Границы приватности

Концепция

Проекты Sophie Calle: The Hotel Suite Vénitienne Take Care of Yourself The Address Book

Заключение

В своем визуальном исследовании я коснусь темы приватности и создающегося дефицита «личного» в современном обществе. Кажется, повседневность становится неотделима от самопрезентации и выстраивания образов. Человек постоянно подвергается самооцениванию, и по этой причине находится в условиях постоянной слежки, будто под прицелом реального или воображаемого взгляда. Это сложившаяся модель отношений с собой и миром, в которой быть «на виду» становится нормой, а возможность оставаться незамеченным — редкой и почти недостижимой привилегией. И парадоксально, что попытка исчезнуть из поля видимости притягивает к себе все больше внимания и интерес. Фрагментарность образа создает больший полет фантазии и подпитывает внутреннее «я» желающее видеть искаженный образ, который наблюдатель создает по индивидуальным принципам, игнорируя объективность.

Однако же достичь ощущения полного исчезновения оказывается почти невозможным. Выстроенная технологическая инфраструктура, медиа и практика постоянного обмена информацией разрушает даже попытку уйти в приватность и выстроить личные границы. Кажется, что человек может контролировать эти процессы, однако даже следы пребывания где-либо способны реконструировать цельный образ.

Возникает вопрос: что будет, если сознательно разрушить этот паттерн и попытаться смотреть на человека без заранее заданного образа, в момент, когда он не предполагает, что за ним наблюдают или оценивают? Возможно ли без этой модели узнать человека, или любое «достраивание» недостающих деталей и есть такая же оценка?

Мое визуальное исследование будет строиться вокруг наблюдения не только за проектами художницы, но и в то же время за собой, как участником процесса оценивания и выстраивания своих ожиданий вокруг тех или иных событий.

За основу визуального исследования выбраны работы Софи Калле, в которых художница прощупывает грань между приватным и публичным. В проектах Софи делает зрителя свидетелем своих экспериментов, и этот подход дает пространство для размышления о границах приватности, о пересборке личных образов и механизме работы системы, в которую человек себя помещает.

В проекте The Hotel (1981) Софи Калле устраивается горничной в венецианский отель и преобразовывает работу в художественную форму. Она приходит в номера отеля и начинает исследовать быт посетителей, фиксируя свои наблюдения в заметках и фотографиях. В комнатах отсутствуют люди, а разбросанные вещи, фантики, разобранные чемоданы и расправленные постели становятся для художницы основным предметом анализа, через который разрушается их приватность и «безопасность» пространства в оставленных без присмотра вещей.

Калле фиксирует на камеру отдельные предметы, а затем дополняет изображения короткой справкой-резюме о владельцах вещей, конструируя при этом и их образы. По содержанию чемодана, записок, по расставленным по комнате предметам художница выстраивает повествование о посетителях — о привычках, отношениях, достатке, желаниях и другим характеристикам. В этой серии работ нет доступных взгляду лиц, что делает это исследование еще более трепетным и чутким, однако восполненные воображением фигуры людей остаются отвественностью других наблюдателей — зрителей выставки.

Важным жестом в этой серии является преобразование такого по сути неэтичного действия в художественную форму, вызывающую у зрителя и осторожность, и интерес, и будто согласие с происходящим. Это подтверждает мысль о том, что обратный эффект видимости еще больше размывает границы приватности. Так личная жизнь человека, даже там, где кажется защищенной от постороннего взгляда, оказывается материалом для оценки и интерпретаций.

В Suite Vénitienne (1980) Софи Калле превращает свое наблюдение детективное расследование. Она отправляется в Венецию за малознакомым мужчиной, фиксируя его перемещения, оставляя заметки о местах его передвижений, деталях одежды и поведении.

Вместе с Софи зритель оказывается в позиции вуайериста, а значит участника процесса, соучастника «преступления». На фотографиях мы почти никогда не видим лица мужчины напрямую. Его образ фиксируется со спины, в полоборота, чаще на расстоянии, такой неполный контакт создает поле для фантазии, однако даже с таким набором информации мы знаем об этом мужчине больше, чем случайный прохожий. Да, мужчина находится вне приватного пространства, но все же без условного договора о наблюдении.

Зритель в этом проекте становится не последним участником процесса нарушения границ, тк без его наблюдения слежка не превращается в произведение. Мы принимаем правила игры, где чужая жизнь — объект внимания и интерпретаций. И так и рождается новый образ, который создается за счет нарратива художницы и наших собственных доработок.

Таким образом, получается, что образ человека формируется без его участия, без собственных жестов самопрезентации, а только за счет взгляда со стороны. Приватность исчезает, как только появляется наблюдатель.

В отличие от проекта The Hotel, где мы оцениваем людей вслепую, в Suite Vénitienne перед нами живой человек, однако он лишен возможности презентовать себя.

Такой контакт, кажется, становится более безопасным для человека, в нем нет случайности, но есть приятный сценарий, заранее прописанный и придуманный. В таком подходе к реальности пропадает уязвимость, ощущение оценивания со стороны, внешний мир становится более проще. Однако, на мой взгляд, это ощущение иллюзорно, пока такой подход существует от наблюдения скрыться становится практически невозможно.

