Городская мебель — элемент социальной инфраструктуры

Современная городская среда все в большей степени ориентирована на транзит, кратковременное использование пространства и непрерывное визуальное потребление. Сложно представить современный город, не наполненный и не перенасыщенный визуальными раздражителями: рекламой, навигацией, медиафасадами, транспортной инфраструктурой и прочим.

Кроме того, современный человек всё меньше времени проводит в некоммерческих общественных пространствах. После пандемии COVID-19 люди все больше времени проводят дома и онлайн: рост удаленного образования и работы, развитие маркетплейсов и сервисов заказа продуктов питания, готовой еды, товаров для дома. Это приводит к тому, что в городе ослабевают сценарии спонтанного социального взаимодействия, что провоцирует дефицит «третьих мест» — пространств между домом и работой, предназначенных для отдыха, рекреации и социальной коммуникации вне «первого» и «второго» мест. При этом в настоящее время возникает запрос на рефлексию, заземление и слияние со средой как реакция на эпоху быстрых перемен и перегрузку цифровой средой.

Урбанистика все чаще рассматривает качество общественного пространства через призму человеческого опыта, а не только функциональной организации территории. Так, уличная мебель становится не только утилитарным объектом, но и инструментом формирования сценариев поведения в городской среде. На передний план выходят комфорт, визуальная нейтральность и интеграция объекта в пространство улицы.

Принцип рубрикации визуального исследования основан на анализе эволюции городской мебели, изменении ее функций в системе общественных уличных пространств и трансформации взаимодействий человека, среды и объекта. Организация исследования выстроена от исторических форм городской мебели к современным подходам, рассматривающим мебель как элемент городской среды, влияющий на сценарии пребывания и поведения человека в общественном пространстве. Так образовалась следующая структура:

1. Эволюция городской мебели 1.1. Уличная мебель в ранних общественных пространствах 1.2. Городская мебель и культура городского досуга 1.3. Функционализм и стандартизация городской мебели 1.4. Городская мебель как визуальный объект 2. Городская мебель и сценарии пребывания 3. Городская мебель как часть среды

Принцип отбора визуального материала основан на сопоставлении объектов городской мебели разных исторических периодов, типологий и подходов к проектированию с целью выявления изменений в их функции, визуальном языке и способах взаимодействия человека со средой. В исследование включаются как исторические примеры городской мебели, отражающие определённый этап развития общественного пространства, так и современные объекты, демонстрирующие актуальные тенденции проектирования.

В основе работы с текстовыми источниками лежит принцип междисциплинарного анализа, объединяющего исследования в области урбанистики, истории городской среды, архитектуры и теории дизайна. Используемые источники позволяют рассматривать городскую мебель не только как объект материальной культуры, но и как элемент социальной и поведенческой структуры города.

Еще в Древнем Риме, когда начал появляться хаос, вызванный активным ростом населения в городской среде, власти начали задумываться о комфорте городской среды, что положительно повлияло на развитие в этот период уличной мебели. Начали появляться, например, питьевые фонтанчики и элементы для сидения, которые способствовали повышению качества открытых общественных пространств и привлечения туда людей. [1]

Тогда уличная мебель не была отдельным объектом, а оставалась частью архитектуры, встраиваясь в нее и сливаясь с городской средой. Так, местами отдыха у римлян были лишенные мобильности мильные камни (milestones, дистанционные столбы) или ступенчатые выступы, которые стали будто прародителями знакомой нам городской мебели. Такую же неподвижную и интегрированную мебель можно обнаружить в амфитеатрах и термах — римских общественных местах, являющимися пространствами для доступного социального взаимодействия. [1]

Подход изменился с появлением у части людей свободного времени и денег — вместе с этим возникла потребность демонстрировать свой статус в публичных пространствах. Это новое социальное взаимодействие, новое поведение человека в открытом общественном месте, которые, соответственно, требовали нового вектора развития этих мест. Так появились парки, бульвары, сады, прогулочные аллеи, требующие нового подхода к созданию уличной мебели.

В этот момент мебель отделяется от архитектуры физически, но наследует ее художественный язык и выраженную декоративность. В XIX веке уличная мебель становится частью репрезентативной городской системы, отражая идеологию благоустроенного и упорядоченного города. Так, в рамках реконструкции Парижа под руководством Османа формируется единый визуальный язык городской среды, в котором элементы благоустройства создают целостный образ современного города.

