Как менялась архитектура ночных клубов с эволюцией техно музыки?

История техно музыки неразрывно связана с Германией. Еще в 1970х в Берлине Tangerine Dream и Клаус Шульце экспериментировали с электронным звучанием, задолго до официального рождения техно. Именно они вдохновили знаменитую «Белвиллскую троицу»: Дэррика Мэйя, Кеви Сандерсона и Хуана Аткинса, которые открыли техно для всего мира, сделав из новаторского жанра — «тусовочную» музыку. Так началось парное сосуществование техно и клубов: ритм музыки в 120-150  BPM идеально соотносится с пульсом танцующего человека, а простая структура звучания позволяет легко миксовать треки между собой, что удобно для диджеев. После получения мирового распространения техно вновь обрело успех на его «второй родине» — в Берлине. В 1990х сами исторические события способствовали расцвету жанра. Берлинская стена — метафорический и буквальный смысл разделения страны — пала, и в городе случилось культурное и социальное объединение. Экономический кризис заставлял техно выражать протест и поиск новой идентичности, и клубы отвечали на этот запрос, занимая пространства, не имевшие коммерческой ценности: заброшенные заводы, подвальные помещения и так далее. Клуб для техно-сообщества — пространство освобождения от социальных норм и иерархий. Клубная культура создает свои собственные миры. Она предлагает мимолетные, полупубличные социальные взаимодействия, которые недоступны в повседневной жизни. Техно-музыка, лишенная вокала в классическом понимании, не несет явного «послания» от автора, оставляя пространство для личной интерпретации, позволяя отойти от привычных укладов.

С этого момента логично будет начать исследование. В нем я рассмотрю, как менялись архитектура и интерьер ночных клубов, подстраивавшихся под изменения жанра. Будет рассмотрено три периода развития техно: с 1991 по 2005, с 2006 по 2020 и с 2021 по настоящее время. Эти периоды обозначают определенные мной в ходе исследования этапы развития жанра: агрессивный, плотный звук, затем — пространственные, масштабные композиции и, наконец, — фрагментация и глобализация. Каждый период представлен 1-2 ключевыми клубами, которые лучше всего иллюстрируют архитектурный тип эпохи. В ходе исследования архитектура будет анализироваться в связке с музыкой по следующим параметрам: акустика, материалы, свет, изначальное назначение здания. Задача исследования соотнести эти особенности интерьера с развитием техно- музыки и показать, как звук визуально отражается во внешнем виде клубов. Архитектура техно-клуба — не коробка для музыки, а активный инструмент, который меняет восприятие звука и поведение публики.

1. Концепция
2. 1991–2005
3. 2006–2020
4. 2021 — н. в.
5. Вывод
6. Библиография
7. Источники изображений

Первая ассоциация симбиоза техно и клубов — несомненно легендарный клуб Tresor. Он появился как раз в момент расцвета жанра и стал его незаменимым символом. Все началось с двери, которая вела в подвальное помещение разрушенного универмага: Дмитрий Хеггеманн, увидев это место, понял, что это именно то, что нужно.

Вход в клуб Tresor в этот период

Когда он арендовал это помещение внутри были сейфы и решетки: до войны в этом подвале хранились денежные средства еврейского магазина Вертхайм. Дмитрий не стал полностью переделывать помещение, в неотесанном и грубом интерьере читалась уникальность и характер города. Основными направлениями техно того времени были детройтское техно, хард-техно и индастриал: тяжелый звук больших шумных городов. Это треки, рожденные из кризиса, но вместо драматичности и страданий, исполнители выбирают вдохновляться опустевшими зданиями, скрежетом металла и шипением пара заводских машин. Такие люди как Джоуи Белтрам, Хуан Аткинс, Джефф Миллз и коллективы как Basic Channel создавали клубное звучание того времени. Музыканты использует прямую, неослабевающую бочку на каждую долю. Это создает ощущение неумолимого движения, механизма. Но такое виденье было близко не всем. Если диско и хаус быстро стали коммерчески успешными жанрами с их поп-структурами и вокалом, то техно сознательно выбрало путь андеграунда. Его безликость (отсутствие звезд-вокалистов), механистичность и эстетическая «неприятность» были защитой от массового рынка. Техно было музыкой для «посвященных», и это чувство принадлежности к закрытому клубу было важной частью его идентичности. Благодаря этой особенности, Tresor идеально подходил для любителей техно и свободы: клуб был в подвале запечатан за толстой металлической дверью, словно бункер, в котором скрывались от остального мира посетители.

Низкие потолки, тесное пространство само заставляло людей быть ближе к другу, создавая ощущение особого комьюнити. Кроме того, из-за маленького пространства тяжелый звук музыки словно «давил» на посетителей, вгоняя в транс.

Решетки играли на контрасте с главной идеей клуба: символ заточения, стал символом свободы и раскрепощенности, а открытые пустые сейфы помогали создавать ощущение вседозволенности, снятия запретов. При этом в помещении витал густой туман из дым-машин, добавляя загадочности и, возможно, скрывая то, о чем посетители не хотели бы вспоминать после ночи в клубе.

