Этика как основание эстетики в российском дизайне

1 // Концепция 2 // Русская и скандинавская модели: различие этических оснований эстетики 3 // Поиск национальной эстетики 4 // Между социальной этикой и визуальной стилизацией 5 // Заключение

Поиск самобытного русского дизайна продолжается до сих пор, так как отечественное предметное проектирование воспринимается как неоднородная система, находящаяся между несколькими культурными моделями. Современный российский дизайн одновременно обращается к европейскому минимализму, наследию русского авангарда, советскому модернизму, цифровой глобализации и декоративным национальным мотивам. Однако подобное сочетание нередко выглядит стилистически разрозненным и не формирует единой эстетической системы. Национальный дизайн других стран формировался как выражение мировоззрения локальной культуры, её представлений о человеке, обществе, и взаимодействии людей между собой.

Именно поэтому исследование русского дизайна требует рассмотрения не только художественных особенностей, но и морально-этических оснований русской культуры. Русская культура также обладает собственной этической системой, исторически связанной с православной традицией, в ней красота традиционно не отделялась от нравственного содержания. Это принципиально отличает её от многих западноевропейских эстетических систем, где художественная форма со временем становилась автономной ценностью.

И все же дизайнеры в России не анализируют этическую сторону и в результате современный отечественный дизайн нередко воспроизводит только внешние визуальные коды и стилистические заимствования, не достигая глубинного культурного уровня выражения. Отсутствие осмысленного обращения к морально-этическим основаниям русской культурной традиции приводит к тому, что уже сформированные части русского дизайна функционируют как разрозненные стилистические ориентиры и не формируют целостную эстетическую систему.

Для системного исследования проблематики я определила основные задачи и инструменты:

1. На основе двух культур: русской и скандинавской, рассмотреть влияние православной и протестантской этики на формирование эстетики в дизайне.
2. Сопоставить механизмы формирования эстетики в российской и скандинавской культурах.
3. Выявить причины фрагментарности современного российского дизайна.

Необходимо выявить взаимосвязь между морально-этическими основаниями русской культуры и формированием эстетики российского дизайна конца XIX — начала XXI века, а данный процесс правильнее анализировать на основе схожей сформированной культуры: скандинавского дизайна.

Главная мысль данного исследования –формирование национальной эстетики рождается из этики и существует необходимость изучения, как это влияет на российский дизайн в настоящее время.

Исследование опирается на сапоставление русской и скандинавской культур, как исторически схожих процессов. В обоих случаях эстетика формировалась под влиянием религиозных и морально-этических представлений, однако сами эти представления существенно различались. Именно это различие впоследствии определило разные пути развития национального дизайна.

Русская культурная традиция формировалась под влиянием православия, где уделяется значительно большее внимание внутреннему духовному состоянию человека, чем внешнему проявлению индивидуальности. Отсюда возникает характерная для русской культуры идея приоритета внутреннего содержания над внешней формой. Одним из важнейших понятий русской религиозной философии становится соборность — представление о духовном единстве людей, основанном не на конкуренции, а на нравственной взаимосвязи и коллективной ответственности. Для русской культуры характерно понимание человека как части общего сообщества, а не исключительно как автономной личности. В связи с этим уделялось значительно меньше внимания повседневной предметной среде, как к отдельной дисциплине. В России эстетика чаще связывается с духовной, символической и художественной сферой, не произрастающей из быта, а напротив искусственно внедренной в повседневность.

Мастерская под руководством Е. Д. Поленовой стала первой в России творческой лабораторией по возрождению народного ремесла силами профессиональных художников. Стул «Совы» по эскизам Поленовой сделан с классическим для конца XIX в. основанием и украшен резьбой. Художественная составляющая внедрена в дизайн стула, но не меняет его основы и не создает тем самым предмет с уникальной формой.

В работах архитектора Шехтеля индивидуальный подход к проектированию ярче выражен, габариты сопоставимы с человеческой фигурой, но отсутствие локальной особенности предметов мебели не дает понимание, где этот предмет создан и для какой культуры он предназначен. Ориентация на европейские традиции использования материалов, конструкций не дает возможность сформировать устойчивое проектирование на основе русской культуры.