Скамья Османа представляет собой одну из ранних типологических моделей городской уличной мебели, сформировавшейся в контексте преобразований Парижа в период модернизации городской среды в середине XIX века. Конструкция — сочетание прямолинейных деревянных элементов, выполняющих роль сидения и спинки, и опорной чугунной системы, которая одновременно была и несущей частью, и декоративным элементом. [2]

Кроме того, в XIX веке Британия быстро урбанизировалась, что приводило к тому, что рабочий класс терял доступ к природе. Парки стали способом оздоровления населения, инструментом социального контроля и местом «правильного» досуга (rational recreation). Мебель в этих парках регулировала поведение общества, например, расположение скамеек управляло маршрутом прогулки, а низкие ограды не давали ходить по газонам. Уже в этот период мебель начинает активно тиражироваться: Британия становится главным производителем железа, а технология литья чугуна позволяет массово производить элементы благоустройства, сохраняя при этом их выразительную декоративность. [3]

XX век радикально изменил структуру города: автомобиль из диковинки превратился в доминирующий элемент городской среды. В связи с этим сокращались пешеходные пространства, сужались тротуары, а городская среда была переориентирована на непрерывное движение. В результате ранее публичное пространство улицы утратило функцию длительного пребывания и социального взаимодействия, все чаще воспринимаясь как транзитная зона, предназначенная для перемещения, а не нахождения в ней. [5]

В грандиозных урбанистических проектах модернистов не было места для таких мелочей как скамейки для отдыха. Пространство «между зданиями», о котором говорил и Ян Гейл уже позже, в 1971 году, в своей книге Life Between Buildings: Using Public Space, не интересовало архитекторов первой половины XX века. Функционалистский подход, доведенный до предельной рационализации, приводил к формированию дискомфортных и эмоционально отчужденных общественных пространств. Городская мебель, возникавшая в рамках этой логики, наследовала принципы модернистской архитектуры: она становилась холодной, абстрактной, выполненной преимущественно из бетона и стали. Такие объекты всё чаще воспринимались не как элементы, ориентированные на комфорт человека, а как продолжение абстрактной скульптурной композиции.

В XX веке мебель утрачивает свою функцию репрезентации и становится частью стандартизированной городской инфраструктуры. В этот период исчезает декоративность, привязка к конкретному месту (как, например, лавочки в Париже XIX века), появляется универсальность. Массовая урбанизация и развитие типового строительства привели к появлению унифицированных элементов городской мебели, рассчитанных на масштабное тиражирование. [5]

В советском союзе уличная мебель была предельно унифицирована и отличалась выраженной функциональной и идеологической нейтральностью. Типовые элементы благоустройства становились отражением плановой экономики и тотальной стандартизации производственных решений. В этой системе приоритет смещался в сторону массовости, экономичности и воспроизводимости, тогда как вопросы комфорта и визуальной выразительности оказывались второстепенными по отношению к задачам рационального и масштабируемого производства.

Как реакция на проблемы, связанные с быстрой урбанизацией, разрастанием пригородов, зависимостью от автомобилей и деградации городской среды, возникло понятие Нового урбанизма — градостроительной концепции, направленной на создание комфортного городского пространства. Окончательную форму это движение приобрело только в 90-е годы, хотя идеи, повлиявшие на его образование, зародились еще в конце XIX века. [4]

В связи с этим, в XXI веке вновь смещается вектор проектирования городской мебели, теперь — в сторону визуала, становясь частью экономики впечатлений. Городская мебель становится частью визуального сценария пространства, привлекая внимание, формируя узнаваемый образ и создавая эмоциональный опыт взаимодействия с городской средой.

Помимо этого, одним из ключевых направлений стала «смартизация» городской среды. Сегодня скамья может быть оснащена солнечными панелями, портами для зарядки гаджетов, точкой доступа Wi-Fi и прочим.

Однако нередко в современной городской мебели возникает конфликт между эстетическим и функциональным. Визуальная выразительность предмета начинает преобладать над эргономикой, вследствие чего пространство теряет потенциал длительного и комфортного пребывания. Подобные предметы превращают городскую среду в последовательность кратковременных остановок: эффектная форма привлекает внимание и побуждает к взаимодействию, однако неудобная конструкция, жёсткая геометрия или тактильно некомфортные материалы не предполагают продолжительного использования и заставляют двигаться по городу дальше.

