Original size 1140x1600

Голос ледяной пустыни: звуковая репрезентация полярного ландшафта

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

*Концепция

Полярный ландшафт принято представлять через изображение: фотографии экспедиций, живопись, кадры документальных фильмов. Звук в этой традиции долго считался отсутствием: «белая пустыня» молчит, и слушать в ней нечего. Настоящее исследование исходит из обратного. Ледяной ландшафт слышим, но слышим всегда опосредованно: через выбор записи, технику, монтаж, тембр и название. Концепция работы строится на различии между звуком места и звуком о месте. Одни произведения сохраняют прямую связь с конкретной локацией, другие используют холод как атмосферу. Предмет исследования — приёмы, которыми саунд-арт репрезентирует полярное пространство. Выбор темы связан с личным опытом. Я не люблю зиму и долго пыталась её полюбить, и одним из способов стала «холодная» музыка. Особенно притягивал альбом Biosphere «Substrata»: его меланхоличная, прозрачная фактура позволяла слышать холод красивым и загадочным. Из этого опыта вырос исследовательский вопрос: как звук делает холод привлекательным и можно ли доверять образу, который построен культурой, а не самим местом.

Original size 1000x313

Арктический ландшафт, видео из экспедиции

В корпус включены работы, у которых есть музыкальная связь с полярным или субарктическим местом. Второй критерий — разнообразие способов репрезентации. Рядом стоят радиодокументалистика (Гленн Гульд, 1967), полевая запись (Крис Уотсон), подводная запись (Яна Виндерен), сонификация и инсталляции (Андреа Полли, Кэти Патерсон), инструменты из природных материалов (Терье Исунгсет, Шерил Леонард) и эмбиент с дроном (Biosphere, Томас Кёнер). Третий критерий — доступность: каждую работу можно прослушать либо изучить по документации. Работа состоит из введения, четырёх глав и заключения. Первая глава задаёт теоретическую рамку, остальные три посвящены приёмам репрезентации и расположены по мере удаления от Места. Каждая аналитическая глава открывается ключевым вопросом и завершается выводом, который на него отвечает. Текстовые источники делятся на три группы. Первую составляют основополагающие звуковые исследования (Шейфер, Краузе, Фельд, Фёгелин): они дают понятия, с которыми я слушаю музыку. Вторую — работы об идее Севера (Грейс, Дэвидсон, Лопес) и об эмбиенте (Ино, Туп): они объясняют, откуда берутся культурные клише. Третью — тексты о конкретных произведениях: описания проектов, комментарии авторов, документация. Гипотеза исследования: образ ледяной пустыни в звуке складывается не из самого места, а из выбора средств и формата, поэтому его можно описать через три стратегии: свидетельство, расширенный слух и атмосферу. Чем дальше работа от прямой записи, тем сильнее в ней действует культурный образ Севера, но и «чистая» запись его воспроизводит, поскольку отбор, монтаж и акустическая гигиена превращают тишину и простор из свойств места в результат авторского решения.

*Рубрикатор

1 // Теоретическая рамка
2 // Север от радио к полевой записи
3 // Гиперслух
4 // Арктический эмбиент и Ледниковый дрон

1 // Теоретическая рамка

Ключевой вопрос главы: какие теоретические подходы позволяют исследовать звуковой ландшафт, слушание и восприятие полярного пространства?

Разговор о звуке места начинается с междисциплинарной группы World Soundscape Project, которую основал Р. Мюррей Шейфер в Университете Саймона Фрейзера в конце 1960-х годов [13]. В книге «The Soundscape: Our Sonic Environment and the Tuning of the World» (1977) он ввёл фундаментальное понятие «звуковой ландшафт» (soundscape), концепцию, предложившую рассматривать акустику как полноценную культурную, социальную и географическую среду обитания человека [7].