В культуре скандинавских стран основными факторами влияния оказлся протестантизм, от куда вышли идеи социальной ответственности и культура общественного равенства. В XX веке государства Северной Европы формируют модель «общества всеобщего благосостояния», где качество среды рассматривается как право каждого человека. Именно это становится основой скандинавского дизайна.

Если русская культурная традиция концентрировалась преимущественно на духовном содержании, то скандинавская — на организации справедливой и комфортной повседневной среды. В результате дизайн в Скандинавии начинает восприниматься как социальный инструмент, но направленный на индивидуальность.

Сегодня такой дизайн типичен для Скандинавии, хоть в конце XIX века и был необычен: простая светлая мебель, деревянные стулья и пол, цветные циновки, картины в легких рамах, светлые стены. На картине Карла Ларссона, где изображен его собственный дом, голубые тона перекликаются в обивке стульев, покрывале на диване и отсылают к цвету неба и моря, что показывает связь всего окружающего.

Российская и скандинавские культуры на фоне взлета промышленности, унификации форм стремились сформировать национальный код. Особенность русского художественного поиска заключалась в том, что он был ориентирован не столько на создание комфортной предметной среды, сколько на поиск национального духовного образа и стремился соединить современное искусство с традициями древнерусской культуры, народного ремесла и православной эстетики. Важно отметить, что обращение к народной культуре воспринималось не как декоративная стилизация, а как попытка восстановления утраченной духовной целостности.

Если русский дизайн искал духовный образ нации, и таким образом форма часто стремилась к эмоциональной выразительности, то скандинавский подход стремился создать справедливую, спокойную и функциональную среду для человека.

Дизайн и переосмысление русской культуры строится прежде всего вокруг культурного и духовного переживания, а не вокруг повседневного удобства человека. Шкаф-угольник по эскизам Поленовой выполнен грубо и не переосмысляет предназначение этого предмета, не делает его более комфортным в использовании. Не просматривается через форму для хранения чего может быть удобен этот шкаф.

На картине «Прятки» в противовес изображена легкая мебель, которую можно передвигать и менять обстановку. Красная кроватка соседствует со столиком для рукоделия, связывая разные возраста и цели.

Важно отметить, что обе модели исходно опирались на идеи равенства и коллективности, однако понимали их по-разному. В русской традиции равенство имело прежде всего духовно-нравственный характер. В скандинавской — социально-практический.

И в начале XX в. для России произошел переломный момент, когда дизайн оказался в состоянии культурного разрыва: предмет должен утверждать равенство, но служить обществу, а не подчеркивать индивидуальность владельца.

За основу художник Николай Рогожин взял венский стул середины XIX века. Татлин говорил об использовании естественных свойств дерева, о форме как «целостном организме», живущим в единстве с человеческой фигурой. Такой стул довольно сложно производить в промышленным способом в то время, таким образом утверждая, что любая попытка сформировать предмет под индивида может быть только арт-объектом, а не предметом быта.

Несмотря на социальную направленность, советский дизайн постепенно начинает терять человеческий масштаб. Если скандинавская модель строилась вокруг конкретного человека и его повседневого комфорта, то советская — вокруг абстрактной идеи коллективного будущего. В Скандинавии функция означала заботу о человеке, а в советской модели — прежде всего эффективность системы. Так вышло и с советским школьным стулом, который стал лишь символом, а не удобной, легкой в использовании вещью.

Главная задача скандинавского дизайна по созданию устойчивой и гуманной среды для обычного человека воплощена в стул для библиотеки в Выборге. Алвар Аалто спроектировал мебель не только для взрослых людей, но и для маленького человека, под его потребности и масштаб. Такая форма и материал помогают удобное и легкое использование. Здесь эстетика вырастает из функции и идеи равенства.

На контрасте с унификацией формы, традиции ремесленного труда не теряют актуальности и в советское время, подчеркивая культурно-художественный характер изделий. Так заводы переходят на полуручной труд и создают коллекции, основываясь на декоративной сфере. Формы рождается не из функции, а из орнамента. Кувшин для воды из Гусь-Хрустального массивен, тяжел, но создание игры света через синее неоднородное стекло — попытка романтизировать быт и наполнить его духовным.

