Маскоты ужаса: как инди разработчики превратили детскую мечту в хоррор-жанр

Высокобюджетные хорроры, разрабатываемые командой с большими средствами и ресурсами, чаще всего привлекали игроков масштабностью. Такие игры чаще всего смешивались c другими жанрами, заимствуя их механики, будь то шутер (Doom) или выживание (Resident Evil, Silent Hill). Инди-игры им часто проигрывали: аудитория пресытилась однотипными кровавыми монстрами, клишированными локациями и дешевыми, громкими пугалками. Но за последнее десятилетие независимым гейм-дизайнерам удалось создать и развить новый поджанр, который перевернул игровую индустрию и разросся в огромных масштабах.

В этом исследовании предлагается рассмотреть и проанализировать такие аспекты жанра, как игровые механики, визуальный стиль/атмосфера, дизайн персонажей, а также интеграцию проектов в поп-культуру и социальные/психологические аспекты их популярности. Как используемые разработчиками визуальные и геймплейные приемы конструируют опыт игрока? Как маскот—хоррор формирует страх и безысходность, не только держит в напряжении во время игры, но и побуждает взаимодействовать с сообществом, порождает обсуждения вокруг проекта?

Используемые мной текстовые источники в первую очередь тематическая литература, посвященная игровому хоррору и способам его создания, наращиванию саспенса, тревоги, методам визуального повествования и психологии. Важный аспект исследования — как именно эстетическое оформление влияет на игрока, на его взаимодействие с игровым миром и эмоциональную вовлеченность. Помимо текстовых источников, я прибегала к сравнительному анализу разных проектов, рассматривала их через призму разных теоретических концепций (прим. когнитивный диссонанс, символизм, феномен «зловещей долины»), изучала рецензии и форумы.

Рассмотрим основные системы геймплея в маскот-хоррорах — общий ход игры, возможные действия и способности игрока и антагониста. Механики претерпели значительные изменения, выработались как и универсальные подходы к созданию геймплея, так и уникальные ассоциативные механики в рамках одной игровой вселенной.

Например, преследование с параллельным поиском предметов — прием, к которому прибегают многие разработчики независимо от сеттинга. В Slender: The Eight Pages, ставшей одной из первых хитов жанра, игроку нужно не просто бежать от угрозы, с которой он не может сражаться/оказывать какое-либо сопротивление, но и собирать записки, чтобы выбраться. Неизвестность, неясность угрозы, беспомощность и беззащитность держат игрока в постоянном напряжении.

Преследование — ключевой элемент в создании напряжения. Для того, чтобы игрока напугать, нужно наращивать тревогу постепенно, иногда переключать внимание игрока на монотонный геймплей или решение головоломок, прохождение квестов. Это заставляет его действовать параноидально/боязливо даже тогда, когда нападение невозможно/не предусмотрено скриптом. Троп с решением загадок и, одновременно, избеганием врага широко распространен в проектах жанра: иногда это классические математические/логические задачи, иногда — вытекающие из сеттинга.

Например в Amanda the Adventurer, загадки, которые решает игрок, встроены в интерактивные игрушки, посвященные мультфильму, и напрямую связанны с его содержимым. Так, просмотр кассет — не просто способ заставить игрока погрузиться в историю, но и активно взаимодействовать с окружением. Важно сохранение баланса количества и сложности головоломок, вознаграждение за их решение, чтобы игрок четко понимал, для чего он это делает, чувствовал прогресс.

Когда игрок уже погружен в атмосферу тревоги и ожидания, разработчики внедряют скримеры — элементы активного испуга, разрядки напряжения. Скримеры отлично работают в маскот—хоррорах, потому что угрозу представляет конкретный яркий характерный персонаж, с которым, наконец, игрок может встретиться лицом к лицу. Именно поэтому в том числе в жанре распространены проекты от первого лица: игрок помещен в сконструированную реальность один на один с опасностью.

Для маскот—хоррора крайне важен дизайн уровня и визуальное оформление окружения: в низкобюджетных, маленьких проектах, в которых нет возможности разойтись на разнообразных просторных локациях, атмосфера создается за счет насыщенности и интерактивности помещения. Левел—дизайн выполняет как и нарративную, так и геймплейную составляющую. В отличие от других жанров, в которых левел—дизайн используется для создания комфортной обстановки, в которой легко ориентироваться, разработчикам маскот—хорроров нужно заставить игрока почувствовать себя уязвимым, легкой мишенью.

Клаустрофобный офис в серии игр Five nights at Freddy’s — главная фишка франшизы. Замкнутое, закрытое пространство, узкие темные коридоры и физическое ограничение передвижения в совокупности с эстетикой детской пиццерии, праздничными и яркими атрибутами, создает мощный контраст и ощущение опасности. Гейм-дизайнеры часто используют детскую, ностальгическую символику, помещая ее в новый контекст, мрак, тишину, разруху — вместо ожидаемой радости они тяготят и тревожат.

Но важно не только слепо и бездумно копировать атрибуты красочных сеттингов в ужасы, нужно сделать их интерактивными и разнообразными. Антипримером в создании «детского ужаса» можно считать Garten of BanBan: пустые локации, с которыми игрок почти не может взаимодействовать, голый пол и стены — все это не вызывает страх, а выглядит просто нелепо/лениво.