Софи Калле получила от партнера письмо о расставании. Она решила не отвечать ему напрямую, а передать это право другим женщина. Художница передала письмо 107 женщинам разных профессий и попросила прочитать и интерпретировать текст так, как они умеют. Среди адресаток былои юристка, психоаналитик, актриса, шахматистка, детекнив, клоун, стрелок, водитель поезда и другие. Каждая женщина использовать инструменты и методы своей профессии, чтобы разобрать и проанализировать письмо. Кто-то разбирал грамматику письма, кто-то ставил диагнозы, кто-то писал сценарий и придумывал реплики, кто-то превращал письо в песню. Таким образом художница пыталась пережить расставание, закрываясь множеством чужих взглядов и отходя от болезненной реальности.

В этих разворотах видно, как чужие пометки и интерпретации захватывают письмо и лишают его первоначального смысла, накладывая свои идеи и прочтения. По задумке художницы, письмо становится материалом для анализа. Отдельные слова и обороты подчеркнуты цветом, выделены времена, условия, инфинитивы. Рядом появляется сухой комментарий, который разбирает структуру текста: как автор строит фразы, какие грамматические формы выбирает, что это говорит о его позиции. Личное послание перестает быть похожим на интимное признание, подвергаясь публичной далеко нелестной оценке.

Такой способ пережить расставание можно считать за попытку уйти от прямого проживания собственных чувств и спрятаться за взглядами других. Смысл письма искажается, как и мутируют чувства самой художницы. Такие переоформления письма выглядят как насмешка над чувствами человека, а со стороны художницы — способом защититься. Создание кроссворда, переписывание письма в формат кода, смс и другие варианты искажения послания — смещение ответственности и уход от реальности.

В The Address Book Софи Калле строит проект вокруг найденной на улице адресной книги незнакомого мужчины по имени Пьер Д. Она не возвращает ее сразу, а копирует контакты и начинает звонить людям из списка, спрашивая, что они могут рассказать о владельце. По их ответам художница собирает условный портрет владельца книжки, представляя внешность, привычки, характеристики. Затем Калле публикует фрагменты описаний в газете, как серию коротких рассказов, не показывая самого Пьера и не разговаривая с ним напрямую. Его образ возникает только через воспоминания и интерпретации его друзей, бывших партнерш, коллег и тд.

В заметках о звонке самому Пьеру видно, как Калле избегает прямого контакта с владельцем книги. Она много раз подступается к первому звонку, набирает номер, кладет трубку и подробно фиксирует все переживания в заметки. Кстати, важно тут упомянуть, что Калле так же наблюдает и за собой в момент проведения эксперимента, она пишет о своих чувствах, страхах и предлагает читателю понаблюдать за ней. Однако же по сути это такой же образ, который раскрывается с определенных заранее выбранных сторон.

Калле предпочитает не дожидаться разговора с Пьером, предпочитает не назначать встречу, а выбирает медленно погружаться в его жизнь, гуляя по району, в котором он живет, воображать его маршруты и фантазировать о местах, которые он посещает.

В фрагменте со встречей с девушкой из записной книги видно, как работает основной механизм The Address Book. Калле постепенно присваивает себе право говорить о человеке, которого практически не знает, опираясь на обрывки чужих воспоминаний. Художница идет на встречу с Мари‑Франс уже с готовым образом «старой любви Пьера», по рассказам она описана как девушка, изучающая японский, «фарфоровая кожа». Увидев розовое платье виши и мягкий цвет лица, художница накладывает эту фантазию на реального человека, однако прямой вопрос «изучала ли она когда-либо японский?» разрушает выстроенный в голове образ. В заметках мы видим, как Калле цепляется за фантазию и как сильно хочет совпадения, как желание узнать о человеке больше, чем он думает, что о нем знают.

Ключевой момент этой встречи — Калле переходит из позиции слушателя в позиции рассказчика. Поняв, что девушка мало знакома с Пьером, Софи пишет: «Это всё, что она знает. Поэтому я начинаю рассказывать ей о Пьере — о том, что мне в нём нравится». Мы можем наблюдать за тем, как-то, что начиналось как сбор чужих свидетельств, превращается в циркуляцию собственного взгляда художницы. Она сама становится одним из тех «голосов из адресной книги», через которые Пьер будет существовать для других.

В работах Софи Калле постоянно повторяется одна и та же линия: человек становится фигурой, собранной из чужих взглядов, следов и интерпретаций. Его образ строится не из того, что он сам о себе говорит, а из того, как его наблюдают, описывают, анализируют и обсуждают. В своих экспериментах Калле не контактирует с людьми, за которыми ведет наблюдение. Во всех этих жестах чувствуется страх реальной встречи и одновременно сильное желание знать о другом больше, чем он хотел бы показать. Так ее стратегии становятся наглядной моделью того, как современное общество живет в режиме постоянного наблюдения и как жизнь другого воспринимается как материал, который можно читать, разбирать и переписывать. усиливает интерес и работу воображения. В результате человек существует одновременно как реальный субъект и как конструкция, собранная из чужих слов, догадок и трактовок, и именно это напряжение между живым и сконструированным становится центром моего исследования.