Рубрикатор
- Концепция исследования
- Зачем они это снимали? Германия 1960-х
- «Протокол Бехеров»: почему фото такие одинаковые
- Водонапорные башни: как работает книжная сетка
- Газгольдеры и угольные шахты: эстетика индустрии
- Как Бехеры перевернули мир фотографии: Дюссельдорфская школа
- Заключение
- Библиография
- Источники изображений
Концепция исследования
Это исследование — попытка разобраться, в чём заключается реальная ценность фотографий Бернда и Хиллы Бехер. Они десятилетиями снимали старые заводы, водонапорные башни и шахты, которые со временем просто сносили за ненадобностью. Главный вопрос моей работы: как сугубо документальная съёмка этих объектов позволяет увидеть в них концептуальное искусство и почему эти серии кадров стали так важны для культуры? Я выдвигаю гипотезу, что ценность работы Бехеров строится на фиксации уходящей индустриальной эпохи. Они успели запечатлеть то, чего сегодня физически больше нет. При этом они не просто делали снимки на память, а создали масштабный архив, где за счёт строгого повторения ракурсов, отсутствия лишних деталей и объединения кадров в группы зритель начинает воспринимать технические постройки как самостоятельные арт-объекты. Фотокнига здесь работает как пространство, которое сохраняет исчезнувшую архитектурную реальность и превращает её в чистую идею.
Материал для исследования я беру из конкретных альбомов, которые пара издавала с конца 1980-х по конец 1990-х годов. Каждый из них собран по одному принципу, но на разной архитектуре. В основе лежат книги Water Towers (1988) с водонапорными башнями и Gas Tanks (1993) с газовыми резервуарами — на них можно наглядно увидеть базовый метод авторов. Более сложные по конструкции и форме объекты мы разберём по альбому Blast Furnaces (1990), где показаны огромные доменные печи. Чтобы посмотреть, как эта логика работала за пределами Европы, я взял книгу Pennsylvania Coal Mine Tipples (1991) об угольных эстакадах в США. А то, как Бехеры справлялись с плоскими поверхностями и шахтными сооружениями, мы изучим через издания Industrial Facades (1995) и Mine Heads (1997).
Структура лонгрида идёт от контекста эпохи к конкретным фотографиям. Сначала мы разберёмся в обстановке Германии 1960-х годов: что там происходило с промышленностью и почему у Бехеров вообще появилась эта идея тотально фиксировать уходящие заводы. Дальше посмотрим на их съёмочные правила — почему они снимали только в пасмурную погоду и без людей, делая кадры максимально похожими друг на друга. На примере башен изучим, как устроена сетка на страницах книг, а на примере газгольдеров и шахт — как именно работает эстетика этих съёмок. В конце мы оценим их влияние на учеников, из которых потом выросла Дюссельдорфская школа.
Зачем они это снимали? Германия 1960-х
В конце 1950-х и начале 1960-х годов Западная Германия переживала так называемое «экономическое чудо», но для старых промышленных регионов, вроде Рурской области и Зигерланда, оно обернулось началом конца. Угольные шахты и металлургические заводы, построенные в конце XIX — начале XX века, стремительно устаревали. Экономика переходила на нефть и газ, а громоздкие индустриальные комплексы становились нерентабельными. Их не превращали в музеи и не брали под охрану — их просто взрывали и резали на металлолом.
Бернд и Хилла Бехер. «Индустриальные ландшафты». Металлургический завод Хайнер Хютте, Зиген, 1961
Для Бернда Бехера, выросшего в семье шахтёров в Зигерланде, эти пейзажи были не экзотикой, а привычной средой обитания, которая буквально исчезала на глазах.
Изначально Бернд Бехер учился на живописца и графика и пытался зарисовывать закрывающиеся заводы с натуры. Но скоро стало понятно: карандаш и кисть не успевают за бригадами сносчиков. В 1959 году он объединился с фотографом Хиллой Вобесёр. Вместе они поняли, что единственный способ сохранить эту архитектуру — зафиксировать её документально, пока здания не превратились в груду кирпича. Так личная ностальгия по исчезающему ландшафту детства переросла в масштабную спасательную операцию с крупноформатной камерой в руках.
