Original size 1720x2425

Шуты на западноевропейских гравюрах XV–XVII веков

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

«‎Приходит дуракам капут, Не спрос на них сегодня. Разумные себя ведут Безумных сумасбродней!»‎

Уильям Шекспир, «‎Король Лир»

Рубрикатор

  1. Концепция
  2. Шут — образ
  3. Шут — сатира
  4. Шут — аллегория
  5. Заключение
  6. Библиография
  7. Источники изображений

Концепция

Шут — один из ключевых архетипов восприятия мировой культуры в коллективном человеческом сознании, уходящий корнями в мифологическую концепцию трикстера — плута и прохвоста, непредсказуемого и хаотичного героя, положительного и отрицательного в одно и то же время.

Как в качестве концепции в культуре, так и в качестве реального придворного, шут — в первую очередь некое зеркало: герой, открыто, в лоб показывающий правду и обличающий пороки как мезокосма — королевского двора и государства, — так и всего мира и человечества. Это узаконенный критик правителя и его двора при абсолютизме, это герой, стоящий на ногах в перевернутом вниз головой мире — от того он и оказывается олицетворением юродства и глупости в обществе, в котором существует. Шутам при дворе всегда было позволено больше, чем остальным приближенным: они были и советчиками, и балагурами, и поэтами, влияли на политическую обстановку в стране.

За свободу высказываний, возможность играть на грани фола, прямо и нередко грубо указывая правителю на его пороки и ошибки, шуты платят социальной несвободой: их жизнь полностью находится в руках хозяина, хотя часть известных истории придворных шутов и оказывались довольно самодостаточными и уважаемыми единицами общества, но это скорее исключение, едва ли распространявшееся на всех представителей шутовского поприща.

Original size 4000x3056

«Карта Мира, помещённая в голову Дурака», Эпиктоний Космополит (автоним неизвестен), Нидерланды, ок. 1590 года

Я нахожу образ шута одним из самых интересных в культуре для исследования, и неугасаемая популярность этой роли, обилие ее вариантов и деконструкций во всех видах искусства от древних мифов и литературы (бог Локи, шекспировские шуты) до современного кинематографа (Джокер) являются подтверждением интереса творцов, исследователей и публики к этому архетипу. Интересно, что базовое устройство шута не так сложно понять и сформулировать: шут — это глупец и дурак, шут — комедиант, шут — обличитель, но он и мыслитель, и мудрец. Однако легкость вычленения формулы архетипа не делает его пресным, и самое любопытное в анализе образа шута происходит при погружении этого архетипа в какой-либо контекст: эпоху, вида искусства, сюжет, отсутствие или наличие личности и истории у персонажа. Шут благодаря своей амбивалентности и «многопрофильности» может быть как чисто комическим персонажем (однако даже в таком случае он не лишается глубины и граней), так и трагическим объемным героем, вмещающим в себя отнюдь не смешную драму микрокосмоса личности.

Это визуальное исследование посвящено анализу отражения архетипа шута в предтече современных массовых медиа — западно-европейской гравюре 15-17 веков. Гравюра в свое время была самой передовой техникой искусства, и, хоть она и появилась задолго до изобретения Иоганном Гутенбергом способа печати на станке, именно после создания этой технологии стала феноменом в искусстве. Уникальность гравюры заключалась в популярности как среди единиц — коллекционеров и ценителей, — так и среди простого населения, ведь массовость печати позволяла распространять материалы в практически неограниченных количествах. Гравюра выполняла роль фотографии, телевидения, кинематографа и других массовых видов искусства. Она документировала жизнь, учила, иллюстрировала тексты, распространяла идеи. Учитывая функциональные особенности архетипа шута, гравюра как нельзя лучше подходит для использования толкований этого героя в целях донесения идей до масс.

При выборе гравюр я старалась охватить максимальное разнообразие сюжетов, чтобы раскрыть вариативность и динамичность образа шута. Распределив гравюры на три группы в зависимости от степени иносказательности и глобальности высказывания, мне удалось показать архетип в развитии. В визуальном исследовании я определила, какие смыслы, обсулавливась нюансами мировоззрения людей затронутой эпохи и функциями гравюры, закладывались европейскими граверами в образы шутов.

Шут — образ

Первая ступень раскрытия архетипа шута — портретное изображение одного или группы дураков. Эти гравюры в первую очередь иллюстрируют поверхностное восприятие шута, как юродивого глупца, развлекающего публику, ведущего себя идиотично, иррационально.

Карнавализация, свойственная эпохе Нового времени, является неотъемлемой частью смеховой культуры после Средневековья, и ее влияние также распространяется на гравюру, о чем мы можем судить по частотности изображений шутов.

