Влияние японской культуры на европейское искусство

С самых ранних веков Япония была страной, развивающей свою необычную, непохожую ни на чью другую культуру. Японскими мастерами было создано огромное количество уникальных произведений, вошедших в золотой фонд мирового искусства: красочные гравюры, расписные вееры, ширмы, вышивки на шёлке, а также множество новых техник и открытий в живописи. Японцы в своей уникальной манере создавали новые образы, формы и техники в искусстве, стремясь запечатлеть свой быт, красоту природы и величие своей страны. Однако, до определённого момента, поделиться своей культурой и творчеством японцы не могли. До XIX века Япония была очень закрытой страной. Почти 300 лет подряд клан Токугава, занимавший пост сёгуна, запрещал выезд и въезд в страну. И хотя благодаря такой политике Японии удавалось сохранять мир на протяжении трёх веков, страна оказалась отрезанной от остального мира. Лишь после начала периода «Мэйдзи-исин» во второй половине XIX века произошло «открытие государства» иностранным державам, после которого начался активный культурный обмен между Японией и всем остальным миром.[1] Японская культура оказала огромное влияние на развитие европейского искусства.

Массовое распространение гравюр укиё-э, изделий прикладного искусства, керамики и тканей зародило в европейском обществе желание глубже изучить японскую культуру и попробовать взглянуть на мир по-другому.

Японизм стал настоящим культурным феноменом, мощным толчком развития для европейского искусства. Он привнёс новые способы восприятия пространства, цвета, света и композиции, а также помог многим художникам сформировать свои узнаваемые стили живописи. Японская культура повлияла на формирование таких стилей в искусстве, как импрессионизм, постимпрессионизм, символизм, модерн и даже некоторых направлений абстракционизма.

В своём визуальном исследовании я разберу, какие принципы лежат в основе японского искусства, и как они нашли отражение в европейской живописи. А также дам ответ на вопрос «Как поменялось европейское искусство после культурного обмена с Японией?».

Первые образцы высокого искусства и живописи начали создаваться в Японии в VII и VIII веках — одновременно с распространением буддизма. Японские картины изначально были чёрно-белыми. Изображения сочетались с элементами каллиграфии и состояли из простых мазков кисти. Позднее японцы начали усложнять рисунки, внедрять больше изобразительного ряда и меньше иероглифов, вкладывать бóльший смысл в картины, добавлять цвета. Постепенно от рисования чернилами на рисовой бумаге японцы перешли к созданию многочисленных штампов с помощью гравюр. Именно гравюра укиё-э, «картины изменчивого мира», стала, пожалуй, самым ярким явлением городской культуры XVII–XIX веков. Именно с бытованием в город­ской среде связано и жанровое многообразие гравюры, и особенности ее художественного языка.[2]

В японской культуре важным считается искать смысл не в произнесённых словах, а именно в том, что не было сказано. Отображение этого культурного явления перешло и в изобразительное искусство.

В работе «Чайхана в Коисикаве утром после снегопада» ярко выражается «Ма». Достаточно детальный и красочный элемент картины - чайный домик и сидящие в нём люди - смещён к левому краю, центр картины занят пустым пространством неба. Одна из гейш указывает на парящих птиц. Они изображены очень мелко, подчёркивая, насколько бескрайнее, широкое пространство их окружает. Соотношение обширного пространства неба и мелко изображённых людей и птиц подчёркивает величие природы. Благодаря «Ма» в картине будто становится больше «воздуха», ощущения свободы.

Немного по-иному «Ма» показано в картине «Человек, пересекающий мост под нависшими деревьями». Здесь детализированный центр композиции окружён белыми или совсем бледными расплывчатыми очертаниями гор и холмов. Контрастируя с чётко изображённым человеком и растительностью в центре картины, края и задний план либо покрыты совсем тонким и бледным слоем краски, либо оставлены белыми. Это создаёт эффект тумана вокруг моста, наделяет картину лёгкостью. Маленькая прорисованная фигура человека на фоне расплывчатых гор, скрытых туманом, вновь показывает ничтожность людей по сравнению с природой.

Это одно из самых ранних определений прекрасного не только в японской живописи, но и в литературе, музыке и других областях искусства. Феномен «Моно-но-аваре» связан с синтоистской верой в то, что в каждой вещи заключено своё божество — ками, в каждой вещи — своё неповторимое очарование. Японцы иначе воспринимают красоту. Они часто наслаждаются вещами, которые могут многим показаться незначительными, не заслуживающими внимания. В своих картинах они не изображают идеальный вид чего бы то ни было - позирующих людей или пейзаж в безукоризненную безветренную погоду, - они ловят живой мимолётный момент, который, по их мнению, наиболее заслуживает внимания.

Это видно на картине «Мост Кантаи». Ракурс специально подобран таким образом, будто зритель случайно становится свидетелем изображённой сцены, проходя мимо моста. Мы видим всё происходящее сквозь ветви сакуры, изображённые на первом плане. Художник не пытается их обойти или сместить на край листа, он располагает их так, чтобы часть моста и берег проглядывались межу ними. Лодка, плывущая по реке, виднеется лишь частично. Стоящий на ней человек изображён в движении - он заносит весло для очередного гребка. Буквально мгновение, и он скроется под мостом полностью. Происходящее на картине - секунда, и именно эту секунду художник находит достойной внимания.

На картине «Лапшичная в дождливую ночь» также фиксируется момент, мимолётное впечатление, будто зритель просто проходит мимо. С правого края картины на улицу выглядывает девушка, двое других людей сидят внутри, наполовину закрытые от зрителя шторками. Несмотря на то, что они находятся в центре картины, мы даже не видим их лиц. Под большой вывеской у дерева собака прячется от дождя. Само дерево неказистое - его голые ветви свисают вниз, к крыше домика. Здесь совершенно не важно, кто изображён на картине, кто эти люди в лапшичной, важна сама суть пойманного момента.

Повседневную, ординарную жизнь и её скромное течение японцы стали замечать и фиксировать гораздо раньше европейцев. Именно с проникновением японского искусства в массы та же тенденция укрепилась и в европейском искусстве. Особая композиция и ракурс картин помогали усиливать мимолётность мгновения, подчеркнуть случайность взгляда.

До 1854 года Япония в течении двух веков была очень закрытой страной, которая не впускала в себя почти никакого европейского влияния. Позднее Япония заключила мир с США и Европой, что поставило точку в разрозненности Японии и христианского мира. Налаживается активная торговля. Вводится термин - Японизм - обозначающий увлечённость Европы японским искусством. Купец Зигфрид Бинг один из первых понял, что есть большая выгода в снабжении европейцев предметами японского прикладного искусства и начал активно вывозить из Японии разнообразные вещи, чтобы продавать их.

Когда покупатели разворачивали свои товары, они обращали внимание на эти самые картинки. Тогда Бинг понял, что эстампы тоже имеют вес и стал тоже продавать их в своей лавке. Японская культура стала ещё более популярна, а европейцы всё больше желали обратить свой взгляд в сторону востока, чтобы увидеть мир по-иному. Неевропацентричное во взгляде постепенно усиливается.

Ван Гог часто приобретал японские эстампы. Он восхищался Японцами за то, что у них в картинах были очень чёткие линии, сплошной, единый цвет, дающий бóльшую яркость и сочность картинке. Позднее он даже устроит выставку своей коллекции гравюр в кафе своей подруги Агостины Сегатори. Момент из этой выставки и свою подругу Ван Гог изобразит на картине «Агостина Сегатори в кафе «Тамбурин»» в 1887 году. Здесь японские эстампы лишь частично видны на заднем плане в правой части картины.