ГЛАВА 3 / СЕМИОТИКА МЕТАМОРФОЗ
В этой главе рассматривается набор тем, который проходит лейтмотивом через историю молодой девушки, переживающей физические изменения. В качестве наиболее ярких драматургических вех, объединяющих героинь из первых двух глав, выделены мученичество, любовная лирика, меланхолия, эротизм и идиллия — каждый из пяти разделов раскрывает символизм изменения, происходящего с женским персонажем.
3.1 / МУЧЕНИЧЕСТВО
Русалочка / Иван Аксенчук / 1968 Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
Уязвимость девушки часто подчеркнута зловещей силой, с которой ей предстоит встретиться, и которая является обстоятельством метаморфозы: единорог превращается в девушку, чтобы скрыться от быка, Русалочка договаривается с ведьмой о смене русалочьего хвоста на ноги, дьявол помогает Жанне обрести сексуальность — ее кожа и волосы меняют цвет. Как правило, эта сила беспощадна, доминантна, обезличена и изображена агрессивным красным цветом. В каждом из случаев героиня не может полноценно физически противостоять, она уязвима, зависима от обстоятельств и должна пожертвовать чем-то важным, чтобы получить желаемое, тем не менее, она вступает в конфронтацию, что указывает на искренность ее порыва и смелость.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973 Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
«Капиталист — это завоеватель, а завоеватель — это чудовище, кентавр. Его передняя часть питается воспроизводством регулируемых систем метаморфоз, контролируемых законом товарного стандарта, а задняя часть — грабежом перевозбужденных энергий.» [6]
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Русалочка / Иван Аксенчук / 1968
Русалочка / Иван Аксенчук / 1968
Через контраст цветов, остроту форм и агрессивные фронтальные ракурсы передан дискомфорт героини, ее страх и диссонанс при коммуникации с жуткой мистической силой. Обезличенность антагониста, представленного скорее как символ нежели как личность, противопоставлена ярко выраженной индивидуальности женского персонажа. Интересен образ солнца в Русалочке — с одной стороны, оно согревает своими лучами, с другой, нависает мрачным предзнаменованием — девушка погибает на заре. Так же амбивалетно пламя в истории Жанны — оно одновременно символизирует и экстаз, и агонию.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Неоднократно выступают на первый план мотивы насилия и издевательства над девушкой, которая не в состоянии дать отпор. Поднимается тема зависимого положения в патриархальном обществе, незащищенности. Чаще всего герой, совершающий насилие, обезличен — а его рука грубо касается лица — ведь именно оно, как правило, ассоциируется с идентичностью, так, что оскорбление особенно глубоко и несет в себе черты подавления личности.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977 Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
«Женское тело — это не только объект желания, но и зеркало, в котором отражается унижение.»[5]
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Визуально жажда ограничить героиню выражается не только в физическом насилии и доминировании. Девушку, словно преступницу, стремятся ограничить, осудить и замкнуть в тюрьму, если она не вписывается в общественную норму — что метафорически иллюстрирует историческую судьбу женщины в системе координат патриархата. Грубый ритм решеток и копий контрастирует с нежным и уязвимым образом, что создает абсурдное впечатление с перифразом на историю Жанны д’Арк.
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973 Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973 Страсти Жанны д’Арк / Карл Теодор Дрейер / 1928
Истории героинь изобилуют религиозной символикой, что неудивительно, ведь мученичество очень близко соседствует со святостью. Русалочка переживает библейское искушение спасти свою жизнь, зная о смерти, но предпочитает пожертвовать собой ради любимых и расстаться с человеческим обликом, став пеной — что можно считать метафорой Вознесения. Единорог является образом нравственного идеала, этот символ сакрален — Амальфия, как и Русалочка, переживает вочеловечение. Незаслуженные страдания чистой девушки, принявшей человеческую форму драматургически роднят ее со Христом. В «Печальной Белладонне» этот параллелизм выражен визуально — Жанна распинается на кресте.
Русалочка / Иван Аксенчук / 1968
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Гибель девушки эстетически привлекательна — нравственно страдания Жанны вызывают сочувствие, но визуально они завораживают. Это пик ее беспомощности и безответности, она становится в полной мере телом, которым можно воспользоваться, не спрашивая разрешения.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
«Мертвое тело, некогда являвшееся объектом предельной инаковости, теперь можно контролировать, сочинять и вскрывать. В таком состоянии женщину можно идеализировать. Такая идеализация шла рука об руку с эротизацией мертвой женщины, конечного объекта мужских фантазий.» [1]
3.2 / ЛЮБОВНАЯ ЛИРИКА
Орфей и Эвридика / Лесли Кин / 1984
Чаще всего причиной метаморфозы является мужчина — девушка всегда меняется после встречи с ним, что может быть социальной рефлексией, ведь в патриархальном обществе смена статуса с девы на жену определяла всю последующую судьбу. В представленной подборке любовь выражается различно: взаимно счастливо, односторонне трагично, порой, как неразрешимая дилемма, где оба героя предпочитают смерть как в «Магазинчике ужасов». Часто именно в зависимости от действий возлюбленного героиня либо спасается и наследует счастливый финал как в «Нуреддин Зарринкельк», либо страдает и гибнет как в «Орфее и Эвридике» и «Русалочке». Интонация героини тоже варьируется — от безусловно преданной Медузы из «Магазинчика ужасов» до доминантно страстной Жанны из «Печальной Белладонны». Мужская фигура становится ключевым драматургическим обстоятельством, на которое героиня ориентируется, предпринимая действия — следуя за ним или избегая.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973 Магазинчик ужасов / Тошио Хирата / 1999
Соната / Владимир Самсонов / 1993 Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Русалочка / Иван Аксенчук / 1968
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
3.3 / МЕЛАНХОЛИЯ
Печаль отражает пассивность и бессилие, героиня созерцает свои чувства, не одолевая их. В этой интонации заключается не только искренность, но и определенная привлекательность, через эту эмоцию девушке отводится ее традиционная роль в патриархальном обществе — она выражает слабость и вызывает умиление. Как правило, образ разъяренной героини не приятен, поскольку гнев — чувство доминантное, взывающее к борьбе и приписываемое мужчине.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
«Если разгневанная женщина вызывает у людей беспокойство, то ее более приемлемая противоположность, грустная женщина, легче вызывает сочувствие. Она часто выглядит красивой в своем страдании, возвышенной, преображенной, элегантной.» [3]
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973 Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Печаль передана через позы, наклоны, ограниченную палитру, холодные тона и зеркальные поверхности, в которых героиня созерцает себя и предается рефлексии. Грусть идеализирована и представлена символически, она не призвана документально зафиксировать психологическое состояние.
