Глава рассматривает формирование модели «ландшафтного кладбища», где ключевым носителем памяти становится не монумент, а сама природная среда.

Для региона характерно проектирование кладбища как лесопаркового пространства с мягкой маршрутной структурой: посетитель проживает последовательность входа, движения по тропам, выхода на поляны и к ритуальным узлам (капеллам, прощальным залам), после чего пространство снова «растворяется» в ландшафте.

Архитектура и мемориальные знаки здесь, как правило, сдержанны и подчинены рельефу, посадкам и работе света, что формирует спокойный, минималистичный язык памяти.

В результате североевропейские кладбища этого времени часто воспринимаются одновременно как место траура и как общественная зелёная зона тишины, встроенная в городскую систему парков и природных коридоров.

Архитекторы тщательно сохраняли природный рельеф, разработав процессуальные маршруты — последовательность пространств, усиливающих переживание памяти и траура.

Vestre Kirkegård — ландшафтное общественное пространство, где память строится через зелёную структуру и сценарий движения, а не через доминирующую монументальность. Это крупный, озеленённый парк-кладбище площадью около 54 га, которое используется горожанами и для посещений, и для спокойных прогулок.

Кладбище Hietaniemi (1829) было основано как новое городское место захоронений, призванное разгрузить старые церковные погосты. Его планировка сочетает элементы регулярной композиции и характерного для Северной Европы уважения к существующему природному ландшафту: сосновому бору, прибрежному рельефу и мягким холмам.