Original size 1600x349

Гренландия, пейзаж

Наряду с этим Мюррей Шейфер вводит три категории. // Hi-fi и lo-fi. В hi-fi среде фоновый шум низок, отдельные звуки отчётливы; в lo-fi среде шумы накладываются друг на друга, и перспектива теряется. Полярный ландшафт принято представлять как hi-fi: открытое пространство, мало источников, большая дальность слышимости. Однако природные звуки, шумы станции и судна превращают «чистый» ландшафт в акустически плотный [8]. // Фон, сигналы, звуковые метки. Шейфер различает фоновые звуки (keynote sounds), сигналы (signals) — звуки, на которые обращают внимание, и звуки, характерные для места (soundmarks) [9]. В полярных работах фоном чаще всего оказывается ветер. // Шизофония. Так Шейфер обозначает разрыв между звуком и его источником [10]. Для полярного саунд-арта это неизбежно: шумы, записанные в аутентичной среде, звучат в галерее или в наушниках слушателя.

Проект Шейфера несёт нормативный и отчасти ностальгический оттенок: тихая hi-fi среда идеализируется, современный шум воспринимается как порча. Критики не раз указывали, что такая оптика сближает акустическую экологию с романтическим образом «чистой природы» [5, 11, 4]. Полярный ландшафт нередко становится идеальным носителем именно такого образа.

Берни Краузе в работе «The Great Animal Orchestra» (2012) делит звуковую среду на геофонию (звуки естественных процессов земли), биофонию (звуки живых организмов) и антропофонию (звуки человека и техники) [14]. Извлечение антропофонии из записи мы будем называть акустической гигиентой (рабочий термин) Стивен Фельд в книге «Sound and Sentiment» (1982) ввёл понятие акустемологии: место создаётся и познаётся через слушание [2]. Художник, приезжающий в экспедицию, воспринимает пространство иначе, чем местные жители. Поэтому необходимо определить, кто слушает, откуда, с какой техникой и ради чего.

Original size 1000x312

Арктический ландшафт, видео из экспедиции

Отправная точка для разговора о тишине — опыт Джона Кейджа в безэховой камере Гарвардского университета (1951): по его рассказу, он услышал собственную нервную систему и кровообращение и заключил, что полной тишины не существует [15].
Саломея Фёгелин в исследовании «Listening to Noise and Silence» (2010) выстраивает философию звукового искусства вокруг слушания как формы познания: произведение возникает в акте восприятия [16].
Для Кейджа и Фёгелин тишина — это особый режим внимания.

Идея пустоты и тишины сложилась в культуре задолго до современного звукового искусства. Шеррилл Грейс в книге «Canada and the Idea of North» (2001) показывает, каким образом Север складывался в канадской культуре — как идея и проекция, во многом созданная жителями юга страны [3]. Питер Дэвидсон в исследовании «The Idea of North» (2005) описывает Север как воображаемое направление, которому приписываются пустота, чистота, суровость и возвышенность [1], а Барри Лопес в работе «Arctic Dreams» (1986) отмечает, как воображение и желание формируют восприятие Арктики [6].

Устойчивые тропы этой традиции, то есть простор, стерильность и величие, легко переводятся в звуковые клише: ветер, разреженность, гул, реверберация.

Образ места в звуке особенно ясно отражён в эмбиенте. Брайан Ино в студийном альбоме «Ambient 1: Music for Airports» (1978) определил эмбиент как музыку-атмосферу, в аннотации к альбому он определил роль эмбиента: он должен «настолько же легко игнорироваться, насколько и вызывать интерес». Дэвид Туп в книге и сопроводительном альбоме «Ocean of Sound» (1995 и 1996 соответственно) показывает, что электронная музыка «питается» воображаемыми пространствами, в том числе экзотизирующими [12], а значит, эмбиент, отсылающий к Арктике, часто обращается не только к ландшафту, но и к культурному образу.Изображение: пластинка Brian Eno — Ambient 1: Music for Airports

«Полярное» объединяет два разных объекта: обитаемую Арктику, где люди и суда составляют часть среды, и Антарктиду без постоянного населения, где работа художника возникает внутри научной инфраструктуры, а станции остаются главным источником антропофонии. В исследования входят и субарктические пространства, они включены в исследование как часть «северного» образа.