Бернд и Хилла Бехер. «Фахверковые дома промышленного района Зигена», 1959–1978
Бернд и Хилла Бехер. «Фахверковые дома промышленного района Зигена», 1959–1978
В послевоенной Германии к промышленной архитектуре относились сугубо утилитарно. Для искусствоведов «настоящей» архитектурой считались соборы, дворцы или хотя бы модернистские виллы Баухауса. Водонапорную башню или градирню никто не воспринимал как памятник культуры — это были просто рабочие механизмы. Бехеры первыми увидели в этих «некрасивых» постройках самостоятельную пластическую форму и назвали их «анонимными скульптурами». Раз их не хотят сохранять в бетоне и металле, их нужно сохранить на бумаге — в виде фотокниги.
Бернд и Хилла Бехер. Книга «Анонимные скульптуры: Типология технических сооружений». 1970
Именно в этот момент простая фиксация уходящей натуры начинает работать как концептуальный жест. Вырывая заводскую постройку из привычного грязного контекста и помещая её на чистую страницу альбома, Бехеры меняли оптику зрителя. Фотокнига стала для этих зданий новым, вечным пространством существования. То, что в реальности шло под снос, на бумаге превращалось в музейный экспонат.
Бернд и Хилла Бехер. «Градирни (Сталь — дерево), Рурская область», 1963–1972
Бернд и Хилла Бехер. «Градирни (Сталь — дерево), Рурская область», 1963–1972
Однако одного желания спасти исчезающую эпоху было мало. Чтобы зритель действительно увидел в старой шахте искусство, а не просто краеведческую открытку, Бехерам понадобился жёсткий, почти научный метод съёмки.
«Протокол Бехеров»: почему фото такие одинаковые
Если посмотреть на любую серию Бехеров, сразу бросается в глаза абсолютная стерильность кадров. Никакой случайной погоды, никаких прохожих, никаких живописных закатов или драматических ракурсов снизу вверх. Это не авторский произвол, а жёсткий системный протокол, который они выработали в начале 1960-х и не меняли до конца жизни.


Бернд и Хилла Бехер. Две водонапорные башни (сравнение фронтальной съёмки). 1970-е
Первое правило метода — съёмка исключительно в пасмурную погоду или ранним утром, пока солнце еще не вышло в зенит. Бехеры избегали прямых солнечных лучей и глубоких теней. Им было важно показать чистую конструкцию объекта, а не играть с контрастами света и тени. Рассеянный свет стирал случайные блики и превращал снимок в чертёж, где видна каждая заклёпка и стык листов металла.
Бернд и Хилла Бехер. Фрагмент промышленной конструкции. 1970-е
Второе правило — строго фронтальный ракурс. Они никогда не снимали здания с диагональных точек, которые придавали бы сооружению динамику или «героический» вид, характерный для советского или американского индустриального плаката. Для этого они использовали тяжёлую камеру большого формата на деревянном штативе, устанавливая её на уровне человеческих глаз или поднимая на специальной вышке, чтобы ось объектива шла строго перпендикулярно стене здания.
Бернд Бехер за работой с крупноформатной камерой на фоне промышленного предприятия. 1970-е.
В этих кадрах принципиально отсутствовал человек. На фотографиях нет ни рабочих, ни дымящихся труб во время работы, ни грохота механизмов. Бехеры осознанно убирали из кадров социальный и романтический пафос труда. Их объекты выглядят заброшенными, остановленными во времени памятниками индустриальной эпохи, чья функция уже исчерпана, но форма осталась.
Бернд и Хилла Бехер. Зерновой элеватор, Шелдон, Иллинойс, США. 1986
Благодаря этой методике фотографии Бехеров напоминали страницы из ботанических атласов или археологических каталогов. Они «каталогизировали» архитектуру так, будто это редкие виды насекомых или минералы. Но именно эта псевдонаучная сухость и превращала документалистику в чистое концептуальное искусство: форма объекта начинала говорить громче его утилитарного назначения.
Когда сотни таких «беспристрастных» снимков сводились воедино, рождался главный инструмент Бехеров — типологическая книжная сетка, о которой мы поговорим на примере их знаменитых водонапорных башен.