Так, например, визуально привлекательная модульная скамья Folia, несмотря на привлекательный футуристичный образ и возможность составления разнообразных комбинаций модулей, не ориентирована на длительное пребывание человека в пространстве. Отсутствие спинки делает ее пригодной скорее для кратковременной остановки, чем для продолжительного отдыха или социального взаимодействия (хотя тут стоит уточнить, что некоторые ее конфигурации имеют социопетальное расположение, способствующее социальному взаимодействию и усиливающее его). Дополнительным ограничением становится использование бетона в качестве материала: в условиях холодного климата такие поверхности оказываются тактильно некомфортными и практически исключают возможность долгого сидения. Кроме того, высокая жесткость материала снижает эргономические качества объекта, превращая его прежде всего в визуальный элемент городской среды, а не в полноценный предмет повседневного использования.

К концу XX — началу XXI века городская мебель окончательно перестает быть исключительно утилитарным элементом благоустройства. На протяжении своей эволюции она последовательно меняла функции и смыслы: от интегрированной части архитектуры и инструмента организации общественных пространств к репрезентативному объекту городской среды, затем к стандартизированному элементу модернистского города и, наконец, к визуальному объекту, участвующему в формировании эмоционального образа пространства. Однако вместе с этим постепенно смещалось и само понимание роли общественного пространства в жизни города.

Если в XIX веке парки, бульвары и прогулочные аллеи проектировались как места длительного пребывания, наблюдения и социального взаимодействия, то в XX веке приоритет городского планирования всё чаще отдавался движению, скорости и транспорту как таковому. В результате современная городская среда нередко оказывается ориентированной прежде всего на транзит, а не на пребывание человека. В этих условиях особую значимость приобретает вопрос о том, каким образом городская мебель влияет на поведение человека в общественном пространстве, формирует сценарии использования среды и определяет возможность длительного, комфортного и социально насыщенного пребывания вне дома.

В этих условиях особую значимость приобретает анализ того, как городская мебель формирует поведенческие сценарии и влияет на продолжительность и качество пребывания человека в общественном пространстве.

Скамейки, с которых открывается хороший вид на происходящее вокруг, используются чаще, чем скамейки с плохим или отсутствующим обзором. В этом смысле успешность и качество общественного пространства зависит от его изначального проектирования: расположения, сценариев и визуальных связей. Гейл подчеркивает важность правильной расстановки мебели, отметив, что люди могут остановиться только там, где есть где присесть. При этом человек выбирает места, где есть жизнь, движение и социальное присутствие. Постоянная жизнь будет там, где человеку постоянно и длительно комфортно — и здесь одну из ключевых ролей играет удобство мебели. [6]

Следовательно, поведение человека в городской среде напрямую зависит от качества пространственной организации и наличия условий для остановки, наблюдения и взаимодействия. Городская мебель становится не нейтральным элементом благоустройства, а активным инструментом формирования поведенческих сценариев в общественном пространстве.

Для «мест сидения» HAFENCITY PUBLIC SPACES в Гамбурге сложно подобрать какой-то термин. Однако, на мой взгляд, именно эти объекты являются отличным примером современного дизайна городской мебели. Во-первых, они странные, не похожие на то, к чему мы привыкли, и этим, как минимум, они привлекают, будто притягивают и приглашают «познакомиться». Во-вторых, их необычный дизайн не сковывает человека, а, напротив, дает ему огромную свободу действий. К этим объектам нет инструкций — человек сам выбирает способ взаимодействия, удобную позу, и через этот контакт будто сливается с городским пространством. Помимо этого, приведенные объекты имеют большую площадь поверхности — это обеспечивает не только взаимодействие со средой, но и социальную коммуникацию, так как способствует одновременному присутствию нескольких людей, создаёт условия для их возможного случайного соседства, визуального контакта и естественного возникновения взаимодействия между ними.

Подобные объекты демонстрируют переход от нормативной модели использования городской мебели к открытым сценариям взаимодействия, где поведение человека определяется не инструкцией, а возможностями пространства.

Еще одним интересным примером современной городской мебели, ориентированной не только на кратковременную остановку, но и на изменение сценария взаимодействия человека с пространством, является скамья Skystation, установленная художником Питером Ньюманом в районе Canary Wharf в Лондоне.