Original size 1599x1000

«Большая голова шута». Неизвестный автор, Германия, 1595/1605 годы

Original size 1599x1000

«Шут, смотрящий сквозь пальцы». Неизвестный автор, Нидерланды, 1550–1650 годы

Original size 1410x1000

«Шут, держащий маротт». Ян Санредам, Нидедаланды, 1595 год

Original size 1599x1000

«Смеющийся дурак». Вернер ван ден Валькерт, Нидерланды, 1612
 год

Original size 1599x1000

«Шут, смотрящий вниз на свою правую руку». Энтони де Лятер, Нидерланды, 1650 год

Original size 1410x1000

Титульный лист к «Аллегории пяти чувств» Питера Кваста и Гендрика Гондиуса I — «Дурак». Нидерланды, 1638 год

Original size 1599x1000

«Шут». Ханс Ханберг, Германия, 1568
 год

Original size 1410x1000

«Шут с бочкой вина». Якоб Гольциус II, Нидерланды, 1584 — 1630
 годы

0
1/2

Серия из четырех дураков. Франц Исаак Брун, Германия,

1550–1610 годы

Однако, в отличие, например, от живописи Веласкеса, в которой портреты шутов занимают определённое место, шутовские гравюрные портреты не делают из дураков личностей, не изображают их глубины и человеческой индивидуальности. Несмотря на внешние отличия, разнообразие костюмов и лиц, в первую очередь акцент на гравюрах с изображением шутов смещен на первичные признаки архетипа. Так, всех их объединяют неоднозначные, пограничные выражения лиц, переходящие в гротескные гримасы и отражающие восприятие юродивых, как неких проводников между состоянием ясности сознания и безумия.

Original size 3330x2499

Карнавальная сцена: два танцующих шута. Гендрик Гондиус I, Нидерланды, 1642 год

Original size 1932x1566

«Два шута, забавляющиеся шутовскими жезлами».

Питер Брейгель Старший, Нидерланды, 1562 год

Original size 4000x2853

«Дурак и дура». Ханс Зебальд Бехам, Германия, 1531–1550 годы.

Слева — шут-мужчина, в руках фляга, намекающая на алкоголь,

справа — шут-женщина с кувшином.

Original size 1410x1000

Две сцены, иллюстрирующие поведение дураков.

Неизвестный автор, 1600 год

Original size 3690x2705

«Праздник дураков». Питер ван дер Хейден, Германия, 1563 год

Когда же дело доходит до изображения нескольких шутов, гравюра превращается 
в сугубо комическое глумление над глупым поведением ее героев, и несет скорее исключительно юмористическую, чем иносказательную функцию.

Шут — сатира

Комическая природа архетипа естественным образом побуждает художников использовать его для высмеивания людских пороков с целью их исправления, с помощью таких приемов, как, например, сатира. Поэтому закономерно, что следующим этапом развития образа шута в гравюре становится его сатирическое изображение.

Шуты на западноевропейских гравюрах XV–XVII веков
Дарья Пупышева исследует образ шута в западноевропейских гравюрах XV–XVII веков, анализируя его роль в культуре и искусстве. Проект включает визуальный анализ гравюр, где шут служит аллегорией глупости, сатирой и зеркалом общественных пороков.
Project description created with AI
Project created at 06.12.2023
More projects in visual research
Андрей Ромахин подготовил каталог выставки «Логос: голос конструктивизма», посвящённой авангардным экспериментам с языком и словом в 1920-х годах. В издании впервые подробно рассмотрен творческий наследие Алексея Чичерина, маргинального поэта-утописта и одного из самых радикальных представителей конструктивизма.
Полина Подейко исследует эволюцию готических мотивов в эпоху ар-нуво, анализируя их визуальные и символические изменения. Проект включает сравнение готической архитектуры и ар-нуво через примеры витражей, орнаментов и декоративных элементов, подчеркивая связь с мистикой и природой.
Надежда Зиннурова исследует влияние Римской империи на европейскую женскую моду через исторические периоды. Проект включает анализ изображений и описания эстетических идеалов, отражающих античные мотивы в одежде и прическах.
Михаил Морозов анализирует концепцию науки как производства знаний, а не открытия внешней реальности. Проект использует примеры работ Джона Ло, Бруно Латура и Стива Вулгара, а также художников, чтобы показать, как устройства записи конструируют научные реалии.
hseanimation
HSE Animation is a platform where animation projects become visible to studios, production companies, media, partners, and audiences. It brings together animators’ portfolios, educational programs, specialized contests, and key events from the professional community. The platform was created in partnership with HSE Art and Design School and is developing a... Show more
best of the best
news and interviews
author's animation
for children
applied animation
information video
playlist