Современный российский и скандинавский дизайн начала XXI века формируются в условиях глобализации, цифровизации и унификации визуальной культуры, однако скандинавский дизайн XXI века сохраняет преемственность традиций. Современный российский дизайн же развивается принципиально иначе: после распада СССР российская проектная культура оказалась в ситуации одновременного влияния нескольких эстетических контрсистем и до сих пор находится в поиске идентичности, но не отсутствие навыков построения этой самой идентичности, привело к тому, что поиск чаще всего происходит на уровне формы, а не на уровне этических оснований проектирования.

Мебель датской компании Muuto продолжает традицию, заложенную Алвар Аалто и Арне Якобсен: предмет должен быть удобным, долговечным, понятным и доступным. Даже минимализм здесь является не эстетическим приёмом, а следствием этики умеренности и равенства для того, чтобы быть естественной частью быта.

Скандинавский дизайн не противопоставляет красоту и функциональность. Внутри этой культурной модели красивым считается именно то, что честно выполняет свою функцию, не перегружает пространство и создаёт ощущение психологического комфорта. Поэтому эстетика скандинавского дизайна воспринимается как цельная и устойчивая: за визуальной формой стоит непрерывная культурная философия равенства. Стул компании HAY на фоне мраморного основания нарочито контрастирует простотой формы, которая заложена исключительно эргономикой и материалом.

Российский дизайн, обладая множеством инструментов для проектирования формы также использует минимализм, как часть культуры конструктивизма и модернизма, при этом часто носит эстетически-концептуальный характер в отличие от скандинавского минимализма. Он выступает скорее как попытка визуального соответствия международному языку современного дизайна и эпизодически отсылкой к дизайну 1920-1960х гг.

Бренд Ansen выпускает мебель в стиле минимализм, используя его как цитату из международного визуального стандарта. Унифицированная форма становится иронией, акцентируя внимание на яркой эмоциональной сфере, а не естественным продолжением общественной этики и ежедневного быта.

Концепция мебели organic minimalism компании Omniminimalism строится на природной эстетике материала и чистоте линий. Материал эстетизируется и предметы мебели скорее выступают как художественный объект или концептуальное высказывание.

Квадратный стул Каб компании HOMERAVE рассчитан в использовании как функциональная офисная мебель. Форма же воспринимается как носитель идеи, символа или художественного образа, но не естественным инструментом организации повседневной жизни.

Прослеживается цитата конструктивизма, который используется уже не как социальная утопия и не как проект нового коллективного быта, а как эстетический стиль.

Также обстоит и с обращением к крестьянской локальности в российском дизайне — мотивы крестьянского дома используются как культурные маркеры, и не часто сопровождаются переосмыслением русской культурной модели повседневности.

Мебель компании Valkeda ближе всего к этике православной традиции. Этот проект показывает, что предметы в первую очередь созданы для комфортного использования и декорирование происходит не случайно, а создано для облегчения формы, создания более удобной в эксплуатации. Формообразование строится на знакомых мотивах, но оно преобразовано и существует в чистом виде.

Алексей Березняк создает предметы мебели, как арт-объекты, являющиеся продолжением природы. Для этого он использует традиционный материал — массив дуба. Форма заключена самим материалом и эстетизирует его.

Проведённое исследование показывает, что дизайн невозможно рассматривать исключительно как сферу визуального проектирования или художественного оформления среды. Национальные эстетические системы формируются как отражение глубинных этических представлений культуры о человеке, обществе, справедливости, повседневности и роли предметного мира в жизни человека. Сравнение российского и скандинавского дизайна конца XIX — начала XXI века демонстрирует, что устойчивость и целостность эстетической системы напрямую зависят от способности культуры сохранять связь между морально-этическими основаниями и визуальной формой.

Поиски идентичности в российском дизайне не заканчиваются по той причине, что отечественная культура довольно слабо проанализировала и интегрировала этические основания в систему повседневного проектирования среды.

Существует необходимость выйти за пределы фрагментарных визуальных заимствований и сформировать собственную устойчивую эстетическую систему, в которой форма станет выражением этико-культурного мировоззрения, а не набором внешних национальных признаков.