Несмотря на футуристичную форму, напоминающую летающую тарелку, объект ориентирован прежде всего на телесный опыт человека: контуры скамьи соответствуют анатомическим изгибам тела, позволяя не только сидеть, но и комфортно лежать, что принципиально отличает её от большинства объектов городской мебели, рассчитанных преимущественно на кратковременное использование.

Особенно важно, что объект меняет сам сценарий взаимодействия человека с городом — Skystation предлагает иной вектор восприятия — направленный вверх, к небу и архитектуре. По словам автора, объект был создан таким образом, чтобы побуждать человека созерцать небо и архитектуру, которая его окружает. В этом смысле скамья становится не просто функциональным предметом, а инструментом замедления и переосмысления опыта пребывания в городе.

Социофугальная организация предполагает такое расположение объектов, при котором человек сохраняет дистанцию и приватность, а вероятность взаимодействия между людьми снижается. Социопетальная организация пространства, напротив, способствует визуальному контакту, коммуникации и возникновению социальных взаимодействий. Подобные появляются и в конструкции городской мебели: расположение сидений друг напротив друга, полукругом или вокруг общего пространства повышает вероятность общения, тогда как линейные и изолированные схемы рассадки чаще поддерживают индивидуальное пребывание. Так, городская мебель оказывается не нейтральным элементом среды, а инструментом, способным регулировать степень открытости, социальности и вовлечённости человека в общественное пространство. [1]

Приведенная ниже скульптура Пола Коксэджа в этом смысле работает в оба направления — здесь среда, объект задают векторы поведения людей, но оставляют право выбора за ними.

Однако, подобные объекты скорее характерны для крупных общественных пространств: парков, набережных, арт-кластеров, где сама среда допускает экспериментальность и экспрессивную выразительность объектов. В более мелком городском масштабе — на улицах жилых кварталов, в скверах и между зданиями — городская мебель приобретает иной характер: она становится более сдержанной, встроенной в повседневную ткань города и ориентированной не на эффект, а на регулярное использование и поддержку базовых сценариев пребывания.

В такой среде особенно важным становится способность объекта органично существовать внутри городской среды, не разрушая её целостности и визуального баланса. Если в крупных общественных пространствах мебель может выступать самостоятельным акцентом или арт-объектом, то в повседневной городской ткани всё большую ценность приобретают решения, интегрирующиеся в архитектуру, ландшафт и ритм улицы.

В этом контексте современная городская мебель всё чаще рассматривается не как отдельный предмет, а как часть среды — элемент, формирующий атмосферу пространства, поддерживающий сценарии пребывания и создающий условия для спокойного и естественного присутствия человека в городе.

Современная городская среда характеризуется визуальной перегруженностью: рекламные конструкции, навигационные системы, транспортная инфраструктура, витрины и многочисленные городские объекты формируют плотный поток информации, оказывающий постоянное воздействие на человека. В этих условиях городская мебель всё реже рассматривается как самостоятельный акцентный объект, задачей которого является привлечение внимания или создание визуального эффекта.

Напротив, всё большую значимость приобретает способность мебели органично интегрироваться в окружающую среду, не вступая с ней в конфликт. Объектность уступает место средовости: мебель становится продолжением архитектуры, ландшафта и повседневного маршрута человека, поддерживая сценарии пребывания, движения и взаимодействия, а не доминируя над пространством визуально.

Кроме того, одним из ключевых качеств современной городской мебели становится визуальная и физическая легкость. В отличие от массивных объектов прошлых эпох, ориентированных на монументальность, современные элементы городской среды всё чаще стремятся минимизировать собственное визуальное присутствие. Лёгкие конструкции, открытые формы и проницаемость позволяют мебели не перегружать пространство и сохранять ощущение свободы и доступности городской среды. Такие конструкции также позволяют мебели легко выдерживать погодные условия: такие конструкции быстро сохнут, а их поверхность устойчива к влиянию среды.

Наряду с этим возрастает значение мобильности и гибкости использования. Современный город всё реже воспринимается как статичная система с жёстко заданными сценариями поведения. Общественные пространства постоянно трансформируются под различные события, сезонные изменения и повседневные потребности горожан, вследствие чего мебель также становится более адаптивной. Возможность перемещения, модульности, штабелируемости или вариативного использования позволяет человеку самостоятельно осваивать пространство и выбирать наиболее комфортный способ взаимодействия со средой.

