Проблема интерпретации средневековой символики в Старших Арканах карт Таро

1. Концепция

2. Символика Старших Арканов — 0. Шут — I. Маг — II. Верховная жрица — III. Императрица — IV. Император — V. Иерофант — VI. Влюбленные — VII. Колесница — VIII. Сила — IX. Отшельник — X. Колесо Фортуны — XI. Справедливость — XII. Повешенный — XIII. Смерть — XIV. Умеренность — XV. Дьявол — XVI. Башня — XVII. Звезда — XVIII. Луна — XIX. Солнце — XX. Страшный Суд — XXI. Мир

3. Заключение

В настоящее время карты Таро известны как источник тайных оккультных знаний, знаки судьбы или магический инструмент для предсказаний. Но, возникшие в качестве игральных колод для аристократов в XV веке в Европе, Таро являются ярким культурным явлением в истории человечества.

Как средневековые, так и современные вариации карт для гадания построены на принципе синкретизма. Символика Таро сформировалась под влиянием большого количества культур: в визуальном коде колод легко обнаружить христианские мотивы, «следы» древних цивилизаций (например, египетской или вавилонской), герметизма, гностицизма и каббалы. Создатели карт стремились придать им актуальное для своего времени символическое значение, «в определенных случаях подчеркивая то или иное качество» Таро. Авторы колод стремились сделать их подсознательно воспринимаемыми, легкими для интерпретации как для игроков, так и для гадающих.

Однако толкование оригинальных карт и их символики представляют собой сложную задачу для современного человека. Например, разнообразие подходов к трактованию Таро усложняют процесс интерпретации средневековых атрибутов: акценты при исследовании колод могут быть направлены на исторический контекст, в котором они были созданы, их эзотерическое и мистическое значение или художественно-визуальную наполненность. Таким образом, одна и та же карта может иметь множество толкований.

В процессе эволюции ранних символов колод интерпретация усложняется. Ярким примером такого затруднением можно считать образ Шута из серии Старших Арканов. В Таро Висконти Сфорца карта с данным архетипом не имеет номера и называется «Дурак», в Марсельском Таро Шут ассоциируется с уродством и безобразием. Однако данный образ более глубокий и дуальный. «Дурак» — полный противоречий персонаж, который обманывает других и сам становится жертвой притворства других.

Именно из-за такого несоответствия в репрезентации символа Шута в данной гадальной карте А. Э. Уэйт в 1910 годах «переизобретает» первые версии Таро. Его «Дурак», помимо неоднозначности, приобрел и элементы детской наивности и непостоянства, которые передаются позой герой, его игривой спутницей-собакой и белой розой, ассоциирующейся, по викторианскому «Языку цветов», с невинностью и чистотой. Именно однобокий подход средневековых авторов к визуальному отображению символов и образов колод и стал причиной полноценной переработки карт Таро английской художницей П. К. Смит под руководством А. Э. Уэйта.

Карты таро были созданы как «форма универсального знания, представленные в образах». Однако культурные различия между эпохами и периодами влияют на восприятие и интерпретацию символики Таро. Эстетика магии, эсхатологические мотивы, астрология, нумерология и алхимия тесно связаны с сюжетами и образами карт Таро в средневековом культурном контексте и могут быть не очевидны для современного человека. Авторы карт стремились к тому, чтобы суть и символы колод воспринимались интуитивно. Тем не менее, синкретизм, разнообразие в подходах к созданию и толкованию карт, а также эволюция и культурные различия в их символике затрудняют однозначное понимание и часто приводит к смысловому искажению, зависящему от интерпретаций зрителя, его культурного опыта и визуального восприятия.

0. Шут. «Дурак» в «Таро Висконти-Сфорца» демонстрирует материально небогатого героя в лохмотьях. Неопрятность образа подчеркивает и скошенный взгляд, и скованная поза, и перья, торчащие из головы персонажа. Карта символизирует как физическое, так и духовное небогатство, безобразие. В «Марсельском таро» зарождается система символов, которая впоследствии будет преобразована А. Э. Уэйтом: «Дурак» получает шутовское одеяние, котомку и питомца-спутника. Теперь Шут — дуальный герой, странник, ищущий свое место и пристанище в мире. Карта может отражать как детскую непосредственность, которая передается легким, почти летящим положением тела юноши и наличием у него собаки-компаньона, так и импульсивность, спонтанность и инфантильность. Не обреченный заботами и переживаниями герой карты в компании верного спутника переполнен оптимизмом и внутренней свободой.

