В XXI веке функциональная логика перестаёт быть идеологической позицией и становится базовым условием проектирования. Конструкция по умолчанию остаётся читаемой, материал — формообразующим, а функция — отправной точкой разработки предмета.
[36] Стул HAL RE Tube / Джаспер Моррисон / 2010 г
[36] Стул «HAL RE Tube», ракусры / Джаспер Моррисон / 2010 г
Современные предметы сидения редко демонстрируют прямую «борьбу с декором». Вместо этого они исходят из рациональной структуры, учитывают телесный опыт пользователя и ориентируются на индустриальные способы производства. Функциональность перестаёт быть манифестом и становится фоном.
[38] Кресло «Hiroshima» / Наото Фукасавa / 2008 г
[37, 38] Кресло «Hiroshima» в деталях / Наото Фукасавa / 2008 г
[39] Стул «A.I.» / Филипп Старк / 2019 г
Форма стула «A.I.» объединяет сиденье, спинку и подлокотники в единую пластиковую оболочку. Предмет не собирается из отдельных визуально автономных элементов — он воспринимается как цельный объём. При этом форма не декоративна и не скульптурна в традиционном смысле. Её пластика продиктована распределением нагрузки и требованиями устойчивости. Контуры кажутся «органичными», но их происхождение связано не с художественным жестом, а с расчётом.
[39] Стул «A.I.», ракурсы / Филипп Старк / 2019 г
Конструкция интегрирована в оболочку. Рёбра жёсткости и утолщения материала появляются в местах максимальной нагрузки — под сиденьем, в зоне соединения спинки и основания. Здесь конструкция не демонстрируется как в модернистских трубчатых моделях, но и не скрывается. Она становится частью внутренней геометрии формы. Визуально читается логика распределения усилий.
[40] Кресло Husk / Патрисия Уркиола / 2009 г
Husk Chair построен вокруг жёсткой внешней оболочки и мягких внутренних подушек. Силуэт остаётся чётким и собранным: спинка и сиденье объединены в один объём. В отличие от исторической мягкой мебели, объём не расплывается и не формируется текстилем. Контур задаётся твёрдой оболочкой. Мягкость размещается внутри заданной геометрии. Форма стула контролируема и структурирована.
[40] Кресло Husk в деталях / Патрисия Уркиола / 2009 г
Здесь мягкость не скрывает структуру, а встроена в неё. Обивка не маскирует каркас — она подчёркивает его границы.
[48] Стул MARINA / студия Ебурет / 2025 г
В данном обьекте студии предметного дизайна «Ебурет» форма пластична и непрерывна. Кресло создаётся как цельный объём, напечатанный послойно, без традиционного разделения на каркас и обивку. Поверхность сохраняет характерный рельеф, подчёркивающий способ производства.
[48] Стул MARINA / студия Ебурет / 2025 г
Контур плавно переходит из спинки в сиденье, формируя текучую оболочку. В этом случае форма не имитирует конструкцию — она и есть результат цифрового моделирования и аддитивного наращивания материала. Структура поверхности раскрывает алгоритм построения и демонстрирует технологическую открытость объекта.
[48] Стул VALERA+ / студия Ебурет / 2025 г
Форма стула VALERA+ формируется за счёт последовательного наращивания материала методом 3D-печати. Конструкция не маскируется — послойная структура становится главным визуальным признаком объекта. Повторяющиеся контуры образуют плоскости сиденья и спинки, превращая сидение и спинку в орнаментальную сетку.
[48] Стул VALERA+ / студия Ебурет / 2025 г
Предмет собирается не из отдельных деталей, а печатается как единая система. Линия сгибается, дублируется и создаёт устойчивую геометрию основания. Форма здесь напрямую зависит от технологии аддитивного производства: её ритм и текстура фиксируют сам процесс печати.
Какие изменения мы могли наблюдать?
Если в XVIII веке стул являлся элементом интерьерной репрезентации, в XIX — продуктом технологии, в XX — объектом осознанного проектирования, то в XXI веке он становится устойчивой системой, в которой конструкция, материал и функция взаимосвязаны и воспринимаются как естественные основания формы.
Функциональная логика перестаёт быть идеологическим манифестом модернизма и становится профессиональным стандартом.