Также эргономика становится не просто техническим требованием, а важнейшим условием формирования живого общественного пространства. Возможность менять положение тела, сидеть в естественной позе, взаимодействовать с другими людьми или оставаться в пространстве продолжительное время напрямую влияет на интенсивность городской жизни и качество социального взаимодействия.

Технологическая интеграция становится оправданной только в том случае, если она действительно поддерживает длительное пребывание человека в городской среде, а не превращает мебель в демонстрацию технологичности как таковой. Встроенные розетки, USB-порты, Wi-Fi, освещение или солнечные панели приобретают ценность не сами по себе, а как инструменты, позволяющие человеку дольше находиться в общественном пространстве, совмещать отдых, работу, коммуникацию и повседневные цифровые практики вне дома. В противном случае «умная» городская мебель рискует превратиться в кратковременный технологический аттракцион, быстро теряющий актуальность и не влияющий на реальное качество городской среды.

Предлагаемая концепция городской мебели отвечает выявленным в ходе исследования проблемам современной городской среды, в которой общественные пространства могут терять функцию длительного пребывания и превращаются в транзитные зоны.

Новая система представляет собой модульный комплект городской мебели, построенный на основе квадратных элементов, которые могут свободно комбинироваться в различные конфигурации. Такой подход позволяет рассматривать мебель не как фиксированный объект, а как изменяемую пространственную ситуацию, адаптированную под различные сценарии использования.

Конструкция должна быть визуально легкой, мобильной и интегрированной в среду. Модули выполнены из переработанного пластика или стальных конструкций с порошковым покрытием. Типология включает несколько функциональных элементов:

— модули-сиденья с вариативной анатомической спинкой, которую можно поднимать или опускать, изменяя сценарий использования от «сидя» до «лежа» — модуль-стол с выдвижной и убираемой столешницей — модуль-озеленение — модуль-солнечная батарея

Все модули установлены на небольшие поворотные колесики с возможностью фиксации, что обеспечивает легкую трансформацию конфигурации пользователями.

Под сидениями размещен скрытый технологический слой, включающий небольшой блок питания с USB-выходом.

Также внимание уделено комфортным съемным подушкам из антивандального погодоустойчивого текстиля, рассчитанного на длительное использование в городской среде. Подушки могут применяться на более приватных или частных территориях города.

Так формируется гибкая среда длительного пребывания, поддерживающая как индивидуальные, так и социальные сценарии.

Проведённое визуальное исследование показывает, что уличная мебель в городской среде проходит устойчивую трансформацию — от утилитарного и архитектурно-интегрированного элемента к самостоятельному визуальному объекту, а затем к компоненту городской инфраструктуры, формирующему сценарии поведения и качество пребывания человека в общественном пространстве.

Исторический анализ демонстрирует, что на ранних этапах развития городов мебель была неотделима от архитектуры и напрямую обеспечивала базовые сценарии социального взаимодействия. В период индустриализации и формирования парков как пространств «рационального досуга» уличная мебель становится более типизированной и начинает регулировать поведение горожан. В XX веке под влиянием функционализма и автомобилизации города она теряет связь с длительным пребыванием и всё чаще подчиняется логике транзита и стандартизации. В XXI веке происходит возврат интереса к эмоциональному и визуальному восприятию городской среды, однако часто в ущерб эргономике и реальному комфорту использования.

Современный этап характеризуется поиском баланса между визуальной выразительностью, технологичностью и телесным комфортом. Уличная мебель всё чаще рассматривается не как отдельный объект, а как элемент среды, способный влиять на продолжительность пребывания человека в городе, качество социальных взаимодействий и формирование «третьих мест». При этом ключевым становится не столько формообразование, сколько способность объекта поддерживать различные сценарии использования, обеспечивать гибкость, адаптивность и включённость в повседневные практики горожан.

В рамках исследования подтверждается гипотеза о том, что для формирования живой городской среды необходимы объекты, стимулирующие длительное и комфортное пребывание человека вне дома. Уличная мебель в таком контексте выступает не вспомогательным элементом благоустройства, а инструментом создания условий для социального взаимодействия и устойчивого присутствия человека в общественном пространстве.