и высказыванием.

Съемка Стивена Майзела Enchanted была опубликована в W Magazine в сентябре 2012 года. Она строится вокруг осенней моды, представленной через мотивы лесной сказки и темного ритуала. В одежде использованы вещи Proenza Schouler, Balenciaga by Nicolas Ghesquiere, Givenchy by Riccardo Tisci, Alexander McQueen, Dolce & Gabbana, Valentino, Oscar de la Renta, Nina Ricci и других брендов. Важную роль играют плотные фактуры, такие как кожа, мех, шерсть, кружево, тюль, перчатки, водолазки и длинные закрытые силуэты.

Визуальная среда съемки собрана не только за счет одежды, но и за счет постановки. В кредитах указаны художник-постановщик Мэри Ховард, таксидермия от Evolution, Black Gold Brooklyn и Джо Буйо, а также искусственная паутина от Textile Arts Center. Эти детали превращают модную съемку в мрачную сказку. Рядом с моделями появляются звери, паутина и темный лес.

В этой серии ведьминский образ не показан буквально. Он возникает через ассоциативный ряд темных материалов, напряженных поз, меха, кружева, перчаток. Макияж Пэт Макграт, включая спецэффект-макияж, усиливает это состояние, модели выглядят как персонажи зачарованного мира. Поэтому Enchanted можно включить в раздел о ведьме как архетипе в модной фотографии.

Серия Be Witched построена вокруг весенней моды 2015 года, но подана через призрачные и оккультные образы. Сам W Magazine описывает эту съемку как «hauntingly chic», а в подписях к кадрам использует формулировки вроде «ghost fashion» и «spooky ghost fashion». В одежде появляются прозрачные платья, чулки, бельевые элементы, черные и белые силуэты, а также вещи Dolce & Gabbana, Chloé, Louis Vuitton, Valentino, Dior, Céline и Maison Martin Margiela.

Визуально эта съемка соединяет образ ведьмы и привидения. Модели часто показаны в неподвижных, вытянутых или напряженных позах. В одном из кадров указаны ряса, рубашка и розарий из Angels the Costumiers в Лондоне, что добавляет религиозный и ритуальный подтекст.

Съемка Стивена Кляйна Love Machine была опубликована в W Magazine в марте 2015 года и построена вокруг образа Лары Стоун как женщины-машины. Уже название и подзаголовок журнала задают технологический и эротизированный тон. В кадрах появляются металлические детали, механические конструкции, провода, роботизированные элементы, а одежда соединяется с объектами вроде нагрудника Manuel Albarran, воротника Patrick Ian Hartley и жестких аксессуаров.

Луиза Роджерс предлагает читать эту съемку через мотивы Франкенштейна и киборга. Для нее Love Machine не показывает спокойное и красивое будущее, где человек легко сливается с технологией. Тело Лары Стоун выглядит одновременно живым, эротическим и искусственно собранным. Рука модели раскрыта так, что видны провода и кабели, рядом появляются мужские фигуры, роботизированные детали.

В рассмотренных съемках хоррор проявляется не как самостоятельный жанр, а как способ изменить модный образ. Фэшн-фотография берет из него не только узнаваемых персонажей, но и состояния. Призрачность, оцепенение, ритуальность, искусственность тела, ощущение границы между живым и неживым. Благодаря этому одежда перестает быть просто предметом показа и становится частью превращения.

Таким образом, в модной фотосъемке страшное меняет свою функцию. То, что в кино или литературе должно пугать, здесь начинает притягивать взгляд. Призрак становится образом исчезновения, ведьма фигурой силы и запрета. Так хоррор в фэшн-фотографии показывает красоту как состояние на границе между желанным и пугающим, человеческим и нечеловеческим, реальным и вымышленным.