2 // Север от радио к полевой записи

Ключевой вопрос главы: где проходит граница между звуком места и звуком о месте?

Радиоработа Гленна Гульда «The Idea of North» (1967), первая часть его «Трилогии одиночества» для канадского радио, почти не содержит звука ландшафта. Гульд монтирует голоса людей, побывавших на севере Канады, а слышимое пространство складывается из их речи, шума поезда и музыки. Главный приём здесь — контрапункт: реплики накладываются друг на друга, как голоса в фуге, и речь работает как музыкальный материал. Север присутствует в работе только как идея, о которой говорят, и это почти буквальная иллюстрация тезиса Дэвидсона о Севере как воображаемом направлении.

The Idea of North
00:00
00:00

(Glenn Gould’s The Solitude Trilogy, Part 01: The Idea of North (1967). Фрагмент, 00:00–02:39. Длительность альбома — 01:54:09 (часть 1 — 58:57, часть 2 — 55:12))

«Soundscapes of Canada» (1974) — радиопрограмма World Soundscape Project, документально фиксирующая звуковую среду страны. В отличие от проекта Гульда, здесь звук места воспроизведён напрямую. Несмотря на это, эпизоды срежиссированы: монтаж, пояснения и порядок звуков задают слушателю определённую интерпретацию. Звук, отделённый от источника, воспроизводится в радиоэфире, то есть шизофония проявляется в чистом виде. К сожалению, передачи не размещены в открытом доступе, однако информация о проекте доступна онлайн [17, 18, 19].

Original size 1368x817

Фрагменты работы над проектом Soundscapes of Canada. «Заметки из журнала 24-часовой записи в сельской местности в день летнего солнцестояния, 1974 год, монастырь Вестминстерского аббатства, Мишен, Британская Колумбия (Канада)»

«Inuksuit» (2009) — пьеса Джона Лютера Адамса для группы ударников (от девяти до девяноста девяти). Название отсылает к инуксукам — каменным ориентирам, которые возводят коренные народы арктики. Пьеса исполняется на большой открытой территории, слушатели свободно перемещаются между музыкантами. Музыка смешивается с естественными звуками места. У произведения нет партитуры в привычном понимании — автор задаёт последовательности необходимых процедур; в пьесе используется набор звуковых приёмов, адаптируемых под число участников, доступные инструменты и конкретное пространство.

Loading...

(INUKSUIT by John Luther Adams. Монтаж, 00:00–14:59. Оригинальная длительность этого выступления — 01:25:00 (длительность варьируется))

Все три работы создают северную ауру, не опираясь на прямую запись полярной среды. Однако существует иной подход — полевая запись, в которой художник выступает как свидетель, профессионал, способный грамотно зафиксировать среду. Крис Уотсон, бывший участник Cabaret Voltaire (группы, стоявшей у истоков индастриала и экспериментальной электроники) и звукорежиссёр природных документальных фильмов, выпустил альбом «Weather Report» (2003). Он состоит из трёх композиций из полевых записей. Наиболее знаковой для вопроса о «северной музыке» является «Vatnajökull» (Ватнайёкюдль — крупнейший ледник в Исландии и Европе): в ней слышны звуки ледника — движение льда и воды, гул, ветер, вой, голоса птиц. В работе звук и место, его воспроизводящее, неразрывно связаны, но эта связь проходит стадию отбора и монтажа. Стоит отметить, что автор логически организует паузы и нарастания, совмещает громкости в невозможные для человеческого слуха композиции. Крис Уотсон использует акустическую гигиену: свойства записи, «тишина» и «чистота», оказываются результатами выбора, а не свойствами места.

Vatnajökull 1.mp3
00:00
00:00
Голос ледяной пустыни: звуковая репрезентация полярного ландшафта
Project created at 21.11.2026
hseanimation
HSE Animation is a platform where animation projects become visible to studios, production companies, media, partners, and audiences. It brings together animators’ portfolios, educational programs, specialized contests, and key events from the professional community. The platform was created in partnership with HSE Art and Design School and i... Show more
best of the best
news and interviews
author's animation
for children
applied animation
information video
playlist