Магазинчик ужасов / Тошио Хирата / 1999
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977 Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Изменение сопряжено с неизвестностью — часто героиня переживает его драматично и оплакивает утраченный образ. Символически это может отражать взросление, потерю детства как образа рая и невинности, разлад души и тела, порождающий дисморфофобию. Превратившись из единорога в человека, Амальфия долго не могла принять себя и переживала личностный кризис, физические изменения сопряжены с одиночеством, чувством исключенности из мира. Слезы в этом смысле обладают почти ритуальным значением — героиня переживает смерть тела, к которому успела привыкнуть.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
«Если ты была девочкой и представляла себе свою жизнь через литературу, ты бы прошла путь от невинности детства к печали подросткового возраста и горечи взрослой жизни». [9]
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Порой слезы героини обладают сакральным значением — они символизирует милосердие и сочувствие к раскаявшемуся герою, пробуждают в нем совесть и наставляют на путь истинный. Недаром слезы как источник воды ассоциируются с очищением.
Последний единорог / Джулс Басс, Артур Рэнкин мл. / 1982
3.4 / ЭРОТИЗМ
Не смотря на наличие патриархальных сюжетных тропов, эротический мотив в приведенных примерах обладает стихией освобождения — тема женского наслаждения, долгое время считавшаяся табуированной, смело проникает в визуальное искусство и находит смелые решения для воплощения. Любопытно сравнить обстоятельства, в которых проявляется этот мотив — он неразрывно связан с метаморфозой.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973 Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Если принцесса из иранской анимации «Нуреддин Зарринкельк» использует анималистическое альтер эго для выражения своей сексуальности, то Жанна, напротив, приходит к осознанию эротизма как истинного я. Пластика героинь изумительно передана в кадре — они наслаждаются красотой своего тела, которое подчеркнуто изумительной пластикой движения. Флирт в «Нуреддин Зарринкельк» передан через погоню за зеброй, которая позволяет себя поймать, а затем сама пускается вдогонку. В «Печальной Белладонне» постепенное раскрытие сексуальности продемонстрировано через встречу Жанны с дьяволом, который изображен в виде фаллоса. На протяжении повествования он увеличивается в размерах и меняет интенсивность цвета на более насыщенную.
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Один из часто встречающихся образов — запрокинутая в экстазе голова — лаконичный и моментально считываемый символ. Телесность и чувственность не подвергаются стыду и презрению, женщина не обязана следовать образу мадонны или блудницы, но в состоянии свободно сочетать в себе эти ипостаси.
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973 Страстный разговор / Ян Шванкмайер / 1983
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973
3.5 / ИДИЛЛИЯ
Почти в каждой истории, затрагивающей тему женской метаморфозы, изображено супружество. Часто такое решение обосновано выбором жанра — сказка представлена в качестве наставления, поэтому представляет брачный союз как образ счастья. В каждом из примеров героиня должна прожить метаморфозу повторно — возвращение в человеческий облик соотнесено с идиллией по принципу возвращения в Рай. Воссоединение с мужчиной сюжетно совпадает с обретением героиней ее изначального образа — иными словами, возлюбленный символизирует обретение девушкой идентичности. Представляется образ идеалистической любви — первой, единственной, чистой, законной и безальтернативной.
Кошачья принцесса / Марцел Янкович, Элек Лиссиак / 1978 Василиса Микулишна / Роман Давыдов / 1975 Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Русалочка / Иван Аксенчук / 1968 Василиса Прекрасная / Владимир Пекарь / 1977
Лиса-принцесса / Петер Молнар, Марцел Янкович / 1979
Кошачья принцесса / Марцел Янкович, Элек Лиссиак / 1978 Сказка о царе Салтане / Иван Иванов-Вано, Лев Мильчин / 1984
Наргис / Владимир Полковников / 1965 Нуреддин Зарринкельк / Амир Хамзех / 1977
Сказка о царе Салтане / Иван Иванов-Вано, Лев Мильчин / 1984
Печальная Белладонна / Эйити Ямамото / 1973