В начале нулевых власти обьявили ультиматум: здание клуба подлежит сносу и на его месте построят новый офисный центр. В апреле 2005 клуб провел свою прощальную вечеринку, которая стала завершением истории объединения немецкой молодежи.

К концу 1990-х годов хардкор-сцена достигла своего пика, а затем начала угасать. Танцоры устали от сверхбыстрых темпов и агрессивных искажений. Наступил период «похмелья», когда аудитория захотела более утонченного, интеллектуального звука. Музыка стала обращением не только к телу, но и к сознанию. Она стала проникать на выставки в качестве саундтрека, в музеи и так далее. Толпа подхватывала увлечение техно и разносила его по всему меру, соответственно аудитория жанра стала больше. Техно вышел из андеграунда — метафорически и буквально: теперь все посетители не влезали в тесные подвалы, им нужно было больше места. Так появляются «храмы музыки» — клубы, которые охватывают гораздо больше пространства чем раньше. В таких местах бывает по несколько залов, где одновременно могут выступать разные диджеи. Потолки стали выше, акустика лучше, а звук не вводит в транс, а погружает в атмосферу, заставляет посмотреть вглубь себя. Как и техно Tresor продолжал жить, сначала в виде концепции и поиска, затем — внутри нового помещения старой электростанции.

В 2007 году клуб вновь открыл свои двери для любителей техно, но теперь посетители не наклонялись под низкими потолками, а наоборот закидывали головы, чтобы рассмотреть крышу. За свою архитектуру (высокие монументальные колонны, удерживающие сотни метров бетона) новый Tresor прозвали «храмом техно».

Вечеринка в клубе Tresor, свет прожекторов, 2018 год

В дань уважения истории клуба, на новом месте для диджеев снова возвели решетки, которые напоминали о легендарном подвале Tresor.

Сет от Absorbed в клубе Tresor, 2014 год

Кроме хард-техно в репертуар клуба теперь добавилось спокойное, размеренное и даже замедленное звучание. Активное использовалось эхо, реверберации (Альбом Rigning- Yagya, альбом Acronym  — June и т. д.). Звук теперь словно «растекается» по пространству, а большая площадь и акустика позволяют этому случиться. Даб-техно и эмбиент стали особенно популярны в новом Tresor, создавая в этом «храме» пространство для внутренней рефлексии, возможности заглянуть вглубь себя, а не только безвольно отдаться ритму.

Сейчас с техно произошло тоже, что и с многими другими жанрами: создалось ощущение, что все новаторские приемы были исчерпаны, поджанры придуманы, стили использованы. Мы живем сегодня в мире «после техно» — не в смысле смерти жанра, а в смысле стирания его границ. Для того чтобы избежать затухания, исполнители начинают пробовать объединять различные до этого «несочетаемые» звучания, происходит глобализация в мире музыки, когда жанры берут что-то от других для расширения своих возможностей. Таким образом хард-техно вновь стало популярно, позаимствовав звуковой дизайн из хардстайла (экстремальный ритм от 150 до 200 и более ударов в минуту). Сара Ландри и ее сеты — это коктейль из индустриальных киков, эйфорических мелодий и поп-вокала, разрезанных на семплы. Глобализация проявляется не только в смешении жанров, но и культур. Если раньше у каждой «столицы техно» был свой стиль, то теперь британское техно соединяется с детройтским и берлинским, а ко всему этому прибавляется бразильское и бельгийское звучание.

Пандемия тоже ярко отразилась на клубах. Большинство из них пустовали многие месяцы и, чтобы люди вспомнили о клубах после снятия ковидных ограничений, пространствам пришлось придумывать целые шоу для развлечения аудитории. Диджея и его сета уже недостаточно.

Танцпол, где раньше люди двигались с закрытыми глазами, сливаясь с музыкой, теперь все чаще представляет собой море поднятых телефонов. Это, в свою очередь, влияет на музыку: треки стали короче (чтобы их можно было легко отправить в TikTok), в них появились более «эпичные» дропы, рассчитанные на виральность, а не на долгую гипнотическую сессию. Вместе с этим меняются и сами помещения. Все чаще появляются «гиперклубы», которые представляют собой гибриды ночного клуба и арены для массовых шоу. Один из таких это FVTURE в Бангкоке. В клубе выделена целая сцена, как на концерте, где диджей выступает как настоящая поп-звезда. Сеты дополнены целыми световыми шоу, а перед гостями сияет огромный экран с эффектным видеорядом. Все это направлено на то, чтобы вызывать как можно больше ощущений у человека, получить как можно больше эмоций как можно быстрее. Эти яркие моменты потом видят пользователи в коротких роликах в соцсетях и так узнают о клубе. Быстрый ритм, эпичный дроп, вспышки прожекторов — идеальный рецепт для создания популярного контента по электронной музыке.

Исходя из приведенного выше анализа, можно сделать вывод, что архитектура клуба — это активный инструмент, который настраивает восприятие звука и поведение публики под нужный лад. С изменениями в темпе, масштабности и цели техно соответственно подстраиваются и клубы, чтобы создать нужные эмоции для слушателей. Симбиоз клубов и техно-музыки продолжается уже несколько десятков лет, создавая уникальные культурные феномены. Это партнерство, где пространство и звук формируют друг друга, создавая уникальное комьюнити посетителей.