Дополнением Уэйта к образу из «Марсельского таро» стала белая роза в руках юноши. Согласно викторианскому «Языку цветов», это растение символизирует чистоту и наивность, а также искреннюю любовь к человеку, к своей стране и к Богу.

I. Маг. «Таро Висконти-Сфорца» и «Марсельское таро» аналогично визуализируют типичный для Средневековья образ мудреца. Ученые, лица духовного сословия и писцы приравнивались к чародеям в Средние века: для них были открыты знания, недоступные для обычного человека (чтение, письмо, алхимия, астрономия и пр.). Маг из этих колод носит шляпу с широкими полями, клерикальную мантию красных оттенков — привычное одеяние профессоров и магистров университетов. Герой работает за столом с реагентами, эликсирами и научными приборами.

Уэйт в своей колоде отказывается от средневекового представления о магах. Волшебники 1910-х годов все еще имеют доступ к таинствам мира, но их характер из бытового переходит в возвышенный и благородный: на рабочем столе мага Уэйта вместо лабораторных атрибутов располагаются символы Младших Арканов — кубок, меч, жезл и динарий. Магический жезл, изображение бесконечности и грандиозная поза символизируют тайные знания и силу/возможность творить.

II. Верховная жрица. Средневековая интерпретация карты со временем глобально не изменилась. «Таро Висконти-Сфорца» задало традицию изображать величественную женщину-служительницу в папской тиаре на троне, имеющую доступ к человеческим знаниям, что отражено в книге в руках жрицы.

Однако последующие итерации карты лишь дополнялись новыми символикой и деталями. «Марсельское таро» усложняет манеру изображения одеяния пифии: вместо спокойной однотонной одежды неизвестный автор «одевает» героиню в цветастое облачение (что визуально роднит карты «Дурака» и «Верховной жрицы» из колоды). Ранее закрытая книга в руках служительницы «Таро Висконти-Сфорца» открыта у жрицы «Марсельского таро».

Уэйт значительно обогащает визуальное содержание карты и тесно связывает его с христианской символикой. Его жрица сидит между колоннами Боаз и Яхин — столбами из Первого Храма в Иерусалиме — с еврейскими буквами бет и йуд, обозначающие небесные тела — Солнце и Луну. Книга сменяется свитком, которая может ассоциироваться с древними, забытыми знаниями. Лунный серп, расположенный внизу карты, намекает на дуальность карты: «Верховная жрица» может означать как начало нового (луна в начальной фазе), так и закат старого (луна в последней фазе).

III. Императрица. Образ правительницы средневековых карт остался прежним. Изображение государыни, символизирующее статус жены и матери, щедрость и плодородие, повторяется и в «Таро Висконти-Сфорца», и в «Марсельском таро»: величественная императрица на троне, на голове которой расположена корона, а в руках — щит с гербом Священной Римской империи и скипетр, древнейший символ власти. Единственным нововведением «Марсельского таро» стало внедрение в общую композицию карты «нечто похожего на ангельские крылья» за спиной героини, которое некоторые исследователи связывают с «божественной природой <…> образа» королевы.

Уэйт усиливает «женскую энергетику» карты, заменяя государственную эмблему на гербе на символ Венеры, богини любви и процветания. Лес за спиной императрицы, обильная растительность вокруг правительницы также подчеркивает мотивы материнства и природного начала карты.

IV. Император. Общий мотив карты — изображение «властителя земного мира <…> в стальных латах на каменном троне» — идентичен для средневековых и современной интерпретации. Правитель, несущий собой идеи власти, силы и стабильности, в колоде «Таро Висконти-Сфорца» окружен своими подданными, что подчеркивает его приближенность к своему народу. «Марсельское таро» же показывает недоступный для обычных людей и возвышенный образ императора.