В позднесоветский период формируется культура стабильности при постепенном замедлении экономики: внешне — уверенность и массовость, внутри — инерция плановой системы, нормализация дефицита и стандартизация. Для игрушек это означало парадокс: выпуск поставлен на поток, но разнообразие ограничено, а качество и дизайн сильно зависели от конкретных предприятий и доступных материалов. Полки могли быть заполнены одинаковыми куклами и базовыми игрушками, тогда как по-настоящему желанные вещи доставались «по блату», через очереди или как редкие покупки.
Социокультурно растет роль массовой культуры и медиасреды: телевидение, мультфильмы («Союзмультфильм») и общие для страны «иконы» детства начинают определять спрос. В 1970-е герои мультфильмов переходят в игрушки, развиваются настольные игры, спортивные сюжеты, появляются первые советские игровые приставки со спортивными режимами. В целом игра становится менее директивной и более досуговой, но все еще встроенной в нормы «правильного» развития: спорт, техника, конструирование, дисциплина, коллективные форматы.
Производство наконец достигло по-настоящему массовых масштабов: к этому времени игрушки выпускали сотни предприятий по всей стране, а одним из крупнейших стал московский завод «Огонек», наладивший поточное изготовление пластмассовых кукол, наборов посуды, фигурок животных и сказочных персонажей.
Пластмассовые игрушки завода «Огонек», 1960-е (18)
Конструкторы, завод «Огонек» (18)
Именно в эти годы появились лошадки-качалки на колесах. Особенностью ранних моделей была деревянная доска, на которой эта лошадка и стояла. Ну а потом уже появилась легендарная красная лошадка-каталка на колесах, простая, яркая, узнаваемая, она стала, пожалуй, одной из самых массовых советских игрушек и сегодня мгновенно вызывает ностальгию у целого поколения.
Кони-катали, 1960-е (19)
Конь на колесах, 1960-е (19)
Игрушки ленинградских скульпторов Льва Разумовского и Льва Сморгона занимают особое место в истории советской индустрии детских товаров — и именно как массовые, доступные вещи, а не элитарные объекты. Оба художника, выпускники училища барона Штиглица, пришли в игрушечное производство в конце 1950-х годов, когда страна испытывала острый дефицит качественных детских товаров, а фабрики остро нуждались в свежих авторских решениях. За более чем двадцать лет работы каждый из них внедрил в серийное производство свыше ста моделей: целлулоидные и полиэтиленовые куклы сходили с конвейеров Охтинского химкомбината и объединения «Ленигрушка» огромными тиражами и мгновенно раскупались [4]. Неваляшка-Айболит, знаменитый Карлсон с озорными глазами-бусинками (не сходивший с производственной линии вплоть до 1990-х), целлулоидные Гимнастка, Володька и Антошка Сморгона — все это были именно игровые предметы, которые дети получали в подарок на праздники, с которыми засыпали и которые брали с собой на прогулку.
Игрушки Льва Сморгона (20)
Игрушки Льва Разумовского (21)
Куклы Марианны Мотовиловой были созданы для ЛПО «Игрушка». Они изображали знаменитого Антошку в разных образах и любимых всеми персонажей сказок: Мальвину, Красную Шапочку и Золушку.
Куклы Марианны Мотовиловой (22)
Парадокс, однако, в том, что при художественной новизне и даже авангардности этих работ имена их создателей оставались практически неизвестными: в советской системе понятие индивидуального авторства в сфере массового производства фактически отсутствовало. Лишь спустя десятилетия, когда технологии целлулоида и раннего полиэтилена ушли в прошлое, а коллекционирование советских игрушек превратилось в самостоятельное культурное явление, эти куклы обрели статус произведений декоративно-прикладного искусства — и тогда встал вопрос об их атрибуции.
Впрочем, при всем росте ассортимента дефицит никуда не делся. Многие игрушки — педальные автомобили, кукольные коляски, импортные конструкторы оставались редкостью и стоили очень дорого. Девочки, которым не доставалась «настоящая» кукла, вырезали бумажных из журналов «Работница» и рисовали самостоятельно для них наряды, эта практика была настолько повсеместной, что стала отдельным культурным феноменом эпохи.
Кукла Таня-модница, журнал «Работница» № 6, 1975 г. (23) Наряды для Сашеньки. Кукла, которая могла быть как мальчиком, так и девочкой. Журнал «Работница» (23)
Мальчики коллекционировали металлические модели автомобилей, выпускавшиеся на саратовском «Тантале» и казанском «Элеконе». Впервые в советской истории игрушечные машинки делались с соблюдением реальных пропорций, открывающимися дверцами и прорисованными деталями, что превращало их из детской забавы в предмет серьезного увлечения, которое нередко сохранялось и во взрослом возрасте.
Модели автомобилей «Москвич-403» и «Москвич-412», 1970-е (24)
Модели самосвалов «КамАЗ», завод Элекон, 1970—1980-е (25)
Кубик Рубика, 1981 г. (26)
У поколения Х усилился прагматизм, индивидуализм, ориентация на личный опыт и готовность к переменам. Их игрушечное детство пришлось на эпоху относительно развитой системы фабричного выпуска: игрушки были распространеннее и доступнее, чем у предыдущих поколений, но во многом оставались типовыми и дефицитными по ассортименту. Часто это поколение называют сэндвичем или переходным, так можно сказать и относительно теории «возраста для игры», так как оно является среднем в этой временной границе, здесь начинает увеличиваться приемлемый для игр возраст, который дальше все только растет.
